Ящик Пандорры. Глава 15

После сцены в коридоре я сбежала, опасаясь последствий, потому что Гончий неожиданно яро вскипел от ревности. Я полагала, что намек на другого вряд ли придется ему по вкусу, но того, что увидела на лице Деса, не ожидала. Как не ждала осознания, что его взбешенный вид так сладко пощекочет нервы, почешет дремлющее женское тщеславие за ушком. И я умчалась куда подальше, потому что над этим стоило хорошенько подумать наедине с собой.

Сказать по правде, глубоко в душе я поняла, что отвечу Гончему, еще в тот момент, когда оставила его позади.

Думала об этом те несколько часов, пока перелистывала Карсенские рукописи в сотый раз, пытаясь углядеть там что-то новое.

Сомневалась, пока лежала в горячей ванной. Размышляла, перебирая вешалки с одеждой в шкафу.

Решившись, едва не вышла из комнаты, но на пороге обозвала себя слабовольной дурой и осталась на месте. И тут же дала зарок: просто будь, что будет. Не сумею удержаться — ладно, сумею… Что ж, вариант довольно неплохой.

А теперь кляла себя последними словами. Потому что держаться с того дня получалось, похоже, только у этого гада.

Шелковое платье смотрелось великолепно. Черное, мерцающее, подчеркивающее фигуру, с тонкой золотой вышивкой и открытыми плечами, одновременно заметное и элегантное. Все как надо для церемонии, в меру торжественно, в цветах правящей семьи талиеров. Инари делала последние штрихи, проверяя, чтобы нигде не торчало лишней нитки, а каждая складка на юбке лежала, как положено.

Я же смотрела в зеркало и чувствовала только глухое недовольство.

—  Прекрати разъяренно сопеть! — не выдержала талиерка, легонько хлопнув меня по заду. — Еще вчера на примерке тебе все нравилось, а сейчас вздыхаешь, будто в саван замотали.

Я промолчала, потому что просто не понимала, как объяснить ей суть проблемы. Инари была права, вчера меня все устраивало. В общем-то, устраивало и сейчас, ведь дело было совсем не в наряде.

Во взгляде Гончего, в его реакции.

— Нужно что-то другое, — повернулась к Распорядительнице дворца спиной, чтобы она помогла.

— Чего? — опешила талиерка. — До приема три часа, ты в своем уме?!

— Снимай, — я нетерпеливо и дергано начала развязывать шнуровку.

— Да идеально же сидит!

— Снимай.

Инари явно была не в восторге, что сей портняжный шедевр отвергли, но ее раздражение даже рядом не маячило с тем, которое душило меня.

Неделю назад я стояла в комнате Гончего в старых штанах и обычном топе, и этот тип был на пределе. Вчера щеголяла перед ним в таком довольно привлекательном облике, если не сказать больше, и хоть бы что. На примерке я украдкой пыталась поймать его взгляд, ожидая… Не знаю, чего именно. Восхищения? Интереса? Возбуждения? Хотя бы удивления, черт возьми, ведь раньше в таком образе он меня не видел (прошлые талиерские наряды не шли ни в какое сравнение с тем, что Инари выбрала для церемонии). Но не того отрешенного равнодушия и тотального спокойствия. Я знала, что выгляжу прекрасно, но у мерзавца не то что член, вообще ни один мускул не дрогнул, пока он изучал меня стеклянным взглядом, пожимал плечами на мой вопрос и говорил «неплохо».

Неплохо?!

Что самое страшное — я была смертельно разочарована таким поворотом событий, практически оскорблена до глубины души.

Да, я решила пустить все на самотек, а не брать быка за рога. Не потому, что не хотела. Это был вопрос гордости, что ли, дождусь ли я абсолютного отчаяния или попробую сохранить хотя бы видимость собственного достоинства. И  рассчитывала на второе, подумывала сказать гребаное «да», жгущее язык, как только Дес шагнет мне навстречу.

Вместо этого Гончий словно отступил. Всю неделю он исправно делал вид, что единственная причина его присутствия в этом мире — некая вынужденная помощь мне. Ходил на бесконечные советы, сопровождал на официальных встречах, даже пошел на примерку, словно верный страж.

