Неугомонный. Ч. 2. Марксист. Гл. 11

                11

Осень в сельском хозяйстве – это не столько завершение сельскохозяйственного года, сколько заделка основ будущего урожая следующего года. Послеуборочная обработка почвы и уборка поздних зерновых культур, подсолнечника и кукурузы, предпосевная обработка почвы и посев озимых культур – эти работы планируются и производятся в основном в августе – октябре, а в зависимости от погодных условий, с переходом и на ноябрь.
Эти работы в большей степени касались руководства и производственных рабочих, то есть механизаторов. Что касаемо ремонтных мастерских, то в ней осуществлялся не плановый ремонт тракторов и сельскохозяйственной техники, а постановка техники по необходимости.
В эти годы, когда в стране всё перестраивалось на новые рельсы и внедрялся бригадный подряд, эти процессы не могли не отразиться и на актуальности планово-предупредительной системы технического обслуживания и ремонта машин. Руководство и инженерно-техническая служба хозяйств считали, что это пустая трата денег, так как финансовая составляющая всё больше выходила на первое место, и технические обслуживания проводились по принципу «когда схочу», а ремонт — по принципу «приплыли».
Но Кирилл со своими свежими техническими, организационными и экономическими знаниями специалиста с незапылившимся ещё дипломом инженера так не считал. И то, что он высказывал своё видение планов работы своему непосредственному начальнику, главному инженеру, часто встречало непонимание и несогласие. Поэтому он решил на свой страх и риск действовать втихаря, партизанским методом, помня поговорку: «Победителей не судят». Но для этого нужно было как минимум продержаться таким образом хотя бы до весны, когда весенняя линейка готовности техники скажет красноречивее всего о верности или, наоборот, об утопии принятого приоритета в системном подходе к эксплуатации технических средств.
Мельник провёл с помощью Виктора Крамаренко, дабы тот не скучал без дела, ревизию всего имеющегося ремонтного и диагностического оборудования и приспособлений. И уже на основе этого составил заявку на приобретение необходимого для проведения диагностирования и дефектации составных частей тракторов и сельхозмашин или их восстановления. Но эту заявку он не подал главному инженеру на утверждение или хотя бы на согласование, дабы получить «добро». А держал этот список, как говорится «под рукой», намереваясь потом по крупице приобретать согласно номенклатуры, если получится, конечно.
За месяц-полтора удалось укомплектовать мастерскую диагностическим оборудованием или настроить имеющееся. Работал стенд для проверки топливной аппаратуры дизелей, хоть и не было специалиста. Без дополнительных затрат работал обкаточно-испытательный стенд двигателей. Электрооборудование можно было проверять, и это умело выполнял на имеющемся стенде мастер-инструментальщик, который, как оказалось, был силён не только в юморе. Правдами и неправдами Кирилл приобрёл мобильный прибор для ресурсного диагностирования мощности двигателей. Этой проверкой решил заниматься сам заведующий мастерскими на добровольной основе и в перспективе с обучением для этой работы человека, и тут тоже лучшей кандидатуры, чем Виктор Крамаренко, не найти.
Всё пока шло по плану. Одно Кирилла немного волновало: то, что Лена, Елена Викторовна, если точнее, бухгалтер мастерских, уж слишком почтительно разговаривала с Кириллом по всем рабочим вопросам, как бы стараясь угодить. Обычно так поступают те, кто желает усыпить бдительность начальника, войдя к нему в полное доверие, и такие люди могут быть опаснее, чем открытые недруги. И потом, при проверке нарядов, Кирилл стал замечать, что зарплата станочника Валерия Старкова, мужа Елены, медленно, но уверенно ползла вверх, хотя объёмы токарных, в первую очередь, и фрезерных работ не повышались по сравнению с летним периодом. Даже однажды Кириллу пришлось высказать аргументированные нарекания бухгалтеру.
Она удивилась и ответила тем, что все и всегда так делали, иначе никто работать не будет.
– Кирилл Фёдорович, вы, возможно, в ремонтном производстве не работали, не знаете, сколько стоит выточить один болт такой, другой иной, а потом перестроиться ещё на какую-то работу, – в голосе Елены прослеживались лживые нотки. – Если писать наряды по факту, то никто более ста рублей не заработает.
