Не в этой главе

Небесная библиотека была огромной.
Настолько огромной, что никто уже не помнил, где она заканчивается. Стеллажи уходили вверх, вниз, в стороны и ещё в какие-то измерения, недоступные восприятию землян.
На полках стояли книги. Разной формы и толщины.
Весёлые и грустные.
Некоторые были совсем короткими – на несколько страниц.
Другие занимали целые секции.
У небесных библиотекарей крайне редко рождались дети. Поэтому девочку баловали все и нещадно потакали её слабостям.
Маленькая Лея терпеть не могла учебники по небесному праву и этикету.
В них всё было правильно и безнадёжно скучно. Куда интереснее было читать о живых существах, особенно о разумных, как они сами себя называли.
Они жили недолго, постоянно ошибались, принимали странные решения и почти никогда не понимали, что с ними происходит.
Лея парила на облаке между полками, слегка балансируя руками. Перед одним из стеллажей она затормозила.
 – Опять читаешь вместо учёбы? – притворно нахмурилась мать.
 – Я устала. Небольшой перерыв, – девочка умоляюще сложила ладошки.
– Тогда возьми что-нибудь у Судьбы. Она хорошо пишет про землян.
– Это которая любит счастливые концы?
– По-разному.
Лея сделала глубокий вдох, будто нырнула, и открыла одну из книг. Вместо обычного текста сразу возникали персонажи, вместе с которыми она могла проживать каждый эпизод.

6 лет. Кремлевская елка.

Лея-девочка.
Её маме на работе достались билеты. Она заметила сидящего через несколько кресел худенького кареглазого вихрастого мальчика, который, широко распахнув от восхищения глаза и даже рот, неотрывно следил за представлением. Временами он так заливисто хохотал, что невозможно было не вторить.
После представления, получив вожделенный подарок, они случайно столкнулись на выходе. Мальчишка вдруг насупился и, сердито сверкнув глазами, спрятал подарок в виде красной Кремлёвской башни за спину.
«Жадина», - обиделась она тогда, гордо отворачиваясь.
«Интересная история», – подумала Лея и переселилась в мальчика.
Всю дорогу домой Он был в плохом настроении, бурча что-то в ответ на мамины расспросы и периодически шмыгая носом.
Он так и не решился подарить этой симпатичной девочке с большим голубым бантом, похожей на Мальвину, свою башню.
Мама долго не могла понять, почему сын даже не хочет открыть подарок.

Седьмой класс. Премьера.

Она.
Их класс премировали за победу в районной «Зарнице» билетами на премьеру фильма «Розыгрыш». И кино, и музыка ей очень понравились. Актёры-мальчики из 9-го «Б» нашли отклик в её начинающем просыпаться девичьем сердце, особенно запомнился Александр Жильцов.
После фильма класс направился в Парк Горького, на ходу обсуждая картину. И тут, возле автомата с газировкой, Она увидела Его.
Темноволосый, вихрастый, с лукавыми карими глазами.
Он был похож одновременно и на Жильцова, и на того мальчика с ёлки.
Она робко улыбнулась.
Но мальчишка вдруг устроил шуточную потасовку с товарищами и умчался прочь, на ходу выбив у неё из рук стакан шипучки с сиропом.
«Дурак!» - подумала Она, одновременно разозлившись и расстроившись.
Лея опять переключилась.
Когда красивая девочка, за которой Он уже давно украдкой наблюдал, улыбнулась ему первой, Он так растерялся, что немедленно начал изображать идиота.
Через пять минут друзья уже вовсю ржали над ним.
Ночью Ему снились то девочка у автомата с газировкой, то Мальвина с голубым бантом, протягивающая пластиковую башню со сладостями.
– Ну давайте уже, знакомьтесь! – пробормотала Лея, листая дальше.

Институт. Демонстрация.

