Варька

Как-то утром пришлось срочно лететь в Гуляй-Борисовку по какому-то важному, но пустяковому делу. Туда езды минут сорок, наверно. Водителя брать не стал, сел за руль и погнал. Люблю кататься по просторам родного края, любоваться, как зреет пшеничка, как цветет ярко-жёлтым рапс, голубым – лён.

Машина у меня, надо сказать старая, государственная, а точнее муниципальная. Пробег на ней очень солидный, она постоянно ремонтируется, но внешне выглядит совсем неприглядно уже очень давно. Да и в салоне довольно пыльно, особенно если учесть, что я гоняю на ней по грунтовым дорогам района.

В общем срочное дело было решено в какие-то считанные минуты и можно было отправляться назад. Не люблю ездить одной и той же дорогой, поэтому решил обратно ехать по асфальту.

На выезде из хутора, около автобусной остановки стояли двое – женщина средних лет и какой-то парень. Она подняла руку и я решил остановиться.

- Добрый день! - сказал я.

- Здравствуйте, - ответила женщина, перебирая темными от загара натруженными пальцами края своей легкой косынки, повязанной на шею видимо для защиты от солнца, а может для того, чтобы скрыть от чужих глаз какие-то секреты или стеснения, - довезите нас до Мечётки!

- Хорошо, - говорю, - садитесь, но у меня немного пыльно в машине.

- Мы привыкши…, - пробормотала женщина и повелительным кивком позвала парня, который был значительно выше ее ростом, но судя по мимике лица ни умом не блистал, ни желанием ехать не обладал.

Они открыли заднюю дверь и поочередно забрались на сиденье – парень первый, женщина следом. Она хлопнула дверью, и едва заметная порция пыли слегка осыпалась с потолка.

- Поехали, - сказал я и мы тронулись. Денег за проезд я никогда не брал. Если кого-то и подвозил, то от чистого сердца и ради какого-то скрытого интереса познания людей, их разнообразия судеб и характеров. Так было и в этот раз – я просто решил помочь этим простым деревенским людям.

Через минуту молчания женщина придвинулась чуть ближе вперед и сказала:

- А меня Варькой звать-то… Ага. Да меня тут почти все знають. Не в плане чего плохого, Вы не подумайте. То я раньше шухерная была, а сейчас вот всё нормально, - она сделала паузу, а я не знал, что мне сказать, поэтому молча с небольшой улыбкой кивнул ей, глядя в зеркало заднего вида, заметив, что и она на меня смотрит. Она продолжила:

- Я вот Сережку-то своего вязу… Сын мой, будет он неладен!

- Ну чаво ты! - подал басовитый голос парень, сидевший сзади. В зеркало его лица видно не было. Поскольку они начали общаться между собой, я решил помолчать.

- Да! Наказал же меня Господь! - ответила она ему, - Когда ты умнеть уже начнешь? Видишь, вот… человек за рулем сидит. Важный начальник наверно… Учился наверно много и знает не меньше, - она бесстрастно впилась в меня взглядом через зеркало.

- С чего вы решили, что я важный начальник? – с улыбкой спросил я, почувствовав, что промолчать не удастся.

- Конечно, начальник. Вон у Вас машина какая крутая… иномарка… - она мечтательно растянула последнее слово и обвела взглядом машину.

М-да, то что я считал законченным хламом, а именно старую ржавую и местами дырявую Ниву-Шевроле с пробегом под семьсот тысяч, вторым или третьим мотором и неизвестно с каким перечнем ремонта ходовки, для этой женщины выглядело крутой иномаркой. Я заметил, что ее плечо вымазалось в пыль от этой крутой машины, но она этого не заметила, либо не обращала внимания.

- Конечно, крутая. Но то, что вы начальник, это и ежу понятно, - не стихала она.

- Это почему я – начальник? – с улыбкой спросил я ее.

- Ну я же дура, - сказала Варька, - вон, на Вас галстучек повязан и туфли на ногах, а не шлёпки, как на наших алкашах. А еще от Вас пахнет чем-то… Наверно одеколон какой-то модный. Но не перегаром, как от наших.

Одеколоном я с утра не пользовался. Но брился и потом обильно нанес лосьон после бриться на щеки и бороду. Моя пассажирка начала меня слегка напрягать, интриговать и интересовать одновременно.

- Эх…, - снова вздохнула Варька, - когда мой увалень человеком станет? Не доживу походу…

- Маманя, перестань, - вставил Сергей, и она снова продолжила:

- А то как же? Ага… жизнь мне подпортил, ребёнок! Вот носись с ним теперь!

