Глава 17. Даша. Клуб. Три ромашки

Через неделю после расставания с Улей я пригласил Дашу Хитренко – ту самую девчонку из похода – вместе погулять. Мы долго ходили по городским улочкам, заглядывали в потайные подворотни, открывая для себя архитектуру старого города, и когда мы как бы случайно оказались возле нашего института, я сказал, что не против зайти с ней в турклуб. У меня даже копия ключа имеется, и по вечерам там точно никого нет.

Она сильно смутилась и призналась:

– У меня очень мало опыта. Было всего два парня до тебя, и оба знакомства очень короткие.

Я уверил её, что научу всему, что нужно.

Мы вошли в затхлое, пахнущее столетней паутиной и, почему-то, гуталином помещение. Я зажёг настенную лампу. Даша была явно удивлена.

– Да ты во всеоружии. Подготовился, молодец!

Мы накинули рубашку поверх лампы, чтобы приглушить свет. Я аккуратно и нежно раздел её. Она попросила быть осторожным и не смеяться, если она будет делать что-то не так. Я пообещал быть максимально чутким.

У неё на животе раскинулись, как цветы на лужайке, три плоские коричневые родинки. Я долго смотрел на них, водил пальцем, целовал каждую. Позже я написал стихотворение, посвящённое ей и этим родинкам.

Восстанье в душе опустевшей
Сразило меня наповал,
Когда её голос подсевший
Мне песню в ночи напевал.
Я песенку эту навеки
Запомню и в сны унесу –
Её бархатистые веки,
Её золотую косу.

Сейчас вспоминаю тот вечер,
Когда мы остались вдвоём.
Её чуть сутулые плечи
В объятье горячем моём.
Тогда, в тёплом мареве клуба,
Впервые её узнавал,
И мягкие, влажные губы
Как пьяный тогда целовал.

Слова, что тогда говорились,
И взгляд очарованных глаз –
Ничто до сих пор не забылось.
Всё как наяву, как сейчас.

Чуть-чуть приподнялась рубашка,
Как краешек в чайном листе.
Три родинки, как три ромашки,
Рассыпались на животе.
И тонкие, нежные пальцы,
Зарывшись в моих волосах,
Узор вышивали на пяльцах –
На бьющихся пульсом висках.

Под грубым цветным покрывалом
Её я нашёл закрома.
От ласки немного устала –
Всё мне подарила сама.

А после, тела распаливши,
Бежали домой под дождём.
И падали капли, как вишни, –
Как сочные вишни со льдом.

В прохладе ночи мы прощались.
В окне её свет не погас.
А рядом деревья качались,
Сердито ворчали на нас:
«Пора уж, друзья, расставаться,
Волнуются мамы за вас.
Успеете наобниматься
В другой, не такой поздний, час».

И я, как очнувшись, помчался –
Успеть за последним метро.
А чёрт надо мной потешался
И больно колол под ребро.
Бегу и, не выпустив шасси,
Влетаю в последний вагон,
А перед глазами не гаснет
Полуночный свет из окон.