Там, где парят бабочки

Он проснулся на холодной скамейке.

Он не помнил, кто он такой. Не мог вспомнить ни имени, ни своего прошлого. Он сел, потер виски и огляделся. Люди шли мимо: кто-то с кофе, кто-то вывел на прогулку собаку, другие просто таращились в свои телефоны.

Никто не обращал на него внимания.

– Извините, – обратился он к первой прохожей на улице, даме с собачкой. – Вы меня не знаете? Я… я… кажется, потерял память.

Женщина испуганно ускорила шаг, плотнее прижимая сумочку.

Одна старушка сунула ему сто рублей «на еду». Еще один прохожий, мужчина в деловом костюме, буркнул: «Отвяжись, придурок! Совсем уже обнаглели. С утра бухают». И скрылся за углом.

У киоска с мороженым он встретил полицейского.

– Парень, ты в порядке?

Он не знал, в порядке ли он. Он пошел дальше, спрашивая каждого второго. Все отмахивались от него, как от сумасшедшего.

Но старик с мороженым выслушал его внимательно, вздохнул и сказал:

– Сынок, я своих внуков иногда не узнаю. Иди в поликлинику, там терапевт, он поможет. Наверное, у тебя сотрясение.

– Точно, – улыбнулся мужчина, поблагодарив старика, – как это я сразу не вспомнил. Поликлиника. Благодарю Вас.

Он пожал руку старику, и тот сразу же почувствовал облегчение. Он снова мог дышать как прежде. Дедушка страдал раком легких уже три года, харкал кровью. Каждый день был для него мучением.

Но в тот миг он впервые почувствовал облегчение.

Старик выронил мороженое из рук, и еще долго смотрел вслед незнакомцу.

А на следующий день онколог сообщил ему, что он полностью выздоровел.





***

В конце концов, он дошел до больницы. Доктор выслушал его, посветил фонариком в глаза, сделал томографию и развел руками.

– Классическая диссоциативная амнезия, – сказал он равнодушно, – полная потеря автобиографической памяти. Но никаких травм нет. Не волнуйтесь, иногда такое бывает. Побольше отдыхайте. Через пару недель, память, может, вернется.

– А если нет?

Доктор поднял на него взгляд.

– Тогда придется начать заново.

– С чего?

– С имени, например.

Он долго смотрел в окно на облака, которые складывались в причудливые узоры. Почему-то на ум пришло только одно слово: «Артур».

– Меня зовут Артур, – сказал он.

Доктор кивнул.

– Хорошо, Артур.



***

Первые дни он жил на пособие и спал в хостеле. Работал грузчиком в супермаркете. Его тело было сильным, будто привыкло к тяжестям. Но однажды вечером он нечаянно задел рукой о ржавый угол ящика. Кровь потекла обильно, боль была острой. Артур выругался, прижал к ране тряпку… а через десять секунд посмотрел: кожа была гладкой, как будто ничего и не было. Ни шрама, ни следов крови.

– Адреналин, – сказал он себе. – Наверное, адреналин.



***

Вскоре он снял крошечную квартиру на окраине. Это была клетушка с облупленными стенами и ужасно скрипучим полом. А окно выходило во двор, где по утрам ругались дворники. Но вот удивительно, ему здесь даже нравилось. Все было таким… настоящим. Хозяйка почти не задавала вопросов, только попросила платить вовремя. Это его устраивало. Артур быстро привык к рутине: вставать рано, кипятить воду в чайнике. Ему нравилось смотреть, как пар поднимается к потолку, будто в этом есть какой-то скрытый смысл.

Правда, его кое-что настораживало. Он помнил, что должен есть. Ведь все люди испытывают голод. Но ему совсем не хотелось.

Так или иначе, он покупал хлеб, сыр, молоко, даже полюбил варить куриный суп. Это занятие успокаивало его. Во время готовки проходили все дурные мысли.

Вскоре Артур устроился на работу в небольшой книжный магазин - «Лис и Фолиант».

Он выбрал это место, потому что там было тихо. И ему это нравилось.

А еще здесь жил рыжий кот, который спал на кассовом аппарате. Артур любил животных.

Директриса, пожилая женщина по имени Зинаида Сергеевна, взяла его без документов. Она просто посмотрела в глаза и сказала: «Похож на книжного червя. А если воруешь, то лично прибью». Артур кивнул и рассмеялся.

Он учился улыбаться. Поначалу улыбка выходила кривой, деревянной, мышцы забыли, как это делается. Но к третьей неделе у него получалось очень даже естественно. Только поводов для радости было не так уж и много.

