Роман Переплёт т. 3, ч. 3, гл. 3

Ну, а пока эта достойная парочка выстраивала свои коварные планы и отчасти даже приступила к их исполнению, Тверской, ни о чём таком не догадываясь, продолжал вести уроки. Как уже упоминалось, свою методику он использовал пока только в одном классе. Хотя уже подумывал, чтобы распространить её и на другие классы тоже. Против чего его всячески отговаривала Елена. Она почти не сомневалась, что рано или поздно все эти его новаторства всплывут наружу, и тогда ему уж точно будет несдобровать.
Ну, а наш герой, вдохновлённый первыми успехами, всё больше и больше увлекался своей методикой, время от времени её корректируя. О грозящих ему опасностях он старался не думать и, больше того, уже почти поверил в свою безнаказанность.
Но не только этим была забита его голова. Ничуть не меньше его заботило здоровье Елены. К этому времени она заметно похудела, лицо её осунулось, а в глазах её почти постоянно читалась грустная задумчивость.
С тревогой наблюдая за всем этим, Сергей раз за разом уговаривал её ещё раз показаться врачу и даже сердился, когда она упорствовала, а то и вовсе уходила от разговора на эту тему. Но он вновь и вновь повторял своим попытки, уверяя Елену, что ещё одно обследование ей нисколько не повредит, но зато они, может быть, наконец, узнают, что с ней на самом деле.      
Одновременно с этим он продолжал уговаривать её выйти за него замуж. Он считал, что для этого нет никаких препятствий и что ей уже давно пора окончательно  перебраться к нему. Опять же, так он будет постоянно у неё под рукой на случай, если ей потребуется помощь. Пока же они продолжали жить на два дому, встречаясь попеременно то у него, то у неё дома. 
В принципе Елена не возражала против того, чтобы стать его женой, однако, с окончательным ответом не спешила. И всякий раз, когда он заговаривал об этом, начинала нервничать, уверяя, что им необходимо ещё немного подождать.
Сергей же в свою очередь продолжал настаивать, всякий раз приводя аргументы один убедительнее другого. 
- Ну, объясни, - допытывался он, - объясни, ну, что тебя удерживает? Ты что, мне не веришь? Или, может, я тебе не нравлюсь, или ты считаешь, что я тебе не подхожу?
- Господи, о чём ты говоришь, - виновато улыбалась она. – Если бы не нравился… В том-то и дело, что нравишься, да ещё как. И всё же… и всё же, прошу тебя, не будем спешить. Давай подождём ещё хотя бы с годик.
- Но зачем, я не понимаю? Зачем тебе понадобился этот годик? И почему мы должны ещё чего-то ждать?
- Ох, Серёженька, - с грустью вздыхала Елена, - ну, как ты не поймёшь. Я ведь уже не раз тебе об этом говорила. Ну, сам подумай, как же я выйду за тебя такая?
- Это ещё какая, такая! – нахмурил брови Сергей.
- Ты это и сам это прекрасно знаешь. Не заставляй меня говорить об этом. Ну, пойми, я не могу так. И потом эта болезнь… А вдруг у меня и, правда, что-то серьёзное. А ты молодой, красивы… И вообще, ещё неизвестно, чем всё это закончится.   
- Ну, болезнь, и что? – не сдавался Сергей. - Ну, подумаешь, какой-то там гастрит. Да, хочешь знать, им чуть ли не каждый второй у нас в стране болеет, и ничего. Тебе же ведь сказали в поликлинике… А будем жить вместе и, вот увидишь, я тебе во всём буду помогать. Да, ты не улыбайся, я серьёзно. И, опять же, буду следить, чтобы ты как следует лечилась и принимала там, какие нужно, таблетки. Нет, в самом деле. Ну, согласись, ведь так тебе будет гораздо легче. Да и пожаловаться, если что, будет кому… Ну же, давай, прямо после этих выходных?.. По крайней мере, хотя бы подадим пока заявление. 
- Ой, не знаю, Серёженька, не знаю, - устало улыбалась Елена. – Знаешь, я и сама иногда всё думаю, думаю…
- И, о чём же ты думаешь? – Сергей встал с кресла, обошёл журнальный столик и, подойдя к ней, приобнял её за плечи. 
- Да вот думаю, - Она грустно вздохнула и прижалась щекой к его руке, - думаю, а вдруг это не гастрит. А вдруг это, действительно, что-то серьёзное… Не знаю, Серёженька, как-то неспокойно у меня на душе. Опять же, эти врачи… как я поняла, они и сами толком не знают, что у меня на самом деле. Говорят много всего, а ничего понять невозможно. Как же им верить после этого.