– Я работал не один год в «Райсельхозтехнике», и как раз ежедневно мне приходилось выдавать наряды на работы и станочникам, и сварщикам, и слесарям, – Кирилл старался говорить спокойно, понимая, что скандал ему в мастерских не нужен, но люди должны понимать, что он здесь начальник, и он не носит розовые очки, всё знает и всё видит. – Если нужно, я полмесяца или даже месяц буду сам писать наряды, а вы только подсчётом займётесь, суммируете заработок.
Видя желание доказать, что для этого нужно уметь правильно применять нормы времени, расценки и прочее.
– Я умею справочниками тарифов и расценок пользоваться. Ну, если не хотите, то делайте работу аккуратно и не вызывающе броско, – предложил Кирилл.
– Хорошо, Кирилл Фёдорович. Я учту ваше замечание.
На том и разошлись. Но на другой день, когда Кирилл давал наряд на работу Валерию Старкову, тот долго возмущался и канючил, предлагая чуть ли не купить новую помпу, чем точить на неё новый валик. И уже по одному этому стало понятно Кириллу: за ужином семейная пара точно обсуждала вчерашний разговор Кирилла с женой Валеры.
После этого Кирилл стал более внимательно изучать своих подчинённых, чтобы «нарисовать психологический портрет» каждого. И получалось, что проблемным или даже двуличным также мог быть Алексей Крутов по прозвищу Змей. Было ощущение, что он оправдывал как свою фамилию, так и прозвище, но пока себя никак не проявил и уличён ни в чём не был. Но то, что он не прост, — это факт.
Кузнец Леонид Макарович, при своих габаритах и явной физической силе, в душевном плане тоже был проблемным. В чём это заключалось, ещё предстояло, быть может, узнать, но то, что он в разговоре не откровенен — факт.
И, пожалуй, все, кто себя уже успел как-то проявить, были заподозрены в двуличии. Четыре человека — это немного, но и не мало, около пятнадцати процентов от состава коллектива. А может быть, это простое желание угодить начальнику и показать свою дисциплинированность и исполнительность? А вот когда случится, как со станочником Валерой, сразу «снимается маска» и натуральное лицо — вот оно.
Но это был тот коллектив, с которым нужно было работать, и в принципе он принял своего нового начальника, как подобается. Это доказывало то, что уже третий месяц после того, как Кирилл сдал дела поправившемуся бригадиру Виктору Петровичу, не было ни одного конфликта или столь значимого события, заслуживающего внимания.
Может быть, это происходило от того, что Кирилл не ставил между собой и коллективом железобетонной стены, был ближе к рабочим, чем предыдущие начальники. А в нерабочее время, тем более с «костюмом начальника», который снимался, он становился ещё проще, вплоть до дружеских отношений, как с тем же Витей Крамаренко или Андреем Хмуровым во время работы бригадиром.
Приступивший после пребывания на больничном к своим обязанностям бригадира Виктор Петрович заметил, что механизаторы стали не то чтобы неуправляемыми, но перестали наклонять головы, когда «хозяин» их за что-то журил или давал указания командно-приказным тоном; стали не только смотреть уверенно, но и могли выразить своё мнение и даже несогласие. Он понял, откуда ветер дул: ему даже в больнице «доброжелатели» докладывали о том, как «новенький» портит послушных работников, делая их «неуправляемыми», — почувствовали в действительности, что означает «гласность».
Особо «неуправляемым» стал Андрей Хмуров, хоть он и раньше покорностью не отличался и всегда вступал в конфликт, если чувствовал свою правоту. Сохранялась и напряженность в отношениях с директором. Руководитель пытался сломить непокорного, но Андрей был не той породы и не поддался даже на уговоры типа: «Покорись, подчинись, не иди наперекор, и всё будет хорошо, иначе…». Что иначе? Да всё, что угодно: Кирилл на себе это уже успел испытать и каким-то седьмым чувством осязал, что над ним, если не «колпак», то контроль или «шестёрочная» слежка ведётся с докладом «наверх». Видимо, первым звоночком стало то, как временно исполняющий обязанности бригадира как-то не так исполнял свои обязанности, людей «развратил», подвергал «обработке» или что-то в этом роде.
И теперь уже в его коллективе среди почти трёх десятков работников мог же найтись хотя бы один, который за услуги «шестёрки» имел определённые, небольшие, но приятные поблажки — скажем, если приходилось что-то выпросить у директора для личных нужд. И в отличие от Андрея, Кирилл ещё не успел завоевать высокий авторитет, уж у руководства точно. А у Андрея он имелся, но своим упорством и конфликтом он, конечно, смазывался в одних кругах и поднимался в других. И всё же из-за этого усиливался дисбаланс, что начинало, если не трясти, то раскачивать сознание тружеников совхоза.