Артур учился советовать покупателям книги, для этого пришлось прочитать штук тридцать, просто чтобы понимать, о чем говорят люди. Хотя… когда он читал, все время было ощущение, что он где-то об этом слышал. Наверное, в прошлой жизни он прочитал не одну сотню книг. Только вот забыл об этом.

А ещё он учился пробивать покупки на старом кассовом аппарате, который щелкал как пулемет и иногда выдавал чеки с иероглифами вместо цифр.

Иногда, когда в магазине не было ни души, Артур открывал случайный том и читал несколько страниц. Надеясь, что слова зацепят в нем что-то знакомое. Пытался найти хоть какую-то крупицу информации, что поможет ему вспомнить, кто же он такой.

Но чаще оставалось ощущение, будто он смотрит на чужую жизнь сквозь стекло. Герои страдали, любили, умирали и воскресали на бумаге, а он оставался по ту сторону. Одинокий и чистый, как белый лист. У него не было своего прошлого.

Однажды, ближе к вечеру, в магазин зашел мужчина в коричневом пальто. Он долго бродил между стеллажами, вздыхал, перебирал корешки. Артур уже хотел предложить помощь, но покупатель опередил. Он подошел к стойке и положил перед ним тонкую потрепанную книгу.

– Камю, – прочитал Артур. – «Посторонний».

– Так точно. Моя любимая, хочу еще раз пробежаться по тексту. А Вы читали? – спросил мужчина.

– Да. – Артур провел пальцем по обложке. – Главный герой не чувствует связи с миром. Его мать умирает в самом начале книги, но он даже не плачет. Он как будто… живет не свою жизнь.

Мужчина прищурился.

– А Вы, я смотрю, знаете толк в книгах. Многие думают, что Мерсо – чудовище. А он просто честен с самим собой. Он не притворяется.

Артур поднял глаза.

– Я тоже не притворяюсь, – Прошептал он. – Я не знаю, что такое боль. Не помню. Может, я и есть Мерсо.

Мужчина хмыкнул, достал мятую купюру.

– Держите, сдачи не надо. И знаете что? Прочитайте «Миф о Сизифе». Того же автора. Там он объясняет, зачем жить, когда смысла нет. Спойлер: сам тащишь камень в гору, и это уже подвиг.

Артур упаковал книгу в бумажный пакет. Когда покупатель ушел, кот на кассе открыл один глаз, зевнул и снова уснул. Артур остался сидеть, глядя в окно на вечерний город.

«Миф о Сизифе, – повторил он про себя, – завтра поищу на полках».

Вечерами он возвращался домой пешком. Иногда он садился на лавку и наблюдал за людьми. Одни вечно куда-то спешили, другие были просто безмятежны, смеялись и радовались жизни. А иные и вовсе – болтали по телефону с близкими, и этого было достаточно для счастья. У всех была своя цель в жизни.

А у Артура ничего этого не было.

Какова была его цель в жизни?

Он пытался создать себе прошлое. Записывал в блокнот: «Меня зовут Артур. Мне нравится капучино. Я живу вот здесь». Но эти слова казались совершенно бессмысленными и пустыми. Дурацкая чепуха, как если бы он переписывал чужую анкету. Иногда он задерживал взгляд на своем отражении в стекле витрины, и пытался представить, каким был этот человек раньше.

В такие моменты тут же накатывала сильная головная боль. И он сразу отказывался от этой затеи. Просто продолжал жить, не оглядываясь на прошлое.



***



«Миф о Сизифе» Артур нашел на нижней полке, в разделе «философия», который никто не трогал месяцами. Книга была старой, с пожелтевшими страницами и библиотечным штампом какого-то института, которого уже не существовало. Он взял её в субботу вечером, когда магазин закрылся, Зинаида Сергеевна ушла кормить своих кошек.

Артур сел в продавленное кресло за стойкой, включил настольную лампу, и начал читать.

Сначала текст шел туго. Камю писал так, будто спорил с невидимым оппонентом. Некоторые фразы требовали перечитывать их по три раза. Но Артур не сдавался. Перечитывал вновь и вновь.

«Человека делает человеком в большей мере то, о чём он умалчивает, нежели то, что он говорит», – прочитал он и отложил книгу на минуту. В пустом магазине было тихо, только рыжий кот посапывал на подоконнике.

Артур тяжко вздохнул. Он думал о том, зачем вообще просыпаться каждое утро, если ты не помнишь, кто ты.

