Двадцать два - раз, двадцать два - два...

 
Старшему брату,
Валентину Ивановичу, посвящается.

Не каждый сможет понять, что это за счёт. Объясняю. Сколько раз повторишь – столько секунд и отсчитаешь. В моей юности секундомеров у простых людей и в помине не было. И когда надо было что-то делать в считанные секунды, мы так считали: двадцать два – раз, двадцать два – два… и так далее.

 …Начало войны сорок первого года Валька, мой старший брат, встретил двенадцатилетним. А каким взрослым мне казался!   Мне тогда не было и шести лет.
Он рос мудрым и трудолюбивым. Впрочем, как и все его сверстники. Ранней весной и поздней осенью по просьбе бригадира шел он не в школу, а в колхоз.  Надо было выполнять неотложную работу. А таковой в селе всегда много. Пропускал много уроков, Шесть классов всё же окончил.

Старался меня чему-нибудь научить. Когда я, семилетний и болезненный, носил молоко на приёмный пункт в счет заготовок, ведро для меня было очень тяжелым. И он мне подсказывал:

- Наметь себе впереди точку и иди до неё без отдыха, хоть и трудно будет. Чуть отдохни и снова вперёд! Несколько раз - и дойдёшь до цели.

Как только закончилась война, юношам разрешили поступать на учебу в городах. Брат тут же уехал в Барнаул и поступил в ЖУ – железнодорожное училище. Горожане жутко не хотели, чтобы деревенские ребята тоже учились вместе с ними. Пришлось драться. Соседский парень сразу домой вернулся. А Валька организовал группу отпора.

Их одели в форму железнодорожников, и он приезжал домой этаким щёголем! Что значит дом родной!  Скудное питание, крайняя бедность. Но где бы мы ни оказывались – домой тянет!

Осенью группы учащиеся работали в селе. А Валька домой приехал. Его спрашиваем:

- Ты что, сбежал?   

 - Я что, картошку не умею копать? Норму выполнил. Всех опередил – и отпустили!

Седьмой класс окончил в школе рабочей молодежи, когда уже трудился на заводе слесарем-инструментальщиком. Готовился поступать в техникум. Тут военкомат призвал на медицинскую комиссию. А дальше была бы служба в армии года на три или четыре. Валентин физически был развит, занимался боксом. Но был у него на левой ноге какой-то костный нарост. Он не мешал, но и не украшал.

На комиссии было многолюдно, допризывников пропускали быстро. Врач, осмотрев ногу, что-то записал, после чего куда-то ушел и больше не вернулся. Заменивший его доктор спросил: «Что с ногой?» И услышал шутливый ответ: «Перелом кости, одна нога короче…» Он так и записал в карточку, без всякой проверки. Тоже спешил. Так по стечению обстоятельств и «откосил» брат от армии. Переживать он не стал.

Времени не терял. Подал заявление в Прокопьевский горный техникум в Кузбассе. Поступил на отделение «Шахтный подземный транспорт». Выбрал подземную специальность, где стипендия была повышенная.

После первого курса он приехал на каникулы и стал расспрашивать, чем я буду заниматься дальше, окончив семилетку. Десятилетняя школа была в городе, да ещё и платная. Ни денег, ни подходящей одежды у меня не было.  Я сказал, что пойду работать пастухом личного скота колхозников. Накоплю денег, куплю себе одежду и тогда решу, где буду учиться. Может быть на зоотехника.

Брат меня раскритиковал.  Так ты, говорил он, и останешься пастухом на всю жизнь. И сделал безоговорочное предложение: 

- Поедешь со мной поступать в горный техникум. Вместе будем учиться.

Я не возражал: вместе ещё лучше!  Меня освободили от колхозных работ, чтобы не терял времени и хорошо подготовился к экзаменам. Я повторил все предметы. Причем, мне казалось, что я всё хорошо помню. Учился ведь нормально, даже хорошо. Но всё же ещё разок проштудировал!

Диктант я написал на отлично. При сдаче экзаменов по математике задачка досталась ну просто детская! Настолько простая, что я решил её моментально. А потом сидел, поглядывая свысока на корпевших абитуриентов. Я уже считал, что поступил в техникум. Когда же огласили оценки, то у меня оказалась двойка.  Сообщение было оглушительным! В школе по математике я был среди самых сильных учеников. Поторопился! Ошибся в вычитании. Мог бы десять раз проверить!   

 Мне ещё долго пришлось бороться с беспечностью и вырабатывать собранность и дисциплину. Это был первый серьёзный звоночек.

И что же мой брат? Поругал ли меня, побил ли? Нет! Он успокоил: не всё потеряно! Повёл меня к директору техникума. Вошли в кабинет. Представительный, хорошо одетый второкурсник привел с собой тщедушного подростка в рубашке на голое тело и в коротких почти детских штанишках.

 – Это случайность, что брат получил двойку по математике, - сказал Валька, - У него отличный табель. Он будет прилежным студентом. Только зачислите его, чтобы он смог показать себя.

