Покушение на Симочку

 Однажды зимним утром Симочке пришло сообщение от Тани: “Привет, а поехали в Соколиное прямо сейчас!”

  Сима в шелковом халате возлежала в постели, вкушала кофей и читала Элис Манро. Она вообразила себя этакой мадам Рекамье. Вот она готовится к вечернему приему в Салоне, вот лакей, почтительно изогнувшись, забирает посуду. Симочка обладала живым воображением. Оно часто уводило ее в параллельные миры. Простите, где Сима сейчас и где Соколиное в январе месяце? А впрочем…

   “А почему бы и нет!” – ответила Симочка, не подозревая, что фатум уже потирает руки в предвкушении.

  Сима не то, чтобы любила походы и прогулки по пересеченной местности, но ей нравилась природа. Да, она предпочитала любоваться ею из окна машины, но все же. Иногда позволяла вылазки в горы, чувствуя, как повышается выносливость и самооценка.

  Сегодня предполагалась легкая прогулка вдоль горной речки, с обязательным чаепитием в лесу и чебуреками в местном кафе. Это уже стало дружеской традицией.
 
  Они посещали один йога-клуб. Во время первого ретрита, где три дня пришлось жить в палатках, Таня открылась Симе в ином свете, чем на занятиях. Она очень серьезно относилась к практикам. Если объявляли мауну на весь день, значит, Танюша молчала, как партизан на допросе. Если медитировали –  она полностью отдавалась процессу. Симочка же мало что понимала в происходящем, изо всех сил стараясь соответствовать званию “йогини”. Молчала глубокомысленно, медитируя, пыталась избавиться от мыслей. Но они предательски всплывали в голове в самое неподходящее время. И зафиксировать мысль, не отреагировать и отпустить у Симы не получалось совсем. Ей было одиноко. Казалось, все уже постигли секрет выхода из колеса Сансары, одна лишь Симочка неловко топталась на месте.

  На семинаре Симе неоднократно приходилось искать место для уединения в лесу и однажды она столкнулась с Танюшей.

– Тайные тропинки, да? – со значением спросила Таня.
 
  Именно в этот момент Сима решила с ней подружиться.

  В дальнейшем, Сима часто испытывала когнитивный диссонанс. Хрупкая, изящная Танечка напоминала тургеневскую барышню. Ей бы стоять у окна дворянской усадьбы в платье с кринолином и кокетливо говорить: “Прошу, пойдемте на Волгу, господа!“

 А между тем, свободное время Таня поводила в походах, отличала дюльфер от виа ферраты и не представляла жизнь без гор и экстрима.

  Крошечное село Соколиное с его первозданной природой и горной рекой Коккозка стало местом силы для любителей йоги и природы. Раз в месяц Таня старалась там побывать и подумать о Вечном.

   С недавних пор, они ездили туда вместе. Правда, Симон чуть буксовала из-за скромной физической подготовки и не особо волевого характера. Ей больше хотелось размеренной прогулки в парке под липами, а не влажности, одышки и корпулентных насекомых.

  Как известно, общая цель объединяет сильнее совместной трапезы. У подруг она появилась в результате неоднократных попыток добраться до Голубого озера. До него было километров пять по пересеченной местности, но Симочка выбивалась из сил гораздо раньше. Из деликатности, дабы не подчеркивать лишний раз несостоятельность Симы, они решили постепенно увеличивать нагрузку. А если Симочке совсем было невмоготу, придумали стоп-слово: «Ai, caramba!»

  Звучало оно грозно, раскатисто, с оттяжкой. И означало немедленное возвращение назад, поближе к припаркованной машине и чебурекам.

– Ничего страшного, – произносила уважительно Танюша, – в следующий раз прогуляемся дальше.

 – Потом еще чуть дальше, потом выйдем к озеру, – подхватывала Сима, – и установим флаг, как при покорении Эвереста… (это уже отсебятина от избытка воображения)

 Нужно признать: Симочка бывала эпатажной.  Подобранная ею одежда не всегда соответствовала случаю и обстановке. И сейчас, оставаясь в образе мадам Рекамье, она решила добавить в облик сурового походника капельку женственности. Но без фанатизма. Сима недавно перенесла бронхит, нужно было утепляться. Она надела колготы с начесом, изящное боди изумрудного цвета, узкие джинсы, куртку и трекинговые ботинки. Эклетика в чистом виде.

  Волосы решено было оставить распущенными.  Пусть романтично развеваются на ветру. Был сделан легкий макияж и бутерброды с колбасой. Вооружившись палкой для ходьбы (1 шт.), водой (0.5 л) и термосом с чаем (1 л), Сима осталась довольна. Она, наивная, думала, что готова ко всему.

– Матрос, буду часам к пяти, – пропела она коту, не подозревая, что это мог быть их последний разговор.