Он читал дальше. О том, что человек, как Сизиф, который вечно толкает камень в гору, смотрит, как тот скатывается вниз, и снова берется за дело. Бесконечно и бессмысленно. Но Камю в конце заявлял: «Сизифа следует представлять себе счастливым».

Артур закрыл книгу. Посидел. Потом открыл снова, перечитал последние страницы.

– Счастливым, – произнес он вслух. Кот дернул ухом. – Как можно быть счастливым, занимаясь бессмысленной работой?

Он встал, прошелся между стеллажами. Лампочка под потолком едва мигала. Артур машинально щелкнул пальцами, и она загорелась ярче прежнего. Он даже не заметил этого.

Он думал о наказании Сизифа.

Что это вообще такое - толкать камень вверх, видеть, как он падает, и снова толкать? Зачем? Но Камю утверждал: когда Сизиф идет вниз за камнем – он свободен. В этот момент он выше своей судьбы. Он смотрит на бессмысленность и смеется.

– Вот оно, – прошептал Артур, останавливаясь у полки с детективами. – Неужели, я – это он? Неужели, я и есть Сизиф?



***

Через неделю Артур проснулся от нестерпимой головной боли. Никакие таблетки не помогали.

В его голове закопошились чужие мысли. Настолько громкие, будто бы прямо в его мозгу кто-то на полную катушку включил радиоприемник.

Старуха снизу: «Эх, если бы не больное сердце, я бы ещё пожила».

Подросток за стеной: «Пусть она напишет первой. Ну, пожалуйста!»

Кот в подвале: голод, тепло, смутные образы мыши.

«Только бы не уволили… дети голодные…», – женщина в соседней квартире.

«Если она ещё раз напишет этому придурку…», – парень этажом выше.

«Хочу, чтобы он умер. Просто взял и умер», – кто-то совсем далеко, полный ненависти.

Девушка с третьего этажа думала о том, что тест положительный, а отец ребенка ушел к другой. И она вдруг разрыдалась.

Артур сел на кровати, хватая ртом воздух. Он слышал всех. Одновременно. Все их мысли, страхи, грязные тайны и самые сокровенные желания. Артур зажал уши ладонями, но мысли были внутри. Миллионы голосов. Он кричал в подушку несколько часов.

Со временем он научился делать внутри себя некую глушилку. Но осадочек остался.

Самым показательным стал случай на бульваре.

День был солнечным. Артур шел домой после очередного бесполезного сеанса у психотерапевта, который разводил руками и советовал «принимать глицин». Внезапно его накрыла тоска. Глубокая печаль. Будто он ждал встречи, которая никогда не случится.

И в тот же миг небо над городом почернело.

Обрушился ливень. Люди с визгом разбегались, а Артур стоял под этим дождем и чувствовал, как капли разбиваются об его лицо. Ему стало стыдно. Он подумал: «Хватит». И дождь кончился. Ровно в ту же секунду.

Как по щелчку.

– Не может быть, – прошептал он, оглядывая мокрый асфальт и выглянувшее из-за туч солнце.

После этого случая Артур попытался сделать вид, что ничего не происходит. Он пытался внушить себе – он обычный мужчина с амнезией, который снимает квартиру на окраине, ходит в одних и тех же джинсах и по утрам варит себе растворимый кофе, потому что на зерновой нет денег.

Он изо всех сил пытался себя в этом убедить.



***

Денег от работы в книжном не хватало, так что он устроился курьером.

Дни потянулись однообразной вереницей. Подъем в семь утра, потому что сосед сверху каждый день включал перфоратор ровно в это время. Хотя ремонт, казалось, длился уже несколько лет. Артур умывался холодной водой, ведь горячую отключили за долги предыдущего жильца. Он натягивал куртку с потертыми локтями и выходил на улицу.

Его маршруты были просты: забрать коробку с суши в японском ресторанчике у метро, доставить её в бизнес-центр на набережной. Забрать букет в подвальной флористике, вручить заплаканной девушке в общаге.

Он привык к этому ритму.

На минуту он остановился в том самом парке, где проснулся пару месяцев назад. Заглянул в пруд. Утки плавали по кругу. Артуру казалось, что и его жизнь теперь такой же бесконечный круг.

Память не возвращалась. Врачи разводили руками. Невролог в районной поликлинике, полная женщина с родинкой на щеке, честно сказала: «Молодой человек, у вас на МРТ всё чисто. Ни опухолей, ни инсультов. Вы либо симулируете, либо у Вас…. Ну, в общем, сходите ещё к психиатру».

