То, что грызет снизу

Дороги тихи и пусты.
Кто ходит по этим дорогам,
когда люди спят,
а на небе нет ни одной звезды?

Бескрайние поля лежат во власти ночи.
О ком они могли бы рассказать?
О тех, кто однажды покинул дом
и так и не вернулся.

О неведомых следах в дорожной грязи.
Следах того, кто стал виновником исчезновений.
Того, кто рыщет по болотам и рекам,
голодный и невероятно большой.

Мне было двадцать лет. Я открыл глаза и увидел себя со стороны.

Мое тело лежало рядом с телом женщины. Она спала, приоткрыв рот, дешевый пластиковый браслет на запястье врезался в кожу. Пахло пылью, горячим ночным асфальтом и ее потом. Интересный вид, да? Каково это — проснуться и увидеть себя, спящего безмятежным сном? Ты себя не помнишь. А тут — четкое осознание. Свобода опьяняла. Можно растеряться от такой неожиданной пустоты внутри.

Мы были на балконе. Застекленная коробка пятого этажа. Окна распахнуты настежь. Внизу раскинулся город. Он был мертвый. Не спящий, а именно мертвый. Картонный. И я смотрел на него его глазами. Того, кто стоял за моей спиной.

Третий.

Оно пришло из других миров и поселилось в моих снах. Женщина его не интересовала. Она просто лежала там, как бумажная кукла. По какой-то причине оно выбрало меня.

Слух обострился до предела. Я слышал, как внизу, в подвалах хлипких панелек, снуют крысы. У вас есть в доме крысы? Вот вы пьете чай на кухне, или трахаете свою подружку в спальне, а они за вами наблюдают. Знают каждый ваш шаг. Прислушиваются в темноте, как скрипит диван. И грызут ваши полы. Вам известно, что эта серая тварь способна перегрызть стальную трубу? Ваши крепкие доски для них — очень ненадёжное препятствие по пути к вашей шее.

Когда мне было десять, отец поймал такую в сарае. Он проткнул ее железным прутом, а для надежности вбил в землю. На шампуре. И знаешь, что самое страшное? Она не чувствовала боли. Она бегала по кругу и яростно щелкала зубами. Мечтала впиться напоследок в руку. А если повезет — то в шею.

А теперь, вспоминая эту давность лет, я отчетливо вижу, как ее сородичи, сотни, а может тысячи замерли в этот момент, приготовившись к прыжку. Они переглядываются. Перешептываются. Их наполняет ярость. Готовые в один миг ринуться в атаку. Разорвать в клочья этих двух зарвавшихся людишек. Искрошить в пыль их дом, а затем соседние дома, а потом и весь огромный мир, который стоит на прочном основании. Сорвать с людей розовые очки.

Мы все живем в картонных домах. Это не крепость. ЭТО ЛОВУШКА.

Прислушайся в тишине. Слышишь скрежет? Это подтачивают твой дом. Ты откроешь глаза в тот момент, когда будет поздно. И еще будешь видеть, извиваясь в мучениях, как спешно обгладывают твои кости. Пока боль не выжжет сознание.

Я смотрю на часы. Девять вечера. Солнце за пыльным окном последний раз освятило этот мир и спряталось за горизонт. Оно нехотя уступило место темноте, которая будет властвовать до рассвета. Только дано ли мне увидеть солнце вновь?

Не знаю.

Темнота.

Что-то зашевелилось в дальнем углу комнаты.

Тень материализовалась. Она не ползла. Она капала с потолка, густая и черная, как нефть. Пол застонал под ее весом.

Здесь воздух сгорел. Поперхнулся сладковатым смрадом старого холодильника, в котором забыли мясо.

Она поползла к кровати. К моей теплой шее. Дерево застонало под тяжестью. Она была уже у изголовья. Я почувствовал холод у самого уха. Теплая кожа шеи…

Здравствуй.
Вот мы и встретились.