Но сейчас Кирилл уже меньше всего об этих «страстях-мордастях» думал, разве что тогда, когда в общении с Андреем поднимался этот вопрос. А встречались они часто и не всегда дома. Когда дома заниматься в выходные было нечем, а Андрея просили по производственной необходимости поработать в воскресенье, Кирилл на полдня мог уехать с Андреем. И там, на просторах полей, кроме общения по актуальным темам, мнения по которым были, если и не идентичными, то очень близкими, Кирилл оттачивал свои профессиональные навыки на самом мощном колёсном отечественном тракторе. Получал от этого истинное удовольствие. Зачем это ему? Его любовь к работе на земле, работе хлебороба никуда не делась, просто видоизменилась. Теперь он управлял трактором не просто как тракторист, но и как диагност, ремонтник.
– Андрей, ну а что с обещанной путёвкой? Зажали? – поинтересовался Кирилл.
– Да сейчас, кто им позволит, это же не наш Мазай решает. Поеду. Меня уже пару раз вызывали и в райком, и кэгбэшники, прокрутили по всем подноготным: сидел – ни сидел, имел – ни имел, и уму-разуму поучали, что льзя и чего низя.
– Так ноябрь уже, когда же ты поедешь на их Рождество? – допытывался Кирилл.
– Скорее всего, так. Поеду «Старый Свет» посмотрю: в Англию, в Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. А ты знал, что в королевстве четыре части? – спросил Андрей. – Нам даже сказали, чтобы историю страны хоть поверхностно изучили.
– Две помню: Англию и Шотландию, – ответил Кирилл.
– А Уэльс и Северную Ирландию куда дел?
– А ну да, Уэльс – это полуостров, а Северная Ирландия, должно быть, на острове Ирландия. Так, да? – спросил с улыбкой Кирилл.
– Это меня человек с высшим образованием спрашивает?
– Потому что это не в институте, а в школе изучают, просто вспомнил, – Кирилл прочувствовал укор Андрея, и ему стало как-то некомфортно, и он сменил тему. – Я ещё круг сделаю на «Кирюхе» и домой, отсюда всего полтора километра, пройдусь.
– Хозяин-барин, как хочешь. Я тоже сегодня часов до 3-х максимум попашу, – Андрей задумался и, вспомнив, оживился. – Да ещё одну хотел попросить тебя, Кирюха, – заулыбался, – да тебя, не трактор же. Ты побудешь на хозяйстве недельку, пока я Англию буду покорять?
– Без проблем. А Лиза что, не остаётся дома?
– Она тоже отпуск берёт и с Димкой к матери съездит. Два года не была. Скорее всего, там и Новый год встретит, а мы, как приеду, отметим хорошенько мои гастроли по буржуйской стране. Договорились?
– Да без проблем. Печку топить, чтоб воду в системе отопления не разморозить и обои чтоб не отвалились – легко. Да ещё и кабанчика кормить и пса, так? – Кирилл оживился.
– Так, только топи как для себя, угля хватит на зиму. Что тебе из Англии привезти, а?
– Себя, Андрю, привези живого и здорового. Да смотри, чтоб принцессу Диану у Чарльза не отбил. Иначе Англия нам войну объявит. Оно нам надо…
– За войну не уверен, а Лиза меня точно тогда укокошит, – поддержал шутку Андрей.

Кирилл уговорил Андрея Хмурова и Василия Сироткина, чтобы они, поставив технику в мастерские на техническое обслуживание №3, что было невозможно в условиях машинных дворов бригад, провели также и ресурсное диагностирование. Да и уговаривать не пришлось: кто откажется от чего-то нового — это же интересно.
В каком-то смысле это было бесплатное зрелище для рабочих мастерских или имеющих свободное время случайных механизаторов, которым также было интересно поглазеть, чтобы либо одобрить, либо посмеяться над неудачей новатора, в качестве которого выступил сам заведующий мастерскими. Но тот, кто из-за злорадства ожидал неудачи, «первого блина комом», был сильно разочарован.
По «Кирюхе» был следующий диагноз: мощностные показатели двигателя в пределах нормы; требуется регулировка топливных форсунок с возможной заменой распылителей. Чем Андрей и занялся здесь же, в мастерских, так как для этого было всё необходимое.