Психиатр, шестидесятилетний мужчина с красными от недосыпа глазами, делал пометки в блокнот.

– Артур, Вы сказали, что поранились, но рана затянулась за секунды. – Доктор отложил ручку. – Вы уверены, что это не было, скажем так, преувеличением? Иногда сильный стресс может искажать восприятие времени.

– Я видел это своими глазами, доктор. – Артур поставил локоть на подлокотник и продемонстрировал тыльную сторону ладони. – Вот здесь. Не осталось даже шрама.

– Понятно. А другие феномены?

Артур замялся. Стоило ли говорить про голоса? Про то, как он услышал желания соседей? Доктор всё равно решит, что у него шизофрения. Но молчать он больше не мог. Ему нужно было выговориться.

– Я слышу мысли людей, – выдохнул Артур. – Не постоянно. Но если не концентрируюсь на глушилке… они врываются, как радио. Хотят денег, славы, чтобы их любили, чтобы кто-то умер. Это отвратительно.

– Глушилка? – Доктор поднял бровь. – Вы имеете в виду, что сознательно блокируете эти голоса?

– Да. Я как бы строю внутри стену из своих мыслей, и на время заглушаю эти голоса.

Доктор что-то чиркнул в блокноте. Затем поднял глаза.

– Артур, у Вас нет температуры, Вы адекватны, не агрессивны. Но то, что Вы описываете, выходит за рамки классической амнезии. – Он помолчал. – Расскажите про дождь.

Артур вздохнул.

– Шёл я по улице. Было солнечно. Потом мне вдруг стало безумно грустно. Я подумал: «Как же всё бессмысленно». И небо почернело. За секунду. И тут резко хлынул ливень.

– Метеозависимость? – осторожно предположил доктор.

– Нет, доктор. – Артур подался вперед. – Я мысленно сказал «хватит», и дождь кончился. Мгновенно. Синоптики потом говорили о «редком атмосферном явлении». Но я-то знаю правду.

Доктор снял очки, протер их краем халата.

– И какую же?

– Погода реагирует на моё настроение. Когда я злюсь, то начинается магнитная буря. Когда радуюсь, распускаются цветы не по сезону. – Артур нервно усмехнулся. – Звучит как бред, да?

– Звучит как… ну, что ж, кхм, звучит необычно. – Доктор был сама дипломатичность. – Допустим, я поверю Вам на слово. Что тогда? Чего Вы хотите от меня?

– Хочу понять, кто я. – Голос Артура дрогнул. – У меня нет имени, нет прошлого, нет ни одного воспоминания старше пары недель. Но при этом я могу влиять на реальность.

Доктор долго молчал. Затем закрыл блокнот.

– Я выпишу Вам таблетки для сна, – сказал он. – А память… ну, может, вернется. А может, и нет.

Артур уже знал, что никакие таблетки на него не подействуют.

– И ещё одно, – добавил доктор, – проведите небольшой эксперимент.

– Какой?

– Завтра утром, когда проснетесь, подумайте о чём-нибудь невозможном. – Доктор улыбнулся. – Например, чтобы на вашем столе появился апельсин. Но не просто представьте, а повелите. С полной верой, что это произойдет.

– Вы надо мной смеетесь, – нахмурился Артур.

– Нисколько. – Доктор надел очки. – Если вы не ошибаетесь насчёт своих способностей, апельсин появится. Если ошибаетесь, значит, это была галлюцинация, и мы будем лечить совсем другое. Идёт?

Артур кивнул. Пожал протянутую руку. У выхода он обернулся.

– Доктор, а Вы верите в мистику?

Он задумался.

– Я верю в то, что человеческий мозг – величайшая загадка вселенной. Иногда он порождает чудеса. Иногда – иллюзии. Отличить одно от другого, наша с Вами задача, Артур.

Когда дверь закрылась, психиатр ещё несколько минут сидел неподвижно. Затем взял трубку внутреннего телефона и набрал номер коллеги.

– Алло, Света? Это Виктор Петрович. Слушай, ко мне пришел пациент… – он запнулся. – Забудь. Сам не знаю, зачем звоню.

Доктор повесил трубку. А на столе у него, откуда ни возьмись, лежал апельсин.

***
.

Артур научился игнорировать странности.

Но странности не игнорировали его.

