Ночной волонтёр

               
В эту ночь в Луганске мне почему-то очень плохо спалось. То ли от того, что разрывы снарядов киевской хунты ложились где-то совсем рядом, то ли от того, что артиллерия ополченцев отвечала им слишком хорошо, то ли по каким-то  другим причинам, но проснулся я в ту ночь слишком рано. В 3 часа 45 минут ночи. И, не зажигая в нашем номере свет, вышел на балкон подышать ночным тревожным воздухом….
    Город стоял погружённый во мрак, лишь кое-где горели редкие уличные фонари и мигали на пустых перекрёстках жёлтыми огнями светофоры. Где-то на окраинах города шла ожесточённая артиллерийская дуэль, причём за явным перевесом ополченцев. Разрывы снарядов были единичными, но в ответ им орудия били гораздо чаще. И с завидной частотой работали «Грады». Из-за низкой облачности уходящих в сторону карателей снарядов видно не было, но на небе сверкали зловещие всполохи. В сыром воздухе совершенно отчётливо пахло порохом и тротиловым перегаром. Ветра не было, и этот запах, словно студень, застыл в ночном городе. На ближайших улицах было тихо. Только один раз через перекрёсток пронеслось несколько армейских грузовиков с артиллерийскими орудиями, и вдоль забора нашей гостиницы проехала машина Комендатуры.  Ещё, когда слегка стихала артиллерийская канонада, было слышно еле различимое цоканье подковок часовых о бетонные плитки, которыми была выложена площадка вокруг нашего временного жилища. Они, невидимые в темноте, продолжали нести свою службу, обходя здание со всех сторон, защищая его обитателей от всяких «неприятных инцидентов»…..
      И тут, в свете небольшого фонаря на стене, боковым зрением я заметил какое-то непонятное вначале движение у соседнего дома. Там, стараясь оставаться незамеченным для патрулей, появился человек в абсолютно чёрной куртке и кепке с большим козырьком. Трудно было определить не только возраст этого человека, но и его пол. Совершенно было непонятно, мужчина это или женщина? Но самый большой интерес вызывал вопрос, с какой целью он появился здесь, в такое время, рискуя угодить в комендатуру за нарушение комендантского часа, с какими-то непонятными пакетами в руках и веником. Ночной визитёр, непрерывно оглядываясь, подошёл ко входу в подвал, включил крошечный фонарик, открыл входную дверь и начал спускаться вниз. Я вначале почуял неладное и хотел было бежать вниз, на первый этаж, где в холле, у самых входных дверей постоянно дежурили двое вооружённых часовых. И попросить их, чтобы они выяснили, что делает этот человек в подвале соседнего дома в четыре часа ночи, и зачем ему столько пакетов и веник? Но дальше чувство настороженности сменилось нескрываемым удивлением. Со всех сторон, высоко задрав кверху хвосты, к подвалу бежали коты! Кто-то из них семенил трусцой, кто-то нёсся галопом. Человек вышел на улицу, выставил подбежавшим зверям большую миску (вероятно, с едой), а в другую, похоже, налил молока. Потом подхватил двоих котов под животы и снова спустился в подвал. Примерно через минуту он снова поднялся наверх, поднял на руки самого маленького кота, потом, покопавшись в мешке, что-то вытащил оттуда, и пошёл с этим котом за кусты. Что он там делал, я не видел, но вышел он один. Подошёл к основной стайке, погладил их, добавил в миску корма, и, похоже, долил молока. Одного из этой «компании» он вдруг взял на руки и посадил на крышу этой подвальной пристройки. Что-то вытащил из кармана куртки и стал проделывать какие-то манипуляции с его мордочкой. Вероятно, протирал глаза. Через несколько минут послышался звук мотора, и опять к нам на улицу повернула машина комендатуры. Она ехала медленно, словно принюхиваясь к окружавшим её домам, деревьям, кустарникам, заборам… Человек, сразу же прекратив заниматься котом, юркнул в подвал и закрыл за собой дверь. Кот спрыгнул на землю и побежал за ним следом, но дверь в подвал оказалась плотно закрытой. Тогда он стал теребить эту дверь лапой в надежде, что она всё-таки откроется. И она действительно открылась, примерно через минуту, когда машина комендатуры скрылась за поворотом. И этот ночной «волонтёр» снова занялся котами. Снова досыпал им в мисочки корма, доливал молока, гладил их, протирал глазки. Потом он собрал все валяющиеся бумажки, грязные миски, сложил это всё в мешок, подмёл всё вокруг подвала, погасил внутри свет и закрыл дверь подвала на замок. После чего, погладив нескольких котов, он юркнул в тень и растворился в ночи. В этот момент где-то совсем рядом разорвался тяжёлый снаряд. Задрожал под ногами балкон, зловеще вспыхнули  облака на небе, осветились стены домов, замерцали редкие уличные фонари и светофоры на перекрёстках. После этого канонада усилилась. Причём со стороны ополченцев. Били орудия, били «Грады», и изредка, перекрывая гул орудий и «Градов», слышался неповторимый и жуткий разговор «Ураганов» и «Смерчей»…. Где-то за десятки километров их снаряды поднимали на огромную высоту глыбы промёрзшей, пыльной земли, проламывали плиты бетонных укрытий карателей, перемешивая их обитателей с обломками бетона и этой пыльной, слегка промёрзшей землёй, сметали с огневых позиций их орудия, превращая их в немыслимые нагромождения металлоконструкций, вызывали пожары и детонацию их боеприпасов. С одной только целью – чтобы утром следующего дня кто-то в пригородах Луганска и в самом городе проснулся живым, и чтобы ему было бы где жить. И в это же время какой-то непонятный и странный человек кормил Луганских котов. Вероятно, это был не очень богатый человек, непонятно, что он сыпал им в миски и насколько эта еда была вкусна для этих бродячих котов. Но они ели эту еду, и по всей видимости, были очень благодарны этому человеку. А я почему-то именно в этот момент понял, что город выстоит. Пока в нём будут жить люди, готовые умереть за свой город, и пока будут люди, способные на милосердие, город не погибнет.