Все без единого намека на эмоции, с максимально скучающим лицом, словно это я гонялась за ним по мирам, вынудила заключить сделку и болтаться теперь поблизости. Без малейшей попытки коснуться, сказать что-то личное, подколоть. Дес был настолько молчалив и холоден всю неделю, что мне казалось, будто за мной таскается на привязи гранитная глыба. Порой даже появлялась мысль, что все, что происходило между нами до этого, просто почудилось. На общих встречах он со мной еще разговаривал, но не более, чем того требовал ответ на вопрос. В любую свободную минуту моментально ускользал в северное крыло, поближе к казармам стражи. Смешно сказать, Элазар и Ричард видели его в разы чаще меня. Я бы, может, даже попыталась поймать гада на тренировочной площадке, чтобы спросить, в чем дело, но гордость просто не позволяла: скорее ногу себе отрежу, чем буду бегать за мужиком, который не смотрит в мою сторону.

Хотя гораздо больше выводило из себя вовсе не резкое охлаждение со стороны Гончего, а то, что я жаждала обратного. Жаждала его внимания. Меня буквально наизнанку выворачивало от осознания, что он сдался за секунду до победы, а мне не хватало его присутствия, подначек, намеков. Я злилась на себя, потому что хотела видеть взгляд Деса, но не отстраненным, а таким, каким он был в коридоре, в его комнате.

Церемония наречения нового посредника, которая совершенно вылетела у меня из головы, показалась Распорядительнице дворца прекрасным поводом отрепетировать прием у Сатона.  Мне — достойной декорацией, чтобы задать мерзавцу трепку за бессонные ночи и истерзанное самолюбие.

— Инари, нужно что-то другое, — медленно выдохнув, я настойчиво дернула плечом, все еще стоя спиной к женщине. — Помоги снять, или сделаю это по-своему.

— Чокнутая, — вздохнула талиерка, послушно распуская шнуровку.

Подхватив упавшее на пол платье, она бережно расправила его на вешалке и оставила рядом со мной. Будто был шанс, что так что-то изменится.

Я уставилась на Распорядительницу дворца, сердито скрестившую руки на груди и поджавшую губы. Она достаточно знала меня, чтобы догадаться, что дело не в наряде, и хотелось верить, что мне не придется ничего ей объяснять. Спустя минуту безмолвных переглядов женщина хмыкнула:

— Ладно.

Она поманила меня к огромному шкафу. Мы перебирали платья одно за другим, все больше злясь друг на друга с каждой тряпкой. Инари забраковывала одно за другим, называя их то простыми, то устаревшими, то не соответствующими ситуации. Я же кипела гневом, отбрасывая в сторону то, что предлагала она — закрытые или слишком нежные наряды. Мне надо было что-то такое, чтобы кое у кого глаза выпали, и вовсе не потому, что я подалась в монашки. Какой тут, в бездну, цвет пыльной розы с рюшами?

Наконец, в самом конце длинного ряда мне попалось то платье, что было нужно. Тонкая, холодная, золотистая ткань словно перетекала в руках, сияла, при этом не слепила глаза. Верх был довольно открытым, но не вульгарным. Скорее просто на грани приличий. Немного жесткий лиф, был единственной неудобной частью.

— Вот это.

— Никуда не годится, его запороли при пошиве, юбку пришлось распустить по шву, — покачала головой талиерка.

— Так зашей обратно.

— Не получится.

— Почему?

— Потому что, — закатила глаза Инари. — С мерками промахнулись. Если я просто зашью юбку, она будет тебе узка в бедрах, а времени, чтобы вшивать вставку, у нас просто нет. Да и рукава не доделали.

— Чушь, — отмахнулась я, — лямок хватит. Что до юбки… — задумчиво посмотрела на несшитый край платья. Разрез выходил весьма смелым, даже чуть слишком, — а знаешь, распори полностью шов, до самого верха.

Женщина уставилась на меня с крайней степенью изумления.