Она.
В конце первого курса их группу отправили на Первомайскую демонстрацию.
Несмотря на строгие команды комсорга, строй всё время расползался. Кто-то горланил песни, кто-то отпускал шуточки по поводу выданной не по размеру формы, кто-то флиртовал с девушками из соседней колонны.
Внезапно Она почувствовала, что плечу стало непривычно легко. Сумочки, в которой лежали деньги, проездной, студенческий билет и ключи от дома, не было.
Сердце ухнуло куда-то в живот.
«Вот всегда у тебя так», – укорила Она себя.
Она резко остановилась, беспомощно вглядываясь в бесконечное море ног и транспарантов. Вдруг откуда-то из-за спины вынырнул симпатичный темноволосый кареглазый юноша.
– Потеряла? – спросил Он.
В Его руках была сумочка.
– Господи! Спасибо!
На глаза у неё едва не навернулись слёзы от облегчения.
– Держи, растеряша.
Он протянул сумку и тепло улыбнулся – так, словно они были давно знакомы.
«Какой…» – Она не успела додумать каким было бы правильное слово – «странный», « знакомый» или просто «красивый», как Он исчез, унесённый людским потоком.
Он.
Он заметил упавшую сумочку несколько минут назад и поднял её.
Сначала хотел просто догнать девушку и отдать находку. Потом Она обернулась, и Он увидел её лицо. Почему-то после этого Он ещё долго шёл следом, собираясь с духом и придумывая всякие умные фразы. А когда наконец подошёл, то смог выдавить только:
– Потеряла?
А потом, испугавшись собственной смелости, сбежал раньше, чем Она успела спросить Его имя.
Лея пожала плечами, в который раз удивляясь нелогичности этих землян, но история становилась всё интереснее, и она перевернула страницу.

Ординатура. Обход.

Она.
Молодые ординаторы в отглаженных белых халатах стайкой сбились вокруг профессора, внимая каждому слову и с важным видом кивая, надеясь, что им не зададут никаких каверзных вопросов.
Это была не её палата, поэтому профессора Она почти не слушала. После ночного дежурства глаза слипались, и все силы были брошены на то, чтобы не зевать во весь рот. Вдруг Она спиной почувствовала чей-то обжигающий взгляд.
Молодой кареглазый пациент с аппендицитом в упор смотрел на неё  и улыбался.
 Когда она обернулась, Он демонстративно скривился, а потом, поймав ее взгляд, заговорщически подмигнул.
«Нахал», –  подумала Она, но тут же почувствовала, что как вспыхнули щеки.
Наутро Она заглянула в эту палату. Свежезаправленная койка была пуста.
Вчера вечером выписали, – равнодушно бросила медсестра в ответ на её вопрос.
Он.
После обезболивающего хотелось спать. Разбудил Его шум врачебного обхода. Открыв глаза, Он увидел голубоглазую девушку в белом халате. Золотистые локоны выбивались из-под кокетливо сдвинутой шапочки.
Она стояла чуть поодаль остальных и отчаянно боролась со сном. Ему вдруг показалось, что они знакомы.
Глупость, конечно. Наверное, всё дело было в лекарствах. Но ощущение оказалось таким сильным, что Он невольно улыбнулся.
Она обернулась.
Он подмигнул.
А потом весь день ждал, что Она ещё зайдёт.
Но в отделении не хватало мест, и бессердечный хирург выписал Его домой уже тем же вечером.
Лея сжала кулачки от злости на этого хирурга и продолжила чтение.

35 лет. Собака.