Директор внимательно разглядывал меня как диковинку. Перед ним был деревенский подросток послевоенного времени. Сама нищета и худоба. Потом переводил взгляд на респектабельного Валентина. Что-то он понял и сказал:

- Хорошо. Я зачислю его условно. Без стипендии за первый семестр. Если будет успевать в учебе – зачислю на постоянно и со стипендией.

Конечно же, я оправдал доверие. Сразу же выделился в группе по успеваемости и активности. Меня тут же избрали в комитет комсомола техникума.   
 
Учимся. Живём в одной большой комнате общежития на двадцать две койки. Это бывшая аудитория старого здания техникума. За послевоенную пятилетку техникуму построили другой, более просторный корпус километров в двух от этого. Брат дал мне поношенные брюки и пиджак. И в сорокаградусный мороз или в буран, в любую погоду я так и ходил на занятия без пальто всю первую зиму учебы. И не простудился! На втором году нас одели в форму горняков. В неё входила и шинель черного сукна. Она меня хорошо выручала!

По поводу отсутствия у меня одежды или по другим каким соображениям Валентин, посоветовавшись со мной для порядка, подал в профсоюзный комитет техникума заявление с просьбой оказать материальную помощь. И нам выделили какую-то сумму. Ну, думаю, сейчас что-нибудь мне купим! А купили… фотоаппарат «Смена». Мне почему-то было и стыдно, и обидно. Деньги давали как помощь, а потратили на дорогую вещь, непонятно для чего нужную.

- Будем печатать фотографии и получать за них деньги, - объяснил брат. Он купил всё необходимое для проявления фотоплёнки и печатания фотографий.  И стали мы фотографами. Это очень пригодилось мне в жизни!

Вот теперь можно вспомнить и о заголовке. Надо было по секундам засвечивать бумагу при печатании фотографии. И мы считали: двадцать два – раз, двадцать два – два и так сколько надо, по опыту.  К нам обращались, чтобы сделали фото. И отдавал за него рубль.  Этот фотоаппарат сопровождал меня потом многие годы.

Был мой брат человеком своего времени. И за девчатами ухаживал, и в компаниях бывал. Мне его похождения были чужды. Но он, видимо, считал меня обделённым вниманием и тащил иногда с собой. А я на дух не переносил спиртного. В какой-то компании выпил стопку водки. Меня стошнило, я выскочил во двор. А он чистенький, подметённый и крошечный. Я вскочил на скамейку и, перегнувшись через забор, облегчил свой организм на тротуар.

Но неожиданно нам пришлось расстаться. Наши две группы отделения обогащения каменного угля посреди второго года обучения перепрофилировали и перевели из Прокопьевска в Осинниковский горный техникум. Теперь я учился на мастера разведочного бурения. Такой вот крутой поворот в судьбе!

Старший брат навсегда задал мне ритм жизни, и я ему следую до сих пор. Главное в нём – собранность и самодисциплина. 

Я однажды съездил к брату, навестил его. Ему осталось полгода до защиты диплома. Выходит, мы в это время попрощались. Он подарил мне чемодан и рубашку. И фотоаппарат.

Как отличник, Валентин мог выбирать любую шахту, где стал бы работать. Он выбрал ближайшую к городу Кемерово - шахту «Пионер». К тому времени он женился на выпускнице медицинского училища. Я навещал их, когда жили они в общежитии, а позднее – в особняке. Сын у них родился. Потом он забрал к себе младшую сестрёнку. Материально они хорошо устроились. К тому времени, как я отслужил свои три года в армии и стал работать в колхозе, а потом в газете, он уже окреп материально, купил автомобиль – доступный тогда «горбатый» «Запорожец».

Это были пятидесятые годы прошлого века. Время тяжелое, послевоенное. Вся страна тогда преодолевала бедность. Распределение продуктов некоторое время было по карточкам. За хлебом мы, студенты, стояли в длинных очередях: в одни руки давали только одну буханку. Стипендия была крошечная, сто двадцать пять послевоенных рублей. Килограмм масла в магазине стоил сто рублей. Ведро картошки у частника – двадцать рублей. Жиры нам заменял маргарин. За все блюда отдувались макароны. И как-то же мы жили. И выучились. И работать пошли по специальности. В деревню никто не вернулся.
... Перечитал свой текст и решил, что точку ставить рано. Следует сказать, что брат выработал весь подземный стаж. Он был диспетчером смены шахтёров и руководил всеми работами по добыче и вывозке угля. Много лет был неосвобожденным секретарём партийной организации шахты. Выйдя на пенсию, он ещё работал на мебельной фабрике по специальности. Завёл себе пасеку и долго держал пчел. Теперь уже нет ни брата, ни его жены. Сын уже тоже давно на пенсии. Время неумолимо. Оно всё расставляет по своему усмотрению. И с ним не поспоришь.