Диагностировать «Алтайца» Васи Сироткина попросился его друг и сосед Витя Крамаренко, получивший определенные навыки, наблюдая за работой Кирилла.
– Витя, делай всё точно так же, только потом, при сравнении диагностических параметров с табличными данными, не спутай дизель ЯМЗ-240БМ с А-01М, – доверил он проверку технического состояния дизеля трактора Т-4А под своим контролем, конечно.
– Да что я читать не умею? – обиделся Виктор.
– Умеешь или не умеешь, а когда перед этим проверял иной дизель, можно непроизвольно спутать. Ладно, это просто инструктаж. Ты справишься, и я, если что, рядом.
И Виктор, конечно, справился. Вася Сироткин был и доволен, и расстроен одновременно результатами ресурсного диагностирования. По факту его трактор уже сейчас нужно было ставить на текущий ремонт. Но после его убедительной просьбы Кирилл сдался, ведь до завершения сезона полевых работ оставались считанные дни, максимум пара недель.
«Иглу в мешке не утаишь» — как и всё то, что происходило в совхозе, это нельзя было скрыть от руководства. Главный инженер, услышав чей-то донос, не замедлил удостовериться в том, что происходит в мастерских. Единственное, чем он был недоволен, — это тем, что много зевак собиралось у объекта диагностирования, и он высказал по этому поводу заведующему замечание.
– Ну что могу сказать, – после нагоняя он решил сгладить напряжённость похвалой, вернее привести ситуацию к «ничьей со счётом 1:1», всё же заметил: – «Победителей не судят», одобряю.
Похвала, прямо скажем, так себе, но Кирилл ожидал намного худшего; обошлось. А желающие пройти диагностику записывались в очередь. Кирилл понимал: всё должно быть иначе.
– Виктор Александрович, – обратился он к главному инженеру. – Год уже заканчивается. Но на следующий год, так как у нас инженера по СХМ сейчас нет, придётся мне, согласно плану работ и наработке тракторов, рассчитать и составить план проведения технических обслуживаний и ремонтов. Вы же не против?
– Кирилл Фёдорович, я сам уже хотел просить об этом. Этот год был сумбурный. Я, если честно, фиктивный составлял для инспектора Гостехнадзора. Будет очень даже неплохо, – ответил главный инженер, одарив Кирилла широкой улыбкой.
«Да нет уж, теперь уже 2:1 в мою пользу…» – подумал Кирилл вслед выходящему из мастерских Виктору Александровичу, за которым с грохотом закрылась металлическая входная дверь.

Зима вновь без раскачки дала о себе знать. Выпало много снега и пришли крепкие морозы, как и полагается русским зимам, хоть и в южных районах Европейской части Российской Федерации, именуемой Северным Кавказом, но в те 80-е годы XX века.
В детском садике одна из помощников воспитателя ушла в декретный отпуск, и Любу пригласили на работу. И она ожила сразу. Ведь «быть замужем» – это хорошо, если муж настолько крут, что может обеспечить материально не только свою семью. Да и когда находишься среди людей, ежедневно в общении и в производственных отношениях, чувствуешь себя нужным и просто человеком, а не птичкой в клетке.
Снега было настолько много, что «дэтэшки» (тракторы ДТ-75М) с бульдозерными отвалами не справлялись. Традиционно отец главного инженера, Александр Петрович Дубинин, «расконсервировал» самого мощного гусеничного труженика совхоза, приписанного к гаражу, Т-100М, используемого в качестве бульдозера ДЗ-53 с канатным управлением отвалом. Благодаря своей массе, превышающей массу «дэтэшек» на три тонны, и ширине отвала, превышающей её на 70 сантиметров, он имел тяговый класс не 3 тонны, а все 10 тонн.
Кирилл, пряча нос под поднятый ворот тёплой куртки, шёл по очищенной от снега улице в сторону мастерских из конторы против ветра, так как здесь большинство дней дул преобладающий восточный ветер. Навстречу ему, умело управляя запряженной в сани парой лошадей, ехал единственный в совхозе штатный извозчик, доставляющий продукты из совхозной кладовой или столовой в детский садик и школьную столовую. Это был Николай Савельевич Скрябин, отец Петра Скрябина, которого все иначе чем дядя Коля или дедушка Коля не звали.