— Может, просто голой пойдешь? — скептически поинтересовалась Распорядительница дворца. — Церемония в саду, напоминаю. Будешь держать края рукой на ветру? И вообще, что за заскоки? То нужно напоминать, что ты молодая привлекательная женщина, то на тебе, тронулась умом в последний момент.

С молодой — это она ловкий комплимент завернула, конечно. С «привлекательной» я спорить и не собиралась. Напротив, очень рассчитывала, что так и есть.

— Инари, можешь обойтись без вопросов? — я многозначительно посмотрела ей в глаза. — Не думаю, что смогу внятно на них ответить.

— Это ведь не для Эйла? — догадливо прищурилась она, почти скрыв от меня тяжкий неодобрительный вздох.

— Нет, — покачала головой. — Для себя.

— Уверена, что хочешь такой степени смелости?

— Мне нужна хотя бы какая-то смелость, — невольно усмехнулась. — Не зашивай бок. Сделай, будто так и задумано, закрепи как-нибудь ткань, чтобы разрез не расходился. Успеешь?

— За три-то часа оставить тебя раздетой? Разумеется, — покачала головой талиерка, смирившись с тем, что я спятила. — Давай, надевай, сделаем наметки.

Стоило мне замереть на подиуме, как Инари шустро заработала иглой, а потом отправила от греха подальше причесываться, чтобы я не стояла у нее над душой.

У Распорядительницы дворца были воистину волшебные руки, потому что чуть больше, чем за два часа, она умудрилась превратить недошитый кусок ткани в соблазнительно-смертельное орудие. С одного бока платье теперь скрепляло подобие шнуровки из тонких мерцающих цепочек, такие же оплетали бретели платья и придерживали края разреза, приоткрывавшего ногу с другой стороны, который я почему-то сразу не заметила. В целом, если смотреть слева, я выглядела довольно интересно, но в рамках талиерской моды. Справа — ощутимый перебор для официального мероприятия. Мы с Инари согласились во мнении, что на саму церемонию сверху я надену накидку в тон.

— На мой вкус, слишком смело, — Инари отошла на шаг, критично оглядывая меня. — Но эффектно, не поспоришь. Довольна?

Я медленно провела пальцами по ткани, ощущая, как раздражение сменяется недобрым предвкушением.

— Более чем.

Посмотрим, сколько времени мне потребуется, чтобы раскрошить этот охладевший булыжник.

— Где моя спутница? — Асмодей дождался, пока Распорядительница дворца пустит его в комнату. — Вернее, вот он я, ее великолепный спутник, а где наша Покровительница? Хочу полюбоваться на богиню, соответствует ли она мне.

— Это еще что такое?! — сердито уперла руки в талию Инари, округлившимися глазами рассматривая демона, щеголявшего в костюме из такой же ткани, что отвергнутое мною платье.

На его одеянии вышивка была менее заметной, она поднималась витиеватым узором от шлиц пиджак до локтей. Наличие рубашки под ним угадывалось с трудом, Ас щеголял золотым кулоном на оголенной груди.

— Почему на тебя костюм Эйла?! — наконец, стала ясна причина гнева талиерки.

— Потому что мне он идет больше, — невозмутимо ухмыльнулся друг. — Кроме того, подумал, что Лина не оценит парный выход с бывшеньким.

Я укоризненно покосилась на женщину. Та ничуть не смутилась, наоборот, глянула на меня с вызовом, мол, давай, попробуй поругаться.

И рада бы была, но не сейчас.

— В чем же тогда Эйллар? — не дождавшись моих возмущений, Инари решила излить свои демону.

— Когда я уходил, стоял в трусах перед шкафом, — Асмодей явно приврал. Хотя кто его знает, я ничему не удивилась бы. Друг сдвинул Распорядительницу дворца в сторону и шагнул в мою сторону. — Итак, дай-ка погляжу на… Витые яй… рога Люцифера…

Что ж, примерно такой же отзыв я бы хотела получить и от кое-кого другого.