Я решил молчать. По крайней мере, что-то спрашивать не хотелось. Чувствовал, что и так рассказами своими загрузит. Но на удивление она стихла и чего-то резко загрустила. Я видел, как она периодически смотрит на меня и о чем то переживает. «Конечно, мало ли что у нее на душе, - подумал я, - еще какой жизненный путь ей пришлось преодолеть, я же не знаю. Вот и загрустил человек.»

Наконец, она вздохнула и выпалила почти скороговоркой:

- А денег-то сколько вам давать? А то мы поехали, а не спросили. Может не нужно было садиться-то?

- Я Вас так довезу, бесплатно, - сказал я, - не переживайте. Только сидите спокойно, не мешайте за дорогой следить…

Услышал, что денег я с них брать не собираюсь, Варька сразу преобразилась.

- Ой, как здорово!.. А не шутишь, не?! Ой, хорошо! Дай Бог Вам здоровья!.. А ты чего сидишь? – она обернулась к сыну, - сказать что надо?

- Спасибо… - протяжно пропел басовитый голос сзади.

- Вот так…. молодец… Вечно тебя учить надо. Ой, когда ты поумнеешь уже… Нет! Не моя порода! Решительно не в меня пошел. Видимо в папку своего пошел, неудалого… Эх, знать бы в какого, - задумалась Варька.

Тут мне уже стало интересно. Но спрашивать не пришлось. Варька, как открытая книга, излучала информацию о себе и при этом с большой радостью. Она продолжила:

- Да, чего только не бывает в молодости. Я – красивая была! У-уухх!... Весь хутор за мной бегал! Парней-то много у нас, хутор большой. Как выбрать себе самого хорошего? У одного Ява была, как заведет, так все девки в очередь выстраиваются покататься. А я не… Думаю, пусть сам придёт. Приходил… Каталась я на этой Яве. И чего ее так нахваливают, только голова кружилась, да по балкам когда летали живот скрутило. Эх… откуда он такой взялся? Ну Ява у него, но сам то дурак-дураком! Да и рожа у него страшная. Днем по-трезвому без слез не глянешь.

Тут она запнулась на секунду:

- А ну-ка, повернись-ка!

- Ну мааамм…

- А ну, на меня посмотри! Не, не похож вроде. Да кто ж его разберет, времени уж прошло сколько! Но наверно не он, не Ванька.

- А другой-то у нас был. Ну, музыкант! Ну, от Бога – музыкант! Колькой его звали вроде. Ну да. Точно, помню даже: «Николай, Николай! Не сиди, поиграй!» Все просили его поиграть. А он и на гитаре играл модные песни. И на батиной гармошке частушки умел. Во давал-то! С этим Колькой тоже не получилось вместе быть. Слишком гулящий! Я вчерашним днём с ним была, а сегодняшним он к другой крале уже под юбку забрался. Вот проныра! Тьфу на него! Бросила я его.

Глядя в зеркало, я увидел, как Варька снова обернулась к сыну.

- Ну чего опять? - промычал Сережка.

- Да не… Тебе ж медведь на ухо наступил! Из всей музыки тебе только звон наковальни знаком. А великих композиторов ты ж никого не знаешь.

Помолчав с минуту Варька продолжила:

- Вот хорошо, что на свете добрые люди бывают! И Вам спасибо, что подбросить нас взялись бесплатно. Да просто зарплата уже закончилась, а тут поступать надо ехать на учебу лоботрясу. Хватит с дядькой в кузне дни напролет просиживать!

Поток ее мыслей не иссякал. С небывалой легкостью она перескакивала с одной темы на другую. Вспоминала подруг и родню, друзей и молодость, козу Маньку и хряка Борьку, которые остались дома. Наконец, она снова начала благодарить меня за доброту. Варька говорила открыто, в ее усталых глазах не было ни тени сомнений в том, что она говорила. Который раз я убеждался, что чем умнее человек, тем более искусно он может лгать или фантазировать. И чем глупее – тем более открыт он для посторонних, тем правдивее он в общении с окружающими просто по той причине, что врать и придумывать небылицы у него ума не хватает.

- Так я вот и говорю, спасибо Вам большое. Хороший Вы человек!.. – через секунду она продолжила – А случаем этот человек не холостой? Вы ж мне сразу понравились! И грамотный, и начальник, и добрый!

От неожиданности я аж слюной поперхнулся и закашлялся.

- Нет, - говорю, - спасибо! То есть… Ну, не то чтобы спасибо. Ну в общем…

- Да чего ты! Ишь, засмущался, - она что-то резко перешла на «ты», - не пугайся. Хотя, может и надо бы. Знаешь, какая я? Огонь, а не баба!

