ПАПА

Первое проявление на свет, после столь долгих раздумий и принятых решений, до, прошлых возрождений. И почему я это, называю — Утренний рассвет! Думают Я умер и Воскрес. Я всегда был тут, как был в них внутренний абсцесс. Я сам думал что воскрес, за кулисами где висит, уютный занавес, Там взрывал бошку сто раз, и каждый раз, в руке заряженный обрез, Я повторял по ощущениям, как делал Курт Кобейн, но Курт Кобейн не Бог, он всего лишь человек. Я был там и переживал каждый его момент, и говорю я не про имя, а про то, что переживал в жизни, каждый человек. Истинный путь, в момент когда он сбит, Когда не спит и думает как жить, зачерневший быт,что давит из щелей на стыд. Он был и есть, обычный жид, он все равно продолжает жить, он продолжает есть и продолжает пить. Любить не забывает, он знает, любовь она не прощает, а если покажется что простит то точно что-то забирает. И ничего его не разлучит. Живет жид и верит в бога. А Бог все понимает, и наблюдает, как жид свой век во мраке доживает. И не светит свет на каждого кто верит, Тьма погладит даже если светел. Ты можешь все и можешь быть уверен, Когда закроются глаза, и снова детский плачь от того как сильно любишь Слово Мама. Первый шаг, первые слова и как впервые снова любишь, новый человек и новая глава. Но почему так сильно плачешь? А плачешь от того как больно, больно понимаешь что больше не увидишь и не узнаешь прошлых силуэтов, что называют люди словом «Мама». Сойду я сверху, сниму с себя обличье бога, Вот я, обычный человек, кто пишет сложные слога, Я не боюсь говорить о чем-то, на едине самим с собой и так всегда, Я атеист и я не верю в бога, но в обличье самого стою, Я не верю что у самого истока, есть что-то нечто кто я сам, Мне важна моя свобода, пусть я пленник наяву, Но дайте мне кислорода, мысли в слух произносить, Или думать хоть о чем, заветное желание загадать, В сколь время сильно верить, что оно когда-то да сойдет. Мне нужен лишь повод, но скажи какой? Я точно пока не знаю, но знаю что он придет! Блуждаю и все я знаю, Все понимаю и осознаю, Как жаль что не пришло ты раньше, Мое—я, мое—сознание! Я был во тьме и в свете, сказать точно не могу, Я затрудняюсь вам ответить, как быть в такой момент, Но знаю точно, что поможет, мой божий — человеческий совет, Ведь он мой, правда честный, испытайте дежавю, Я понимаю неприятно очень, будто кто-то разбудил, Порой не видно букв и цифр, ходишь сбитый с толку на Яву, Почему так сильно плачешь? Может это слезы счастья по щеке текут?! А может быть дело и не в счастье, а в том что ты обычный люд? А может, ты решишь стать космонавтом и улететь чуть дальше, чем улететь птице на юг, Может просто забить, остаться и не менять все в круг, Ты сам спустился с верху вниз, Расскажи всем людям, что прочувствовал ты здесь, Тебя не заставлял ни сам бог, ни человек, Ты сам себе это открываешь, когда понимаешь — смерть. Человек свободен лишь тогда, когда открывает впервые свои глаза, Когда открывает глаза сквозь время, свобода пропадает, Тело обретает, нечто чем «сознанием» называют, Оно проходит пять состояний, после тело обретает. И так ты умер, вновь воскрес, Может потерялся снова, снова нашел путь героя, Герой умер, так же может умереть он снова, Но ты можешь не сдаваться, вставать даже когда так сильно больно, А может ты герой, но не прошел пять состояний, И не думал о свободе вовсе, Ничего таких героев очень много, много любви и много страданий. Выбор приходит не ко всем, кто-то противится, а кто-то не дошел, Нужна лишь капля смелости и внутренняя смерть, Смерть в плане очага, который зажигает факел,Факел что горит не потухая, в надежде жить и не забыть. Но простить себе неверную тропу, дорогу, когда прокладывал ее невольно сам, Для того чтобы будущее видеть, и решения принимать, Не нужно очень много, лишь полюбить себя. Да будет свет, и светлая дорога, которую проложил вновь я — ясный, сам.