— Лина? — несколько ошарашенно уточнил демон, обходя меня кругом. Заметил шнуровку и присвистнул. — Решила палить из всех орудий? Я в хорошем смысле, если что, — спешно уточнил он. — Действительно богиня, без шуток.

— Спасибо.

Ас определенно добавил мне уверенности.

— Я могу попросить об одолжении? — друг обернулся к Распорядительнице дворца. — Не поможете нашему эльфу все же найти что-то новое поверх трусов? Право слово, неловко будет выпускать его в люди в панталонах, а он ну очень рвется на праздник.

Инари презрительно хмыкнула, но все же кивнула, собрала в корзинку свои швейные инструменты и ушла.

Веселье демона словно отключили.

— Ну и какого рожна ты задумала? — он немигающе уставился мне прямо в глаза. Золотисто-коньячные радужки чуть потемнели. — Не пытайся юлить, дорогуша, ты никогда не славилась любовью к провокационным образам.

— Просто не захотела парный с Эйлом, — попыталась вывернуться.

— Брехня, ты и не знала о нем до моего появления, — мотнул головой друг. — А если бы и да, это повод оголяться?

— Ты же сказал, что тебе нравится, — я отвернулась к зеркалу и сосредоточилась на расчесывании уложенных Инари локонов.

— Да, и догадываюсь, что понравится не только мне, — не желал отстать новоявленный моралист. — Лина, не делай глупостей.

Уже. Я уже сделала столько, что отказываться от финальной… глупо. Одни только ночные развлечения в одиночестве чего стоят, уже все подушки изгрызла.

— Ас, я просто в кои-то веки позволила себе немножечко раскрепоститься, — через отражение послала демону самый честный и невинный взгляд, на который была способна. — Между прочим, женщины красиво выглядят и просто для себя.

— Охотно верю. Правда. Но что-то терзают смутные сомнения в данном случае.

— Слушай, даже если кто-то и впечатлится, это ведь не значит, что он может на что-то рассчитывать? — пару раз даже хлопнула подкрашенными ресницами, будто раздосадована нелепыми подозрениями. — Ты веришь в мой здравый смысл или нет?

— Верю, — не без колебаний вздохнул демон. Частичка «не» так и читалась у него на лице. — Ты готова?

— Еще пару минут. Ты иди, я догоню.

Оставшись в одиночестве, я задумчиво постучала ногтями по туалетному столику. Надо было придумать, чем занять на церемонии доброго друга, отчего-то крайне озаботившегося моим моральным обликом, который я надеялась сегодня испоганить до неприличия.

*****

Я продержался неделю так, что можно было гордиться собой. Днем цеплялся за злость, что оказался для этой дьяволицы менее желанным, чем она для меня. За бешенство, вспыхивающее в груди каждый раз, когда я видел ее за завтраком: неизменно довольная, сияющая улыбкой, цветущая, как никогда. Тешил себя мыслью, что гнев держит меня в узде, не дает Лине понять, что я у нее на крючке со всеми потрохами. Злиться было проще, чем признавать поражение.

Но ночью все же срывался. Уставая вслушиваться в тишину в безуспешных попытках уловить момент, когда откроется дверь ее комнаты, чтобы впустить типа, что оказался на порядок удачливее, позволял себе утонуть в мыслях о ведьме. Все неизменно заканчивалось одним и тем же: остервенелое самоудовлетворение и отрезвляющий ледяной душ, помогающий лишь время от времени. Утром я ненавидел себя еще больше. Впрочем, эта ненависть тоже помогала держать рамки. Если становилось совсем плохо, приходилось скрываться на тренировочной площадке, моля всех богов, чтобы она туда не явилась.

На этом гребаном празднике я быть не хотел. Было не до веселья и прочей чуши, не до представления талиерам нового посредника Лины. Но в глубине души затаилась недобрая надежда, что я смогу найти ответ на вопрос, набивший мне оскомину. Может, она назначит посредником своего загадочного любовника? Или просто даст слабину во время праздника, позволяя вычислить его в толпе. Портить церемонию мордобоем я, конечно, не собирался, но вот после… Да, возможно, это было неправильно, глупо, ведь, в конце концов, этот хрен не виноват, что она выбрала его. И, естественно, сложно было его винить в том, что он не отказался.