Например, он заметил, что никогда не болел. Вообще. ОРВИ косила офисных планктонов в автобусе, а он чихал пару раз и всё сразу проходило. Вспышка кишечного гриппа в городе обошла его стороной, хотя он ел в тех же сомнительных забегаловках, где подхватили заразу сотни людей.

Однажды на кассе в «Пятерочке» у него не хватило двадцати рублей. Артур растерянно мял в руке мелочь, и в этот момент кассирша вдруг сказала: «Ой, а у нас акция! Каждому десятому покупателю - скидка». И пробила его покупку с двадцатирублевым дисконтом. Хотя никакой акции не было.

Он всё списал на усталость женщины.

А ещё он перестал пользоваться будильником. Теперь он просыпался ровно за пять минут до того, как сосед включал перфоратор. Ровно за пять минут. Ни секундой позже. И так каждое утро.

Однажды вечером, возвращаясь с очередной доставки, он увидел, как мальчик на самокате вылетает под колеса грузовика. Время замедлилось. Артур не мешкал ни секунды. Рванул вперед так быстро, насколько это было возможно. Он схватил мальчика за капюшон в последний миг. Оттащил на тротуар.

Грузовик проехал мимо. Водитель даже не затормозил.

– Дядь, ты как так быстро? – спросил мальчик, вытирая разбитую губу. – Ты чё, спринтер?

Артур выдохнул.

– Просто повезло, – ответил он. – Иди домой. И смотри-ка по сторонам, приятель.

С этого дня странности окончательно стали нормой.

Он мог пожелать, чтобы светофор загорелся зеленым, и тот послушно переключался. Мог посмотреть на бездомного кота, подумать «будь здоров», и кот вдруг начинал мурлыкать, хотя секунду назад едва дышал.

Когда он злился на хамство в маршрутке, срабатывала магнитная буря. Смартфоны за милю начинали глючить. Когда он искренне смеялся над шуткой, ветер менял направление, принося запах цветов с далеких клумб. Он попробовал мысленно пожелать кофе, и через минуту барменша ошиблась заказом и поставила перед ним чашку капучино, хотя он ничего не заказывал.

Артур сидел в своей комнате, смотрел на звезды в окне и не мог унять дрожь в руках.

– Да кто же я такой? – Прошептал он. – Супергерой?

А потом появились бабочки.

Первая из них села ему на плечо, когда он стоял у витрины, разглядывая свое отражение. Он не знал этого лица, но бабочка, казалось, знала его.

Потом их стало больше.

Они следовали за ним по улицам, кружили над головой, садились на руки. Люди смотрели с удивлением, кто-то даже фотографировал, но никто не мог объяснить, почему они тянутся именно к нему.

Иногда, когда он закрывал глаза, ему казалось, что он уже видел их раньше.

Где-то очень далеко.



***

Артур толкнул дверь круглосуточной «Кофе и Пончики». За стойкой стоял бармен по имени Гриша. Артур захаживал сюда каждую ночь, когда бессонница становилась невыносимой.

Сегодня Артур сидел за стойкой, обхватив ладонями горячую чашку капучино, и смотрел в одну точку. Мысли чужих людей снова прорывались сквозь барьер, который он так старательно выстроил. Гулкий шепот: «Завтра уволюсь к чертям собачим», «Если бы я только мог начать всё сначала…».

– Что с тобой? – спросил Гриша, протирая и без того чистый стакан.

Артур поднял глаза.

– Гриш, а ты во что-нибудь веришь? – спросил он тихо. – В чудеса, например?

Бармен хмыкнул, поставил стакан на полку и оперся локтями о стойку.

– Верю, что кофе должен быть вкусным, а клиенты должны хорошо платить за него. А ты во что веришь?

– Ну, знаешь. Может, это покажется странным. Но… ну, я о том, что со мной происходит… это невозможно объяснить. – Артур провел рукой по лицу. – Я думал, у меня галлюцинации. Или шизофрения. Но нет, врачи говорят, что я здоров, как бык. Буквально. Знаешь… я слышу чужие мысли. Я могу менять погоду. Порезы заживают за секунду.

Гриша долго молчал. Он удивленно изогнул бровь.

– И ты решил, что ты супермен? – Спросил, наконец, бармен.

– Я не знаю, кто я. – Артур сжал кружку так, что побелели костяшки. – Я уже рассказал об этом одному психиатру, и ничего хорошего из этого не вышло. Но если и дальше продолжу трепаться, то посадят в дурку. Ты же не веришь мне, правда?

Гриша медленно налил себе чашку черного чая, помешал ложечкой, подул. Потом внимательно оглядел Артура.