- Ну, началося…, - Сережка глубоко вздохнул, - ма, тебе чего не хватает? Еще одной ляльки? Дядь, Вы ее не слушайте. Она всегда так. Как если кто понравится, сразу вешается.

- Я вешаюся? Да я сейчас тебе знаешь, что сделаю?

- И чо?

- Ничего!

- Ну как обычно…

На горизонте появились очертания станицы Мечётинской.

- Мы почти приехали, - сказал я, - вон Мечётка уже…

- Да, вижу…, - ответила Варька, а дальше-то куда едешь? В станицу?

- Нет, в Зерноград, - ответил я.

- Ну так и нам в Зерноград надо! Мы ж поступать едем…

Конечно, в Зерноград. Я тогда сразу подумал, что им в наш райцентр нужно. Учиться нужно ехать в Зерноград. Только куда? На кого? Такой интересный парень с явно заторможенным выражением лица вряд ли сможет поступить в институт. Хотя, не мне судить. Знания по лицу не оценишь. Но я отвлекся. Услышав, что им нужно в Зерноград, я даже не сомневался, что повезу их дальше.

- Хорошо, давайте ехать в Зерноград, - сказал я.

- Ишь ты! Какой быстрый! – выпалила вдруг Варька, - будет он за меня решать, куда мне ехать! Ну в Зерноград мне надо, но я говорила – до Мечетки! И если я так сказала, значит так тому и быть! А то был у меня такой один помню… Важный, начитанный. Всё рассказывал – что, да почему, где, когда и зачем. Всё сказками своими кормил, складно рассказывал. Всё, мол, Варька, у нас будет хорошо! А я, дура, уши развесила. Поверила ему. А как не поверить, если в тот вечер Ванька меня бросил и на Яве с другой девкой уехал. Мне что, дома в тоске сидеть надо было? Вот на зло ему и пошла тогда с этим. Как же его… Хм, и не помню уже. А вот лицо его припоминать начала. А ну-ка, сына, повернись-ка!

- Ма…, ну ты снова?

- Ты гляди! Ну ведь вылитый же! Не, ну это надо! Я пятнадцать лет не могла и подумать даже, а теперь смотрю и понимаю, кто твой батя! Ой, - она как-то вдруг резко вздохнула и стихла.

Я посмотрел в зеркало – она не отрываясь смотрела на меня. Молча. Я тоже молчал.

- Ну и чего, - говорю, - Вы на меня так смотрите?

- Да, не…, не может быть.

- Что не может быть?

- Ты похож на него просто сильно. Только ты большой начальник, а тот был просто заучка с нашей улицы. Ботаник. А может это ты?

- Чего? – теперь я стал реально удивляться и не знал что делать – то ли засмеяться, то ли запаниковать. Судя по выражению ее глаз, она готовилась вцепиться в меня мёртвой хваткой. Я сбавил скорость и остановился на обочине. До станицы оставалось еще метров двести. Я повернулся назад и сказал:

- Женщина, если я согласился вас двоих подвезти бесплатно, это не означает, что я должен стать отцом Вашего ребенка!

- Чего? - протяжно заревел басом ребенок Сережа лет шестнадцати возрастом и под два метра ростом.

Чувствуя, что я почему-то теряю контроль над ситуацией, я отвернулся и посмотрел вперед, на дорогу, поле колосящейся пшеницы и окраину станицы.

Глядя перед собой, я произнес:

- Женщина, Вы просили подвезти вас до Мечётки. Мы приехали. Но судя по всему, вам обоим нужно в Зерноград. Я еду именно туда. Я могу вас довезти, но если вы не будете утомлять меня своими разговорами и непонятными предположениями. Довезу бесплатно, но не для того, чтобы вы ознакомили меня с основными вехами своей боевой молодости, - а через секунду я добавил, - никогда не был в вашем хуторе до тех пор, пока не начал работать на должности начальника управления. А это случилось пять лет назад. Так что ваш Сережа – не мой сын.

- Я вижу это, - устало ответило она, - никто из моих знакомых не может так говорить, как вы. Может на минуту мне что-то вдруг показалось, но я прошу меня простить. Мы выходим, сына!

И она открыла дверь.

Я хотел было уговорить их ехать дальше со мной, но промолчал. Они поблагодарили и закрыли дверь. Всю дорогу до города я ехал не спеша, не включал радио и думал. Думал о судьбе Варьки и сына ее Сережки. Думал об открытости ее души, наивности, простоте, глуповатости и в то же время чистоте помыслов, и душе, свободной от способности плести интриги, обманывать, подставлять, выкручиваться и выставлять себя многократно лучше той, кем она является. В отличие от многих других людей, которых я знаю.