  Досадное недоразумение встретилось в начале дистанции. Обычно по камешкам они переходили реку вброд и двигались по пологому берегу Кокоззки. Предполагалось, что рано или поздно они доберутся до моста, потом поднимутся вверх по деревянным ступеням в сторону Большого каньона и выйдут, выйдут-таки к заветной цели.

   Но скромные, похожие на ручейки горные реки зимой вели себя непредсказуемо. На месте брода образовался водопад. Ни одного камня над поверхностью воды не было.

   У Симы слегка качнулся внутренний настрой. Как пламя свечи на сквозняке. Она глубоко вдохнула и выпустила воздух, растягивая выдох, как ее учили на йоге. Язычок пламени выровнялся.

 –  Значит, сразу пойдем на чебуреки. – нашла позитив в ситуации Симочка.

   Танюша, как ни в чем не бывало, начала разуваться и снимать носки.

 –  Тань, а как мы перейдем?!

 – Не волнуйся, полотенце есть, обсушимся, обуемся и сразу чай!

 –  Я не могу, только бронхит был, еще кашляю… Пойдем другим путем, что ли? – предложила Симочка, утаив информацию о колготах с начесом.

 –  Извини,  не подумала. На той стороне тропа все же получше... Ну да ладно, пойдем по навигатору.

  Фатум прищурился и злорадно улыбнулся. Прогулка началась.

  Вначале все было, как обычно: буковый лес, речная вода особенного, топазового цвета и  щебетание подружек. Настрой был – в этот раз до моста, не меньше. Мысли о бутербродах с сервелатом и солеными огурчиками согревали нутро и сердце. Чем дальше продвигались, тем очевиднее становилось: здесь давно никто не гулял. Тропа истончилась: уходила то резко вверх, то также круто вниз, приходилось буквально продираться сквозь кустарник. Симу сотрясал мучительный кашель. Начались остановки, нарастала одышка. Разговоры пришлось свернуть: Симочка берегла дыхание, да и раздражение уже подняло тонкую змеиную головку внутри.
 
   Танюша все чаще забегала вперед в поисках удобной дороги. Навигатор врал безбожно, напряжение нарастало. Солнце, по указке фатума, скрылось, и вода поблекла, растеряв волшебные оттенки. Сырость пробирала до колгот. Гуляющие на другом берегу поглядывали на путниц с недоумением – что они там забыли? 

  Психика Симы, и без того добрая, как у Шарикова, начала давать сбои. В голове всплывали тревожные мысли, трагический финал пути казался неизбежным.

  – Как же меня опознают, даже паспорта нет?!  ( Сим, окстись, рано тебя опознавать, рано!) 

  –  А что если нас не найдут? (А зачем вас нужно искать, Сима? Белый день на дворе, люди гуляют напротив. К чему поиски?)

  – А что, если силы меня покинут,  Таня пойдет за помощью и не успеет вовремя вернуться? (И что? Еще никто не умирал от усталости. И что значит “вовремя”, Сима?)

– И никому не сообщила о своем местонахождении… ( Сима, парень Тани знает, куда вы поехали)

– Связи в горах нет, а с собой ни спичек, ни фонарика, ничего полезного. (Симон, бутерброды с тобой,  вода есть, спички не помогли бы – ты не умеешь разводить костер)

Затем в душе закипел торг за спасение души.

– Если выживу, в церковь ходить буду. Часто! И зубы чистить и вечером тоже, как положено, – божилась Симочка. – И на работу опаздывать не буду. Ну ладно, постараюсь не опаздывать. И хлеба поменьше буду есть. И Коленьку приглашу на кофе…

  Украдкой перекрестившись, она продолжала идти, хотя впору было сесть, как на берегу Рио-Пьедра, и заплакать.

   Заключив сделку с совестью и Кем-то большим, чем она сама, Сима перенеслась мыслями в будущее. Там и закрепилась, выскочив из тупика настоящего. Так было легче идти дальше.
 
  Вдруг раздался торжествующий голос Тани:

– Смотри, что нашла!

– Спасена, – подумала Сима и рванула вперед.

  В этом месте река делала поворот, расширяясь, отчего она казалась мелкой. Высоко над водой было перекинуто бревно.
 
– И это, по-вашему, мост?! – мысленно взвыла Сима.

  Танюша ликовала:
– Смотри, как удобно будет переходить, и ноги не замочим!

  Сима скорбно смотрела на импровизированную переправу. Храбрость и умение держать равновесие – не самые сильные ее стороны. Вот по части фантазий, меланхоличности и легкой трусоватости – это да, это пожалуйста! Тут Симочка преуспевала.

– Нет, Таня. Не смогу.

  Путь продолжили молча. Таня, как муха в патоке, увязла в чувстве вины. Сама она могла идти бесконечно. Без шуток и преувеличений. Но смотреть на кашляющую Симочку с застывшим лицом было выше ее сил.

 Казалось, даже солнечные волосы Симы перестали развеваться на ветру исключительно из-за усталости. Танюша страдала, но не знала, как помочь.