– Знаешь, старина, – сказал он, – слепому легче поверить, чем тому, кто утверждает, что видел истину.

Артур замер.

– Откуда ты это знаешь? – спросил он хрипло. – Ты сам что-то видел?

Гриша усмехнулся, отхлебнул чай и покачал головой.

– Я просто старый бармен, парень. И иногда умею красиво говорить.

Он поставил перед Артуром тарелку с пончиком, посыпанным сахарной пудрой.

– Это за счёт заведения. Иди выспись. Завтра всё равно будет новый день. Всё наладится, чтобы там у тебя ни было.



***

На следующий день после разговора с Гришей Артур возвращался с очередной доставки. В руках дрожал остывший латте для офисного работника, который так и не вышел его встретить. Артур пробовал дозвониться, но тот не отвечал. Явно забыл о заказе.

Артур уже собирался вылить напиток в урну, когда услышал крик. Где-то за гаражами.

Он рванул с места, не мешкая.

За гаражами стояла девочка лет десяти. Рядом сидел огромный черный пес, который жалобно скулил. Из его лапы торчал кусок арматуры: девочка, видимо, пыталась помочь и только сделала больнее.

– Не подходи, он укусит! – Крикнула девочка.

– Не укусит, – сказал Артур. Он не знал, откуда такая уверенность.

Он опустился на корточки перед псом. Тот жалобно склонил морду. Артур посмотрел ему прямо в глаза. Он прочитал в них одну-единственную просьбу: «помоги».

Артур протянул руку. Пес лизнул пальцы.

– Отвернись и зажмурься, – сказал он девочке. Та послушалась.

Он осторожно взялся за ржавый прут. Подумал: «пусть не болит». И выдернул. Крови не было. Рана на лапе закрылась прямо на глазах: края стянулись, будто их сшила невидимая игла. Пес взвизгнул от неожиданности, но сразу же принялся лизать место, где только что зияла дыра.

– Всё, – сказал Артур. – Можешь открыть.

Девочка открыла глаза. Посмотрела на собаку. Потом на Артура.

– Ты что, ветелинал? – спросила она.

– Что-то вроде того, – усмехнулся Артур, – «ветелинал».

– А почему ты не боишься крови?

– Я не знаю, – честно ответил он, – просто не боюсь.

Девочка погладила пса по голове. Тот уже вилял хвостом и пытался лизнуть её в нос.

– Меня Женя зовут. А его я назвала Черныш. Мы теперь будем жить вместе? Мама разрешит?

– Это надо спросить у твоей мамы, – улыбнулся Артур, – она же у нас самая главная, верно?

– Да, – девочка закивала.

– Так вот впредь слушайся маму, – серьезно сказал Артур, – она же тебе явно не велела гулять одной.

– Да, – призадумалась девочка, – но я была обязана помочь Чернышу!

– Ты молодец, – кивнул Артур.

Женя вся просияла. И уже когда Артур повернулся уходить, крикнула вслед:

– Дяденька! А ты кто вообще?! Волшебник?

Он обернулся.

Солнце светило Жене прямо в глаза, и на секунду ей показалось, что у него за спиной было нечто огромное. То ли большая тень, то ли еще что-то. Но моргнула, и всё исчезло.

– Меня зовут Артур.

Он пошёл дальше.

Черныш радостно пролаял в знак благодарности.



***

Ночи стали беспокойными.

Сны приходили фрагментами: свет, пустота, бесконечное пространство. И ощущение необъятной силы.

Однажды ночью он проснулся от странного чувства. Он встал, подошёл к окну.

Город замер.

Люди стояли неподвижно, как статуи. Машины застыли на месте. Даже дождь, который только что шел, завис в воздухе каплями.

Его сердце заколотилось.

– Нет… – прошептал он. – Этого не может быть.

Бабочки поднялись в воздух все разом. Они закружились вокруг него, словно вихрь, словно живая галактика.

И тут Артур проснулся по-настоящему.

– Всего лишь сон.

В ту ночь он не уснул. Сидел у окна, смотрел на звезды, пока не наступил рассвет.





***

Но странности на этом не закончились. Они становились всё очевиднее, и Артур больше не мог их игнорировать.

Как-то он шел по парку и злился. Очень сильно. На что? Да на всё сразу. На свою дурацкую амнезию. На равнодушных врачей. На соседа с перфоратором. Он сжал кулаки от злости, и в этот момент береза в двух шагах от него вспыхнула. Просто раз, ствол охватило жарким пламенем. Артур отшатнулся, ударил себя ладонью по лбу и закричал: «Нет! Не надо!» И огонь погас так же мгновенно, как и появился.