Добрее и душевнее этого человека нельзя было и представить. Он любил всё, всех и всякого. Жизнерадостный и улыбчивый человек предпенсионного возраста, он был низкого роста и с повышенной полнотой, поэтому занимал большую часть облучка. В широко расставленных руках он удерживал вожжи, и казалось, что руки у него просто застыли, замёрзли, согнутые в локтях в этом положении. Он был одет в тесный ватник с расстёгнутым воротом и отвернутой шапке-ушанке из кроличьего меха. Его пухлые щеки горели, словно фонари стоп-сигнала, отчего водители иногда говорили ему при встрече: «Савельевич, «стопаки» выключи, аккумулятор посадишь на ухналь». На что он отвечал: «Не переживай. Я могу «подзарядиться» даже с утра, и мне ГАИ нипочём, а ты попробуй — враз права потеряешь…».
Грех такое и говорить, но если рано утром смотришь на движущуюся санную упряжку спереди, то из-за плохой видимости тёмных фигур среди белизны снега возникает ощущение, что сани тянула не двойка, а тройка лошадей: до того Савельевич своим частым дыханием и извлечением из лёгких разгорячённого тела пара мало отличался от фыркающих лошадей. И между нагнутыми головами лошадей встречающий выдел третий источник пара из широких ноздрей — да нет же, не лошадей, Савельевича.
– Доброе утро, дядя Коля! – не поднимая глаз, из-за ветра, несущего с завихрениями снег, поднятый копытами лошадей, громко, но в воротник прокричал Кирилл.
Ответ дяди Коли Кирилл не услышал, так как его заглушили радостные возгласы:
– Па-па, па-па, плы-вет! – голос сына заставил поднять голову.
– Папа, па-па-а! – вдогонку донёсся восторженный голос дочурки.
– Привет, мои зайчата! – ответил Кирилл, рассматривая за спиной дяди Коли счастливые лица детей, которых удерживала от того, чтобы они не спрыгнули с саней, их мама Люба.
Дядя Коля натянул вожжи, дав возможность Кириллу подойти к вольготно рассевшимся на пахнущем от толчеи беспокойных детских ног сене в санях, одетым в теплые пальто, Вере и Паше. Кирилл широко расставил руки, обнял всех троих и поцеловал в раскрасневшиеся щёки.
– Но! Пошли, убогие! – взмахнув вожжами, весело скомандовал Савельевич, и сани, издав скрип примёрзшими к лыжне полозьями, двинулись за клубами пара — того самого отработанного пара из рабочих цилиндров паровоза после выполнения полезной работы привода ведущих колёс.
Кирилл повернулся и проводил взглядом сани, на которых, вываливаясь из саней, что-то кричали дети Кирилла — из–за материнской спины, ящиков, термосов с продуктами и бидона с молоком, — но ветер рвал их слова, а мать сдерживала их порыв изо всех сил.
Кирилл вспомнил, когда он впервые прокатился на санях, как Дашуня и Павлик. И понял, что его дети, благодаря доброте деда Коли, опередили его и намного, лет на пять. А было это на проводах зимы, на Масленицу. Тогда в селах было много упряжек с санями, на праздник наряжали точно не менее пяти, усаживали и детвору, и ряженых, и баяниста, и всех, кому не лень, так что и по дороге на виражах кто-то сваливался, но благо, что в сугробы. Зимы были в 60-е годы тоже настоящие, снежные. Вот и дети Кирилла запомнят такие необычные поездки: хоть и 200 метров всего, но сколько эмоций. Любил дед Коля внучат, и не только четверых своих у сына и дочери, и мимо чужого не пройдёт: что или конфетой не угостить или вот так предоставить куда большую радость.
«Через пару недель Новый год, – продолжая свой путь по дороге в мастерские, размышлял Кирилл, и к этому его подтолкнули радостные дети. – Нужно постараться как-то вырваться на выходной в Амвросиевку: колбасок на праздники, конфет, водки подкупить, да и под ёлочку внукам подарки обязательно. Поговорю в коллективе, думаю, что найдутся желающие за компанию поехать. Автобус один в совхозе, не дадут, а Ильича «Техпомощь» выписать — то, что нужно. При желании можно лавки поставить, и до 20 человек разместиться в фургоне. Спасибо Николаю Савельевичу! Не сделай он моим детям сегодня такую радость, я мог бы и не вспомнить о новогодних подарках или вспомнил, но уже времени не было бы, чтобы что-то исправить…».

Продолжение следует...