На краю

Мир — бездна: чёрная, живая,
Глотает свет, не ждёт ответа.
Она не злая, не святая —
Она как время, как планета.

Но мы стоим на самом крае,
Где воздух тонок, как стекло.
И каждый шаг — как выбор в рае:
Шагнуть — или продлить тепло.

Нам посчастливилось стоять
У той черты, где гаснет слово,
Где можно просто помолчать,
И не бояться, что основа
Под нами дрогнет, как струна,
Как лёд, как плёнка, как граница.
И бездна, что нам не видна,
Вдруг начинает нам светиться.

Мир — бездна. Хрупкая до дрожи,
До первого неверного шага.
Но если ты стоишь — ты тоже
Становишься её бумагой,
Её чертой, её стеной,
Её последним наблюденьем.
И в этом — странный наш покой,
И в этом — наше назначенье.

Нам посчастливилось не падать,
Не закрывать глаза от тьмы.
Смотреть, как бездна смотрит рядом,
Как мы с ней, в общем-то, одни.

И если кто-то спросит: «Страшно?» —
Ответь, что страх не от того,
Что бездна глубока и влажна,
А от того, что мы — само
Её движенье, её свет,
Её последняя надежда.
И кто-то должен видеть это —
Иначе бездна просто съест нас.

Нам посчастливилось быть теми,
Кто не ушёл, кто не предал.
Кто на краю, но не на стене,
А в том, что бездна не дышала
Без нас. И мы — её ответ.
И в этом — наш последний свет.