Но кто сказал, что я обязан всегда быть мудрым и понимающим?

Правда, чтобы вычислить урода, стоило сначала отыскать тут саму ведьму. Я высматривал ее среди гостей, но безуспешно. Здесь было слишком много людей в черном с золотом. При этом среди огромного количества перемещавшихся по залу женщин я не видел ни одной, чьи волосы отливали бы на свету винным.

— Тебя пригласили в качестве особого почетного гостя, почему изображаешь строгого охранника? — насмешливый голос Лины раздался со спины.

Я развернулся к ней. И забыл, что хотел ответить.

Вчера специально подгадал так, чтобы время моей примерки (попытка поспорить с Распорядительницей двоца, что я не стану наряжаться, закончилась полным провалом) совпало с Лининым, чтобы заранее узнать, насколько все будет плохо. С собранными волосами, в черном платье ведьма была прекрасна, восхитительна. Но было терпимо.

То, что я видел перед собой сейчас, не имело ничего общего с тем видом. Словно на ведьму кто-то вылил золото, которое стекло по телу тонкой пленкой, так и застыло, рискованно обрисовав каждый изгиб. Казалось, что сияющее нечто держится на честном слове. Даже полупрозрачная тряпка сверху не делала хуже.

Я сглотнул, заставляя себя выровнять дыхание. Да и дышать вообще.

А потом отвесил мысленную оплеуху.

«Это не для тебя, не ради тебя».

Внутренний голос звучал вполне резонно, но тело не желало прислушиваться.

— Не люблю официальные приемы, — поморщился я и сам удивился, как ровно прозвучал голос. Тут же спешно посмотрел в сторону гостей, чтобы избежать соблазна пялиться в роскошное и совершенно недоступное декольте. — Ты что-то хотела?

— Да как-то уже не уверена, — ведьма неуверенно отступила на шаг. — Тебе что, ногу отдавили? Откуда такая мрачность?

— Лина, что тебе нужно? — выдержки надолго бы не хватило, а радовать ее очередным срывом не хотелось. — Гости не потеряют?

Краем глаза я видел, как она смерила меня долгим взглядом. Потом вдруг фыркнула, как рассерженная кошка, упустившая добычу, и быстро пошла как можно дальше, оставляя за собой пьянящий шлейф духов. Казалось, что я ее чем-то разозлил.

Стоило ведьме отойти, как я шумно выдохнул. Черт бы побрал эту женщину и ее игры. Не верю, что она не понимала, что творила, когда напяливала это подобие одежды.

Просто интересно, что такого должен был сделать ее загадочный избранник, чтобы заслужить подобное? Он в прошлой жизни спас мир? Умер праведником?

Как назло, теперь я просто не мог упустить Лину из виду, даже если бы очень захотел. Она скользила по залу, улыбалась гостям, приветствовала кого-то, охотно приняла бокал с напитком из рук советника Кристы, смеялась в ответ на слова мужчин, кокетливо склоняла голову, отчего вишневые пряди волос скользили по плечам и полуобнаженной груди.

В мою сторону ведьма больше не смотрела, целиком и полностью войдя в роль обманчиво великодушной покровительницы талиеров.

Я насторожился, когда Криста вместе с ней поднялась на небольшое возвышение в центре зала, чтобы объявить посредника. Что ж, сейчас посмотрим, кто это.

Лина чуть повернулась боком, вслушиваясь в приветственную речь Кристы, покачнулась, перенося вес с одной ноги на другую. Ветер подхватил тонкую накидку.
Воздух из легких вырвался с тихим проклятием.

Разрез.

Высокий, катастрофически высокий. Во всю длину платья, мать ее. Не оставляющий сомнений, что под этой золотой тряпкой больше ничего нет.

Тело отреагировало раньше, чем отключившийся разум. Треклятое желание вспыхнуло, как сухая трава от искры. Острая, ноющая тяжесть опустилась в низ живота. В брюках стало слишком тесно, и меня настигло отчаянное сожаление, что перед приемом не сбросил напряжение.

