Размером с молекулу 7-5

Не жалуйся, что свет угас, не плачь,
что звук умолк в тиши:
То не они исчезли —
то исчезновение твоей души.



— А теперь допивай кофе. Нам ещё в сад.

— Зачем в сад?

— Там растёт дерево, которое ты посадил в прошлой жизни. И если ты не польёшь его сейчас, оно засохнет. А вместе с ним — ещё пара вселенных.

Он не понял, шутит кот или нет, но кофе пах жасмином, звёзды за окном мерцали, и впервые за долгое время ему не хотелось думать…

Рыжий кот достал из кармана банковскую карту и расплатился за кофе. Лахесис дала ему чек, а он зачем-то положил его себе в карман.

Он понял, что у него начинает ехать крыша… но на этом шутки реальности не закончились. Лахесис выключила свет, включила сигнализацию, и только после этого все трое вышли из кафе. В руках Лахесис был большой бумажный пакет с пирожками.

— Конечно, только ты перед походом в Гефсиманский сад можешь всё ещё мечтать о сладких плюшках, — весело сказал рыжий кот. — Только ради тебя их и взяли.

У ворот Гефсиманского сада,
Не спросив ничьего разрешенья,
Молча к свету припали три взгляда,
С пирожками и вкусным печеньем.

Но реальность перебила запах пирожков, и он спросил у Лахесис, почему они делают всё так, как будто бы это реальная жизнь, а не сон или другое измерение.

— В этом мире так удобно, мы же не можем разрушить весь Клопунпай к чертовой матери, он всё ещё нужен, но только не нам. Даже ты порой сюда возвращаешься, хотя и с помощью своего друга. А сигнализация нужна всего лишь для того, чтобы вернуться сюда вновь.

— А почему здесь нет никого, кроме нас?

— Почему же никого, — вежливо сказал кот. — Сюда иногда прилетает НЛО, и даже ты успел лицезреть и его, и старшего Говорятора. Мало тебе?

Было действительно немало, но главное было в том, что он, наверное, хотел увидеть хотя бы со стороны всех тех, кто ему был когда-то дорог. Молодую маму, гуляющую по Невскому проспекту, свою первую любовь, когда она ещё была похожа на ангела, да мало ли, много кто бы нашёлся, в чью душу ему хотелось заглянуть, чтобы лучше понять, что же здесь именно происходило.

Лахесис, прочитав его мысли, сказала: «Мир — это воображение. Тот, кто это понял, сначала рыдает. Потом хохочет. А потом исчезает в Том, Кто воображает».

---

Глава 2

Они перешли через неширокую асфальтированную дорогу и остановились около кованых ворот. За ними был бесконечный яблоневый сад, каких много в районе бермудского треугольника.

— Ну вот, снова пора в путь, — сказал рыжий кот. — Давно мы уже не были у Старика.

Рыжий кот элегантно открыл ворота, и ослепительно белый свет поглотил всё вокруг.

Глаза сами собой закрылись, а потом стали медленно открываться в «сейчас».

— И как это ты, интересно, понял? — услышал он вопрос рыжего кота в голове. Тон был явно насмешливым…

Его рука сама потянулась к яблоку, но рыжий кот толкнул его в бок.

— Тебе ещё рано, эти яблоки подходят только для меня и Лахесис, а ты просто умрёшь, вернёшься в океан нерождённых душ и будешь там плавать до следующей юги, если сожрёшь его.

— Рыжий, ты античный обольститель? — Он быстро схватил яблоко и начал его есть.

— Надо же, — рассмеялась Лахесис. — В этот раз он не повёлся на старую шутку.

— Ну что, прошло твоё сейчас или нет? — поинтересовался ехидно кот.

И действительно, его говорятор затих, вместо того чтобы придумывать новые духовные горизонты. И можно было сказать, что он не чувствует ничего особенного.

Зачем они пришли сюда, что было нужно рыжему коту, что Лахесис, почему он оказался здесь второй раз. Неловко ступая по мощёной дорожке, они уходили всё дальше и дальше от входа. На этот раз идти было легко и спокойно. Обошлось без кислородного баллона кота, который он выдумал тогда для него на ходу, как и многое другое, только ради того, чтобы ему было легче.

