Ботаники Алтая. 1937

Гербарий имеет превосходство
над любым изображением.
Карл Линней

Есть слова устаревшие, есть слова просто забытые,  есть слова, значение которых познается сегодня с трудом. Разве не интересно найти заброшенный замок, или даже занесенный песками древний город? И гербарии бывают заброшенными и забытыми. Место таких гербариев иногда находят в музеях и хранят, как раритет. И тогда экскурсоводы с недоумением произносят устаревшее слово «эксикат».  Перевод его вполне понятен, эксикат значит засушенный. В мирной науке ботанике  бывают слова со зловещим оттенком. Такие слова сопровождают выставку гербариев растений, собранных женщинами в сталинских лагерях за полярным кругом. Засушенная жизнь.

Может,  чудак был князь ботаники Карл Линней? Неужели современная фотография растения в природе,  выполненная высококлассным специалистом не заменит гербарный лист? Не заменяют. Гербарный лист артефакт, его значене со временем не уменьшается, только увеличивается. Это понял уже ученик Линнея Эрхарт. Он придумал особенные книги, в них вместо иллюстраций были гербарные листы,  этикетки в листах были подробные аннотации, а иногда каталоги, словно жизнеописания. И это в Европе, где книжные иллюстрации для флор и определителей  выполняли лучшие художники. Книги из гербарных листов и назвали эксикатами. Конечно,  тираж у них был маленький, но для главных гербариев Европы, куда они рассылались, вполне хватало. Судьба эксикатов Эрхарта сама по себе интересна. Эксикаты привезли в Россию перед нашествием Наполеона. Москва сгорела, сгорели гербарии университета, но эксикаты Эрхарта  уцелели,  их можно посмотреть сегодня.

 Многим ботаникам России идея создания эксикатов понравилась. Наш самый большой любитель народных названий растений Николай Анненков, не только собирал личный гербарий растений Подмосковья, но и создавал экскаты московской флоры и дарил их университету.  Ученик главного томского ботаника Порфирия Крылова Сергей Коржинский, уехав из Томска в столицу, решил создать серию эксикатов растений России. Не успел. Карелин и Кирилов собирали растения  в путешествиях по Алтаю и превращали их в эксикаты. Они рассылали эксикаты по всем лучшим гербариям мира, поэтому  имена этих ботаников знают.  Эксикаты для этого  и создавались. Их назначение – общение в научном мире. К сожалению,  это правило пытаются иногда оспорить и забыть, сделать науку самодостаточной в пределах одной страны. Не получится.

Ушло безвозвратно время великих ботаников и великих путешествий. Пришло время экскурсий и туристов. Может ли сегодня, ботаник, собиравший растения на склонах алтайских гор считаться ботаником Алтая? Может, если он создавал эксикаты. Именно таким ботаником был Павел Александрович Смирнов, простой доцент кафедры геоботаники университета Москвы.  Он родился еще до революции, учился в гимназии, а потом в университете у великих ученых,  и вобрал всю культуру Серебряного века. У меня в библиотеке только одна его книга - Флора Приокско-Террасного заповедника. Первая страница, как у древних, на латинском языке. Его ученики утверждают,  в огромном гербарии университета они легко узнают  гербарные листы, собранные и смонтированные Смирновым. Их отличает особенный стиль, особенная полнота, а этикетки можно читать как поэмы. Это все признаки эксиката.  У нас нет немецкой традиции ботанической иллюстрации, книги  порой черно-белые, но гербарные листы выполнены по всем правилам. Учитель Смирнова Сырейщиков, став Хранителем гербария университета, сразу начал переводить гербарии собранные наспех в путешествиях на листы ватманской плотной бумаги, этикетки печатал в типографии. Не случайно после его смерти Хранителем гербария стал Павел Смирнов, и   пошел еще дальше, он оформил свои гербарные листы, собранные на Алтае в серии эксикатов. 

Сегодня все гербарии мира успешно оцифровывают, гербарные листы можно увидеть в интернете, но не эксикаты, их порой хранят в музеях, или переводят на электронные диски. Смирнов не только собирал растения, он их фотографировал, это были настоящие портреты. Когда Смирнов показывал слайды своих фотографий, на его лекции сбегалась вся ботаническая Москва. Но вот эксикаты Алтая Павла Смирнова до сих пор не опубликованы,  и  не оцифрованы. Может, вам, читатель, повезет,  и вы увидите эти древние, забытые артефакты своими глазами, и я вам заранее завидую