-  Ну, хорошо, - соглашался Сергей, - хорошо, не веришь этим врачам, тогда давай поищем других. А что, послушаем, что эти скажут. А для начала сдашь все, какие надо анализы… И не думай ты ни о чём плохом. Вот увидишь, всё будет в порядке. А будешь много думать о плохо, так ещё и, правда, что-нибудь привяжется. Ну, улыбнись же, у тебя такая славная улыбка… - Он наклонился и поцеловал её в губы.
- Да, честно сказать, я и сама, как могу поднимать себе настроение. Да только не всегда получается. А потом снова, как подумаю… просто, знаешь,  на обычный гастрит всё это как-то не похоже.
- А ты откуда знаешь?
- Да я тут разговаривала с одной своей знакомой. Мы с ней когда-то учились в одной группе. Так вот, у неё тоже был гастрит, и она рассказывала, как она с ним мучилась, какие были ощущения…
- Ну, и?..
- Так вот, как она рассказывает, у неё всё было немного по-другому. Да и таких болей, как у меня, у неё не было. То есть были боли, но не такие… и не такие сильные. Вот и задумаешься тут… Ах, Серёженька, ты себе не представляешь, как я от этого всего устала. А ты говоришь, замуж… Смешной.
И так у них тянулось ещё какое-то время.
Однако, вернёмся к Косицыной. Так вот, она и её приспешница географиня, похоже, времени даром не теряли. По крайней мере, уже вскоре Тверской снова почувствовал знакомый холодок, исходящий от его коллег. И холодок этот был, примерно, такой же, как и тогда, когда Косицыной удалось затеять буду по поводу прогулок его с Дашей Майоровой. Вот и сейчас вокруг него наблюдалось что-то похожее.   Причём холодок этот исходил не только со стороны тех, с кем у него и прежде не особенно ладилось, но и тех, кто до сих пор относился к нему более или менее дружелюбно.
И, вероятно, в другой ситуации Тверской с первых же дней обратил бы на это внимание и, возможно, постарался бы выяснить, в чём же, собственно, дело. Но в те дни он был слишком занят текущими делами, а ещё больше - мыслями, связанными с усовершенствованием своей методы. При этом он постоянно чувствовал тревогу по поводу Елены и её проблем со здоровьем. 
Поэтому он не сразу даже заметил, что отношение к нему коллег стало меняться и не в лучшую сторону. Впрочем, многие с ним по-прежнему здоровались, и на первый взгляд могло показаться, что ничего особенно не изменилось. Но это только на первый взгляд. По крайней мере, охотников с ним поболтать или перекинуться шутками становилось всё меньше и меньше. Да и те, что ещё оставались тоже как-то странно на него посматривали, а то и вовсе отводили глаза. А иной раз, желая уклониться от общения с ним, они вдруг притворялись, что куда-то спешат.
А тут как-то однажды Ольга, - обычно она была в курсе всего, что происходило в школе, - вдруг проговорилась Елене, что до неё дошли слухи, будто бы Марго с географиней снова что-то затевают против Тверского.
- Против Сергея? – встревожилась Елена. - Откуда ты это знаешь? И в каком смысле, затевают?
- Да, откуда ж я знаю, в каком, - пожала плечами Ольга. – Я же говорю, ходят такие слухи. А уж что там конкретно… А ты что, - удивилась она, - ты разве ничего такого не слыхала?
- Нет.
- Ну, ты, подруга, даёшь! – хохотнула Ольга, сделав круглые глаза. – Ну, откуда, откуда ты взялась такая? – затряслась она в смехе. - И ничего-то ты никогда не знаешь и ничего не слышишь… Нет, в самом деле, пора бы уж, наконец, спуститься на землю…
- Ну, и что им от Серёжи нужно? - даже побледнев с лица, спросила Елена. – Чем он им опять не угодил?
- Да говорю же тебе, не знаю, - убрав с лица улыбку, насупилась Ольга. - Я только слыхала, что у Марго… всё же до чего она зловредная баба… ну, в общем, что у неё на него вроде как что-то появилось. Ходит прямо вся такая гордая, и всё ухмыляется. Да ещё с Тамарой… вот ещё стоялая кобыла… ещё с ней так радостно переглядываются. А кто-то… даже не помню, кто… я слышала, говорил, что она будто бы даже телегу на него собралась накатать.   
Разговор этот происходил в кабинете английского языка, куда Ольга заглянула лишь на минутку во время большой перемены.
- Странно, - пробормотала Елена упавшим голосом. – Ну, что за люди. И что им всё неймётся?
- Что, неймётся, что неймётся, - ворчливо отозвалась Ольга, - А для тебе будто бы это новость. А то и неймётся, что обе злыдни подколодные. Как будто кто-то виноват, что у одной сынок запивается… говорят, он уже вещи из дома тащит, а потом пропивает… а другая всё никак не обзаведётся на стороне мужиком, вот и бесится. – Она снова было рассмеялась, но тут же убрала улыбку и насупила брови. - А вообще, подруга, сдаётся мне, что на этот раз они накопали на него что-то серьёзное. Уж больно весёлый у них вид. Иной раз на морды их посмотришь, так они прямо  светятся. Ты бы его, Ленуха, предупредила. Ну, так, на всякий случай.