Она.
Она гуляла в парке с лабрадором Лаки. Откуда ни возьмись – белка.
Молодой и дурной пёс, почти ещё щенок, тут же бросился за добычей и вырвал из её рук поводок с такой силой, что Она едва удержалась на ногах. Потом с криком:
– Лаки! Стоять!
бросилась следом.
Лаки мелькал впереди коричневым пятном, белка издевательски перепрыгивала с кустов на деревья, а Она, наступая в лужи и задыхаясь, проклинала и собаку, и белку, и замшевые балетки.
На очередном повороте Она со всего размаха налетела на кого-то.
– Осторожно!
Сильные руки удержали её от падения.
Она подняла глаза. И замерла.
Те же тёмные вихры, растрепанные ветром. Насмешливые карие глаза, в уголках которых появились первые морщинки. На щеке – свежая царапина. Видимо, поранился веткой.
Он крепко зажимал в одной руке поводок её Лаки, а другой безуспешно пытался удержать своего боксёра, рвавшегося познакомиться с новым приятелем.
Несколько секунд, тяжело дыша, они просто смотрели друг на друга. Словно что-то вспоминали. Или узнавали.
– Кажется, это ваш беглец, – сказал Он, протягивая поводок.
Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Тёплая сухая ладонь. Ощущение чего-то забытого и одновременно родного.
Она будто проглотила язык, мучительно соображая, что бы такое сказать, чтобы еще хоть чуть-чуть продлить эту встречу.
– Дорогой, всё в порядке? – спросила невесть откуда появившаяся стройная блондинка, привычно обняв мужчину за талию.
– Всё хорошо, – ответил Он и улыбнулся женщине той знакомой улыбкой, которую Она сразу возненавидела.
Нет, улыбка у Него была замечательной. Просто предназначалась не ей.
Она только сухо кивнула, пробормотала слова благодарности и побрела прочь в сопровождении виновато заглядывающего ей в глаза пса.
Внезапно Она вся продрогла, и ей показалось, что парк стал гораздо больше и пустее.
– А Он-то что? – разволновалась Лея и перенеслась.
Он.
Когда Лена подошла и обняла Его, Он впервые за много лет пожалел, что он сейчас не один.
Лея, как старушка, горестно всплеснула руками и стала быстро листать страницы, наискосок проглядывая обыденные и скучные события повседневной жизни.
Потом остановилась.

55 лет. Самолет в Стамбул.