  В ее понимании, забота, это действие. Поэтому она без устали забегала вперед в поисках удобной переправы. О возвращении назад не было и речи – они прошли большую часть пути. Оставалась надежда, что тропинка дальше станет более проходимой. По крайней мере для Симы.

  В понимании Симочки, забота, это оставить себя и других в покое. Поэтому поведение Тани вызывало у нее внутренний протест. Крамольные мысли расползались внутри гнилыми запахами и подстрекающими шепотками:

– Конечно, легко ей с кочки на кочку прыгать, стрекозе такой! И по бревну она перейти может легко, и усталости не чувствует! А ведь я весомей, тяжелее,  в конце концов!

  Сима отдалась на волю воображению.

  Вот Таня стала подтянутым молодцеватым офицером вражеской армии.
Но с совестью. Офицеру поручили ликвидировать опасного партизана, предположительно, Симочку.

 А Сима, она ощущала себя этаким на вид неповоротливым, но опытным и дерзким профессионалом– такого не возьмешь на слабо.

  И вот представим картину.

Таня – офицер – подводит приговоренного к месту расправы (или переправы) и строго говорит:

– Готовься, все будет здесь!

А партизан – Сима в самом храбром образе – только сплевывает под ноги и дерзко отвечает:
– Ну, нет! Не дождешься!

И они идут дальше…

  Так Танюша с Симой в реальности шли до тех пор, пока путь не преградил завал. Вариантов не осталось. Воображение уступило место практичным вопросам: идем назад (назад?!) или “переходим эту реку вброд”?

  Сима настраивалась. Место нашлось. Внутренние защитные барьеры рухнули. Симочке пришлось предстать перед миром, Таней и гуляющими людьми с голыми ногами и курткой, едва прикрывающей стратегические места. Танюша играючи, переправилась, по-стрекозиному перепрыгивая с камня на камень. Сима выкрикивала: “Оп-оп!”, придавая грации и ловкости перемещениям. Не помогло.

  Итак, они перешли Рубикон. Все дело заняло минут десять, включая переодевания и обсушку. Краски вернулись небу и воде. И стал хлеб и сервелат амброзией.

– Сима, ты больше не поедешь со мной в Соколиное? – честный вопрос от Танюши.

– Пока не могу сказать. – честный ответ от Симон.  – А до кафе далеко?

   Это был самый хрустящий, и в тоже время сочный, идеальный  чебурек в ее жизни. Будто все, что ей доводилось пробовать до, было похоже на отварной лук. И только теперь настал черед высокой кухни. Жизнь возвращалась в Симочку буквально с каждым укусом.

  Кофе распивали молча. Обычно тогда и происходили знаменитые глубокие разговоры подруг.  После них горизонты восприятия мира слегка расширялись. Общение меняло сознание. На сей раз воцарилась тишина. А сдвиги в сознании происходили по отдельности, без коллективных усилий. Таня поклялась больше не рисковать чужой жизнью и ходить на природу самостоятельно. Симочка решила купить налобный фонарик, как у шахтера (с таким не пропадешь), и носить в сумочке паспорт, спички и зарядку от телефона. Всегда.

  Знаковая поездка в Соколиное подходила к концу…

  Через час и двадцать минут Сима уже тискала Матросика. На морде последовательно отражались недоумение, тоска и сожаление.

 «За что? Опять? Зачем это все?» –  казалось, думал Масяня.

   Но он любил, а любовь, кроме всего прочего, подразумевает терпение. Так что Симочке подобное сходило с рук. До поры до времени. 

  Поздно вечером Сима закопошилась в книжном шкафу. На свет божий была извлечена Библия и Молитвослов. Как же ходить в церковь, зная только «Отче наш», и то не полностью?

   Тщательно почистив зубы, она легла почитать. Опять что-то вспомнила. Переставила будильник на сорок минут раньше – не опоздать бы на работу.

   Казалось, она заключила сделку с Кем-то важным и могущественным. Теперь настал ее черед. Чтобы не растерять последнюю решимость, Симон схватила телефон и быстро отстучала:

–  Коля, привет. Извини, что поздно, пока не забыла. Завтра нужно поговорить. В обед?
 – В час, в нашей кофейне, – незамедлительно пришел ответ.

  Симочка ощутила небывалую легкость и прилив гордости: оказывается, выполнять данные Кому-то обещания еще и приятно. Она выключила свет и теснее прижалась к плюшевому медвежонку. Ну хорошо, не к медвежонку, а к Матросу. Кот недовольно сопел и перебирал лапками: он вам не вещь, а сложно устроенная личность!

  Но он любил, а любовь, кроме всего прочего, подразумевает смирение. И, покрутившись для приличия, он затих.

   Сима осознала – сегодня она «увернулась от пули». И ее меняло изнутри, в моменте, так сказать. Будто речным песком Коккозки с серебра души сняли все лишнее, наносное, лживое.

 И проступила Истина.