- Да, да, конечно. – в растерянности закивала Елена головой, чувствуя, как всё похолодело у неё внутри.
Тогда же первое, о чём она подумала, так это о той самой новаторской методике, о которой её рассказывал Сергей. По крайней мере, ничего другого вроде бы и быть не должно. Эх, видно, не зря она его предостерегала.
- Так вот, а ещё я слыхала, - вспомнила вдруг Ольга, - что Марго будто бы уже свою петицию накатала. И говорят, она её всем подсовывает, чтобы те тоже подписались. Ну; не ведьма ли! Слышь, Ленуха, а я вот, что подумала. А, может, трудовика на неё натравить? А что, пускай бы с ней поамурничал… Ну, так, хотя бы для виду. А, что, это идея! Пообещать ему за это бутылочку-другую… да он ради бутылки в лепёшку расшибётся. Помниться, я как-то попросила его помочь…
- Перестань, - поморщилась Елена, - не мели чепухи. И вообще, неужели, тебе его не жалко?
- Хотя ты права, - тут же сделалась серьёзной Ольга, - мужик-то он в общем неплохой. А с такой свяжется, она же отравит ему всё существование… Нет, ты права, это уж как-то слишком.
- Погоди, - перебила её Елена, - а ты что, ты сама её видела?
- Кого?
- Ну, петицию.
- А, петицию? Да нет, сама я её не видела. К тому же, как мне показалось, они всё от меня всё скрывают. И потом, они ведь знают, что мы с тобой подруги, вот и не хотят, чтобы Сергей раньше времени обо всём узнал . 
- А ты могла бы кого-нибудь… ну, насчёт этой самой петиции… порасспросить? Ты же со всеми вроде в хороших отношениях?
- Даже, не знаю, - озабоченно почесала нос Ольга. – Вообще-то, я уже пыталась…
- И, что? – воспряла было Елена.
- А ничего, - ещё больше нахмурилась Ольга. – То есть совсем. И вообще, все как будто сговорились. Слово лишнего не из кого не вытянешь, всё только вертят головами, непонимающими прикидываются. Мол, знать ничего не знаю, и знать не желаю. Как же, так я им и поверила. И всё-то они, черти, знают, уж поверь мне. Возможно, Марго их просто чем-то припугнула. Вот они и поджали хвосты, педагоги хреновы…   
Разумеется, в тот же вечер Елена передала Сергею содержание её разговора с подругой. Однако, как ей показалось, он отнёсся ко всему услышанному слишком уж как-то легкомысленно. Да ещё и, не дослушав её, вдруг рассмеялся и предложил ей не забивать голову всякой чепухой.
- И это, по-твоему, чепуха? – возмутилась Елена. От волнения у неё задрожал голос и даже слёзы появились в глазах. – Да ты хоть понимаешь, чем это может для тебя закончиться! И ведь я же тебя предупреждала. Я говорила, что этом может быть очень опасно. Говорила или нет?
- Ну, что ты заладила? – всё ещё продолжая улыбаться, поморщился Сергей. – Ну, говорила, помню, и что?
- И ты ещё спрашиваешь, что! – Беспечность Сергея её окончательно вывела из себя. Да так, что она даже вспылила. – А ты только представь себе,..
- Ну, что? Что я должен представить?
- Ты хоть представляешь себе, что будет, если вдруг окажется, что Марго знает об этих твоих новаторских штучках. Как и о том, что ты на своих уроках грубо нарушаешь утверждённые министерством инструкции? Что тогда?.. А тебе всё шуточки, Знаешь, а я думала, что ты всё-таки серьёзней…
- Ну, ладно, ладно, успокойся, - попытался он обнять её за плечи, но она отстранилась. – Я просто не хочу, чтобы ты лишний раз расстраивалась. Ну, конечно же, я всё понимаю. Хотя с другой стороны, я ведь не делаю ничего плохого, наоборот. Ну, и пусть приходят, пусть проверяют… По крайней мере, хотя бы смогут убедиться, что мой метод куда как эффективней старого…      
Но, как бы то ни было, а Елене всё же удалось, хоть и не сразу, заставить его серьёзно призадуматься. Во всяком случае, он заверил её, что впредь постарается действовать осмотрительней. Хотя при всём том, ему всё же казалось, что Елена слишком уж сгущает краски. Как и большинство идеалистов, он, при всех даже преследующих его неудачах и разочарованиях, продолжал верить и в справедливость, и в торжество разума. Что, видимо, часто мешало ему взглянуть на вещи трезво и трезво же оценить ту или иную ситуацию. 


Продолжение: http://proza.ru/2026/07/18/129