Она.
Мужчину в соседнем кресле Она узнала сразу.
Лицо, конечно, изменилось. Годы оставили свой след. Волосы слегка поседели и отступили, обнажив высокий лоб с поперечными морщинами. Веки отяжелели, появилась какая-то усталость вокруг глаз. Но сами глаза остались прежними. И улыбка. И то странное ощущение, что этого человека знаешь очень давно.
Он тоже посмотрел внимательно и заявил:
– Мне ваше лицо кажется знакомым.
Она хмыкнула, и Он рассмеялся тем самым заразительным смехом, как в детстве.
– Да, я знаю, что это самый старый подкат на свете, но я действительно так чувствую.
Потом они проговорили весь полёт.
Обо всём и ни о чём. О книгах и фильмах. О работе, детях и домашних питомцах. О городах и странах, в которых жили и которые посетили. О том, как быстро пролетает жизнь.
Она летела к подруге в Германию, Он - кататься на лыжах в Австрию.
Четыре с половиной часа пролетели незаметно. Когда самолёт начал снижаться, оба загрустили так, словно внезапно заканчивалось что-то очень хорошее.
– У меня пересадка два часа, – сказал Он.
– А у меня три.
– Может, выпьем кофе? Или по бокальчику?
Она почувствовала, как предательски часто забилось сердце.
– Давайте.
Они договорились встретиться в баре транзитной зоны, когда освободятся.
Она пришла первой.
Купила один дорогущий кофе, потом второй.
Потом долго смотрела на табло, будто гипнотизировала его взглядом.
Началась посадка на Инсбрук.
Потом закончилась.
Он так и не появился. То ли передумал. То ли жена позвонила. То ли перепутал бар.
«Как жаль», – подумала Она, садясь в самолёт до Франкфурта.
И сама не могла понять, о чём именно жалеет.
Он.
Когда самолёт приземлился, Он поймал себя на том, что улыбается.
Последний раз так легко ему было с другим человеком, наверное, ещё в молодости. Никаких усилий. Никаких ролей. Никакой необходимости казаться лучше, умнее или успешнее. Будто они продолжили разговор, прерванный много лет назад.
– Бар в транзитной зоне? – уточнила Она на прощание.
– Не задерживайтесь, please, - шутливо попросил Он.
– Взаимно.
Они рассмеялись.
Всё складывалось удивительно хорошо. Слишком хорошо. Наверное, поэтому Судьба решила вмешаться.
Перед выходом в транзитную зону его неожиданно направили на дополнительную проверку.
Молодой сотрудник сначала долго изучал документы, словно боясь ошибиться. Потом что-то уточнял в компьютере. Затем – опять документы. Не разобравшись – нахмурился  и подозвал коллегу.
Дальше документы уже изучали вдвоём.
– Подождите, пожалуйста, – сказали вежливо, но твердо, видя, как Он нетерпеливо посмотрел на часы.
Полчаса из отведённого времени уже исчезли.
Потом ещё пятнадцать минут.
Служащий авиакомпании что-то печатал, запрашивал новые сведения, куда-то звонил, снова сверял данные.
Минуты уходили одна за другой. Он всё чаще смотрел на часы. Всё чаще вздыхал, переступая с ноги на ногу. И чем заметнее нервничал, тем подозрительнее становился в глазах сотрудников.
Наконец, разобрались. Паспорт и билет вернули.
Он почти побежал.
Длинный коридор. Эскалатор. Поворот за поворотом. И вот впереди показался бар.
Увидев его издалека, Он сразу понял, что безнадёжно опоздал. Она уже ушла.
На одном из столиков стояли две пустые чашки из-под кофе со следами розовой помады. Рядом лежали два нетронутых пакетика сахара.
Он остановился всего на секунду. Потом взглянул на часы и побежал на посадку.
Уже на бегу ему вдруг пришла в голову нелепая мысль.
Она знала, что Он летит кататься на лыжах в Австрию. Кажется, Он даже упоминал название отеля. Или не упоминал? Теперь Он уже не был уверен. В конце концов, за четыре с половиной часа они наговорили слишком много. И слишком мало.
Эта надежда грела Его почти до самого Инсбрука.

– Мам, а почему они всё время расходятся?– Лея с раздражением захлопнула книжку.
Мать оторвалась от каталога.
Со стороны Она была похожа на женщину лет сорока. Впрочем, выглядеть здесь можно было как угодно.
– Кто?
– Эти двое. Смотри. Вот опять.
Лея подвинула книгу.
– Кремлёвская ёлка. Потом кино. Демонстрация. Потом больница. Потом собака. Потом самолёт. Ну сколько можно? Я уже пятьдесят страниц прочитала.
Мать снисходительно улыбнулась.
– Так и у них прошло пятьдесят лет. Автор любит длинные истории.
– Он издевается!
– Есть немного.
– А Они хотя бы ещё встретятся?
Мать не ответила. Она осторожно перевернула несколько страниц. Потом ещё несколько. Нахмурилась.
– Нет.
– Что нет?
– Не встретятся.
Лея шмыгнула носом.
– Я так и знала.
– Не встретятся в этой главе.
– А дальше?
Мать снова листала книгу. Потом вдруг улыбнулась.
– А дальше пока нет.
– Как это?
– Так. Автор ещё пишет.
– То есть сам не знает?
– Возможно.
– А чем всё закончится?
– Этого не знает никто.
Лея с подозрением посмотрела на мать.
– Даже библиотекари?
– Даже библиотекари.
Она аккуратно закрыла книгу и посмотрела на корешок.
На нём золотыми буквами было выведено:
«Он и Она. Незаконченная история».
– Возьми пока что-нибудь другое, – посоветовала мать.
– Не хочу, - упрямо надула губы девочка.
– Почему?
– Потому что мне интересно, чем закончится именно эта история.
Мать улыбнулась и погладила дочь по голове.
– В этом и заключается секрет хороших историй.