Артур постоял, отдышался. И решил провести эксперимент.

Он поднял правую руку, неуверенно щелкнул пальцами, и мысленно попросил яблоко. Просто яблоко. Красное, как с ветки.

Ничего не произошло.

Он вздохнул, уже собираясь опустить руку, как вдруг почувствовал в ладони тяжесть. Глаза расширились: в руке лежало яблоко. Настоящее. С каплей росы. С тонкой полосатой кожицей. Артур надкусил. То самое, как… как в детстве?

– Ладно, – сказал он с набитым ртом. – Это не галлюцинация.

Он попробовал ещё раз: мысленно заказал очки. Те, что потерял неделю назад. Щелчок, и на носу уже сидела его старая оправа с треснутой дужкой. Он снял их, покрутил в руках. Те самые. Царапина на левом стекле совпадала.

– Чёрт, – выдохнул Артур.

Потом попробовал создать что-то сложнее. Мысленно нарисовал кошелек – кожаный, с потертым краем. Щелкнул. Ничего. Ещё раз – ничего.

– Значит, есть пределы, – пробормотал он. – Или я ещё не научился.

Он доел яблоко. Положил очки в чехол, он прекрасно видел и без них.

В голове крутилась одна и та же мысль: «Если я могу создать яблоко из ничего и поджечь дерево взглядом… на что ещё я способен?»

Всё изменилось в тот день, когда ошибся навигатор. Доставка привела его на окраину, к железнодорожному мосту. Артур уже хотел развернуться, клиент ждал суши, время поджимало, но его остановил голос. Настоящий женский голос.

– Возьмите, он ещё не остыл. И носки. У Вас ноги мокрые, Вы простудитесь.

Она сидела на корточках перед седым бездомным, который трясущимися руками принимал пластиковый контейнер с горячим супом.

На вид ей было около тридцати. Волосы собраны в небрежный пучок, куртка заляпана чем-то белым, под глазами были синяки от недосыпа. Но улыбалась она так, будто только что выиграла в лотерею.

Артур замер. Смотрел, как она раздает еду, слушает бессвязные истории подвыпивших бездомных, гладит по плечу старуху с тележкой, полной пустых бутылок.

Он простоял пять минут. Потом десять. Клиент отменил заказ, Артур даже не расстроился.

– Вы здесь работаете? – спросил он, когда она, наконец, выпрямилась и огляделась в поисках следующего нуждающегося.

Она обернулась.

– В свободное время, – ответила она. – Днем я бухгалтер. А по вечерам помогаю нуждающимся. Хотите добавки? Или Вам не нравится суп? У меня осталась еще одна порция риса с курицей…

– Я? Нет, я… – Артур запнулся. – Меня зовут Артур. Я просто смотрел, как Вы… э-э…помогаете им…Вы удивительная.

Девушка хмыкнула, вытерла руки о джинсы и протянула ладонь.

– Аня. Удивительная – это слишком громко. Просто добрая. Или просто глупая, многие так считают. А что у Вас с лицом? Вы плохо спите?

– Я вообще не помню, когда в последний раз спал, – честно признался Артур. – У меня амнезия. Я не знаю, кто я такой.

Он ожидал, что она испугается. Или покрутит пальцем у виска. Но Аня просто кивнула, как будто слышала это тысячу раз.

– Бывает. Мой дед потерял память после инсульта. Восемь лет жил, и каждый день спрашивал, как меня зовут. Но он помнил, что любит борщ. Так что вы не переживайте, главное, что-то в голове да остаётся.

Они разговорились. Артур предложил помочь с бездомными в следующий раз, и Аня удивилась, но не отказалась от помощи. Потом они болтали о книгах, о фильмах, о том, как странно устроен мир, где одни живут во дворцах, а другие голодают под мостами.

– Согласен, – кивал Артур, поедая шарлотку, приготовленную Аней, – есть ли вообще совесть у того, кто всё это создал? Наверное, живет себе, да ни о чём не переживает.

Артур поймал себя на мысли, что хочет слушать Аню вечно. Её голос заглушал чужие мысли в его голове. Впервые за долгое время он чувствовал себя нормальным.

Они начали встречаться. Прогулки по набережной, потом поцелуй в подъезде, от которого у Артура закружилась голова. Он забывал, что может зажигать деревья взглядом.... И он всё время думал о том, что не хочет случайно причинить Ане вред.