Где-то впереди был Старик с загадочным голосом, и вот уже попалась молодая яблоня, на табличке рядом с которой было заботливо написано: «Юной душе с КП, уже прожившей семнадцать циклов, мои поздравления. Кушай — не стесняйся. Можешь закусить яблоко своим пирожком. Разрешаю». Надпись, похоже, была сделана местным садовником… — сказал его говорятор.

— Тише, тише. Не называй его так, вдруг ему не понравится…

Из глубины сада раздался хрустальный голос:

— Да пусть, ему можно… он ещё ровным счётом ничего не понял даже за семнадцать жизней, так что может называть меня как хочет. Так-то я просто Бог…

Голос напомнил ему голос рыжего кота по межпространственному коммуникатору, когда они находились на разных планетах. Он с юмором вспомнил тот день, когда кот позвонил ему, а его голова была в холодильнике, так и пришлось говорить из холодильника. Если бы кот видел его, то вспоминал бы потом холодильник не один цикл.

Иногда казалось, что мембраны динамика были сделаны из стекла, а говорил не сам рыжий кот, а кто-то величественный и всезнающий. Но обычно это чувство быстро проходило, всё потому что его говорятору казалось, что кота он знает очень хорошо, хотя это была полная неправда.

Он сорвал с ветки небольшое спелое яблоко и надкусил его. Лахесис и кот смотрели на него, ожидая, что будет дальше. Он понял, что не должен пропасть в никуда, телепортироваться на другую планету или попасть в океан душ, чтобы друзья не бросились спасать, ведь это могло занять не одну вечность, а оставаться в рамках приличия.

Со вкусом яблока перед глазами промелькнули все семнадцать муторных циклов на Клопунпае. Он увидел, как на корабле ему пришлось стереть из памяти момент встречи с Рыжим Котом, потому что тогда кот спас его от полного растворения в Говоряторе, а про такие вещи ему было не положено знать, впрочем, не только ему, но и его говорятору.

Рыжий кот и Лахесис снова с интересом смотрели на него, ожидая, какой будет эффект от яблока. Но вот кот облегчённо вздохнул, потому что ничего не произошло, и они пошли дальше. Что же, их молчаливое согласие с происходящим было не так плохо. В прошлый раз из сада он вообще попал неизвестно куда, видимо, в следующие приключения с рыжим котом, но он про это уже совсем не помнил.

— Бывает иногда, что временная линия прерывается и ты рождаешься снова, не теряя своего тела. Тебя удивляет это, потому что ты не знаешь, как оно работает. У меня, например, девять жизней, и в каждом цикле примерно половину я трачу на тебя. Когда-то, очень давно, у меня была всего одна жизнь, и я расходовал её на сон, мурчание, вопли на плече, прогулки в универсам, болезнь почек и тихую любовь к тебе.

---

Глава 3

— Возможно, когда-то мы начнём исчезать именно отсюда, с этого прекрасного сада, и нам придётся снова где-то встречаться и знакомиться, но всё это не должно вас пугать.

Старик сидел на венском стуле, в руках у него не было ни посоха, ни жезла, белая костюмная пара и смартфон в руке.

— Что ты видишь? — спросил его Старик.

Он закрыл глаза, и перед глазами побежали образы:

Жёлтый, спокойный, никого не трогающий. Он лежал на ровной поверхности, и у него было только два измерения. Наверное, это несколько стесняло его. Только ось икс и ось времени, причём время было так растянуто и настолько неопределённо, что он лишь мог догадываться о том, что оно есть. Дни и ночи двигались, как секунды на часах. Одна секунда — ночь, одна секунда — день. И так было почти как целую человеческую жизнь.

Тёплое, напоминающее о том, откуда он пришёл. Прозрачное. Четыре измерения и ощутимое время, куда более быстрое, чем в той фиксированной форме. Теперь он постоянно рождался и умирал, но, казалось, это его нисколько не смущает.

Дыхание останавливалось и начиналось снова. Было тяжело. Непонятный и резкий, бесформенный, проникал он в него, заставляя поднимать и опускать грудь и живот. Всё вокруг было враждебно и сухо. Часто он видел собственную кровь и потом умирал и рождался, что было уже почти привычно.

Полная луна в тёмном небе, спокойствие мира, горящий костёр. Все формы воспринимаются как часть его самого. Рядом стройное дружелюбное тело, которое он обнимает. Волосы, пропитанные запахом моря, щекочут ему нос. Умирать совсем не хочется, хочется вечно жить.

Грохочущие целый день трамваи. Запах бензина и горящего мусора из ближайшего парка. Он в тысячный раз идёт по привычной дороге и смотрит на мчащиеся рядом железные коробки на круглых резинках. Уже вечер, не хочется ни жить, ни умирать.

— Да, ведь как-то я так и задумывал, — сказал Старик. — В целом ничего, кто-то тут ещё мог бы рассказать продолжение этой истории, если бы, конечно, захотел.

Он увидел краем глаза, как рыжий кот помотал головой… и улыбнулся.

— Но знаешь, дальше ведь не будет хуже, — сказал Старик. — То есть ты, конечно, ещё не знаешь, но можешь догадываться, ведь и до этого пришлось долго ползти. Но, конечно, нет никакой необходимости снова превращаться в камень. Хотя и люди как вид — ненадёжное создание… когда-нибудь и ты станешь ангелом…

Он снова увидел краем глаза, как над рыжей головой кота появился нимб в виде краковской колбасы со звёздочками и сразу же исчез.

Лахесис стояла в стороне и беззвучно смеялась над этой комической сценой.

— Конечно она знает, что кот — это рыжий ангел… — донёсся до него голос его говорятора…

---

Глава 4

Старик убрал смартфон в карман пиджака.

— Кажется, так много я не говорил уже пару сотен лет, — заметил он. — Все мы тут не чемберлены, даже вот Я. Но это не отменяет ни этот чудесный сад, ни твой бермудский треугольник, ни космические тайны рыжего кота, призванного вечно скитаться на своём космическом корабле, ни бесконечные вселенные Лахесис, про которые без неё я бы уже давно забыл.

Галлюцинирующие с самого своего утра рождения бесконечные миры, сон во сне не только живых существ, но и самой материальной основы, будь то чёрная дыра, планета, камень, дерево или птица. И всё это бесконечно долго и терпеливо стремится к самопознанию, переливая свою вечную половинку то в пустоту, то в полноту знания и незнания из одного стакана в другой, и думает, что и дальше нужно стремиться к чистоте. Поэтому я в шутку назвал эту планетку Земля, что и значит «низкая грязь».

Но нет никакой чистоты индивидуального сознания, а есть только видение происходящего сейчас, которое и есть сама жизнь, или таковость. Само со-знание этого мира пусто, в нём нечего наблюдать, потому что ОНО само наблюдает за всем. И оно находится за пределами пустоты и полноты (как и некоторые из присутствующих здесь), иначе бы ОНО их не осознавало. Ничто, осознающее всё.

Поэтому ещё никто из обладающих говорятором не смог ухватить то, что само хватает всё, включая местные умы и их мысли-слова, и картинки, и твою любимую галактику Млечный Путь. Нельзя осознать то, что само всё осознаёт. Только Я могу это сделать, всё потому что Я — Бог.

— Хорошо, а как же совершенство? — вырвалось из него самопроизвольно.

— Совершенство — это не то, что думает твой говорятор, это со-вершинство, когда на вершине угла сходятся две линии: правого и левого, чёрного и белого, и так далее. Это Единое, которое обнимает всё, даже так называемый ад. Кстати, извечная ошибка чистоплюев на Клопунпае, часто приводящая их не к совершенствованию, а к банальному лицемерию, поэтому Джезус и отправлял в ад прежде всего фарисеев и лицемеров-говоряторов.

— И что мы, я делали, делаем тут вместе со своими говоряторами, когда нам всем давно пора в ад???

Старик с пониманием посмотрел на него.

— Точно так же ты бы мог спросить меня: а что делаю здесь Я? В такой близости от КП и бермудского треугольника, что даже Лахесис запирает свою кофейню на ключ и ставит на сигнализацию, а твой друг рассчитывается несуществующей банковской картой за пирожки, которые вы сюда принесли в бумажном пакете.

Продолжение следует…