Однажды он решился рассказать ей о своих «способностях». Они сидели в маленьком итальянском кафе на углу: она пила какао, он заканчивал третий капучино с корицей.

– Ань, – начал он осторожно. – Если я скажу тебе кое-что, ты не испугаешься?

– Зависит от того, что именно, – она отставила чашку и прищурилась. – Ты женат? Сидел? Должен денег мафии?

– Нет. – Он усмехнулся. – Хуже. Я… я… я могу делать странные вещи. Например, если я злюсь, то может вспыхнуть дерево. Если я щёлкаю пальцами, то из воздуха появляются всякие предметы. И я слышу мысли людей.

Аня молчала десять секунд. Потом громко рассмеялась. Да так, что официантка обернулась.

– Артур, ты серьезно? – она вытерла выступившие слезы. – Ты меня разыгрываешь?

– Серьезно.

Аня посмотрела в его глаза. Улыбка медленно сползла с её лица.

– Ты не врешь, – прошептала она. – Ты вообще не умеешь врать. Я это заметила в первый же день.

– И ты не боишься?

– Ну, странно такое слышать на полном серьезе. Но мне почему-то кажется, что ты не монстр. Ты даже муху не раздавил, когда она летала над твоим супом. Ты её просто сдул. Какой монстр будет жалеть муху?

Артур сжал её ладонь. Он еле сдержался, чтобы не заплакать. Такое с ним было впервые.

Через неделю они пошли в кино. Артур заметил рекламный щит ещё издалека. На фоне взрыва стоял мускулистый мужчина в облегающем костюме. Подпись: «СИЛАЧ - ОН НЕ ЗНАЕТ БОЛИ. ОН НЕ ЗНАЕТ СТРАХА. ОН НЕУЯЗВИМ». На соседнем постере – летящая фигура, пронзающая облака.

– Хочешь сходить? – спросила Аня, проследив за его взглядом. – Говорят, спецэффекты просто безумные. Супергерой спасает мир, всё такое.

– Да, – задумчиво ответил Артур, – пожалуй, хочу…

В зале было темно и пахло попкорном. Артур сидел, сжимая подлокотники, и смотрел на экран. Силач падал с небоскреба, врезался в асфальт и вставал, как ни в чём не бывало. Пули отскакивали от его груди. Он щелкал пальцами, и враги замирали.

Рядом Аня восхищенно ахала. А Артур чувствовал необъяснимую тревогу. Потому что он узнавал эти движения. Неуклюжие, неловкие в начале фильма, и отточенные к финалу. Он сам так учился. Он сам падал с высоты… Когда-то очень давно. До того, как потерял память.

– Артур, – прошептала Аня, заметив, что он побледнел. – Тебе плохо?

– Нет, – соврал он. – Просто мне кажется, что я уже смотрел этот фильм.

Но он не смотрел.

Он его проживал.

Он вышел из зала, держа Аню за руку, и не обернулся на экран, где Силач в сотый раз воскресал из пепла.

На улице резко пошел дождь.

– Ты плачешь? – спросила Аня, коснувшись его щеки.

– Это дождь.

– Дождь идет вон там, – она показала на другую сторону улицы, где асфальт был сухим. А над ними – ни капли. – Артур… это ты устроил? Дождь? Или… слезы?

Он посмотрел на неё. На её голубые глаза, в которых не было страха. Только нежность и искреннее желание помочь. Артур понял, что если он когда-нибудь вспомнит, кто он на самом деле, то первым делом захочет забыть снова, только чтобы ещё раз пережить этот вечер. Просто парень и просто девушка. Без дурацких суперсил.

– Пойдём домой, – сказал он, обнимая её. – Я куплю тебе ещё попкорна. И мы посмотрим что-нибудь без супергероев. Комедию с Луи де Фюнесом, например.

– О, мой любимый комик! Я обожаю его в роли комиссара Жюва в «Фантомасе». Могу вечно пересматривать!

– Я тоже. – Улыбнулся Артур.

Аня кивнула и прижалась к его плечу.

– Смотри-ка, – улыбнулась она, – бабочки летают. Откуда они здесь?

– Я не знаю, – соврал Артур.

А над городом, пока они ждали такси, сама собой зажглась ещё одна звезда: маленькая, почти незаметная.

Просто чтобы Артур запомнил эту минуту. Даже если завтра он снова всё забудет.

Даже если он никогда не вспомнит, что он был тем, кто создал всю Вселенную.

Что он был Богом.