Я едва не сорвался на стон, осознавая, что неделя выдержки пошла псу под хвост так просто.

Вдох, выдох, глоток вина, которое показалось совершенно безвкусным.

Чертова бессердечная ведьма.

Вместо стона все же вырвался хриплый смешок. Нет, серьезно, в какой момент я вдруг поверил, что смогу что-то контролировать? До сих пор мне не удалось даже разобраться, что творится в голове этой сумасбродки, так откуда подобное опасное заблуждение?

Борясь сам с собой, я совершенно пропустил все представление посредника. Опомнился лишь на моменте, когда Лина уже спускалась вниз, благосклонно приняв руку какого-то гостя и покачивая бедрами. Смешно сказать, опомнился… Да я истек слюной, пожирая взглядом изящную ногу, мелькающую перед глазами как насмешка над моей призрачной стойкостью. Словно решив вбить последний гвоздь в крышку моего гроба, ведьма непринужденно сбросила накидку и отдала прислуге, на моих глазах взяла с подноса бокал, подхватила кого-то из членов Совета под ручку и повела за собой, мурлыча о дивном вечере.

Я пытался держаться на расстоянии, найти что-то еще, чтобы отвлечь внимание. Хотя и с трудом представлял, что может отвлечь меня от Лины и желания запустить руки под это золотое платье. Как дурак, провожал ее взглядом, невпопад отвечая на щебет пары каких-то настырных девиц, расспрашивавших, кто я и как связан с Покровительницей. Этот вопрос и вывел из себя. Если сперва я вежливо хмыкал или неопределенно мычал, то после него беспардонно попросил оставить меня в покое.

Потому что никак. Никак, ****ь, не был связан, как бы ни хотел обратного.

Когда ведьма незаметно для остальных ускользнула в сад, это не укрылось от моего взгляда. Ноги сами понесли следом. Иначе просто не мог. Она пропала из виду всего на крохотный миг, но внутри все неприятно напряглось.

Лина стояла в самом конце темной аллеи, прислонившись к каменной колонне и отрешенно уставившись в темноту, скрестив руки на груди. Даже сейчас, вдали от публики, отбросив все напускное веселье и кокетство, она все равно являла собой воплощенное искушение.

Не знаю, услышала ли она мои шаги или просто почувствовала, что не одна, но сразу повернула голову. На краткий миг на ее лице проступило предвкушение, которое довольно быстро сменилось не то досадой, но то раздражением.

— Что тебе нужно? — любезным ее тон назвать было нельзя.

Осознание ударило в грудь отравленным кинжалом. Она не просто спряталась от праздника. Ведьма ждала кого-то.

Очень похоже, что не меня.

*****

Я возненавидела этот вечер.

На приеме после церемонии было душно, шумно, отвратительно. Быть может, просто потому, что я злилась. На себя, на Гончего. На чертово платье, что постоянно норовило распахнуться в неудачный момент, долбаный разрез, в который пялились все, кто не попадя, туфли, натиравшие ноги. На всех вокруг.

Спектакль с платьем и кокетством был затеян исключительно для одного зрителя. Едва ли не единственного, кто оказался поразительно равнодушен к нему.

Впрочем, такой щелчок судьбы по носу я бы еще пережила, не первый мужчина срывался с крючка. Но Эйл, сам того не ведая, уничтожил последние крохи моего терпения. В отличие от Гончего, он по достоинству оценил наряд. Подкрался во время приема так незаметно, что я едва не подскочила, наговорил кучу изящных и откровенных комплиментов, безуспешно пытаясь наложить на меня свои лапы, а под конец выдал что-то вроде того, что «шлюшьи» платья предпочел бы видеть на мне лишь один на один в нашей спальне. Звучало в духе наших супружеских диалогов в прошлом, не поспоришь. Но если раньше подобное вызывало тахикардию предвкушения, сейчас спровоцировало колику отвращения. На его месте я бы благодарила всех эльфийских богов, что в тот момент вокруг было много людей, и догадливая Криста почти сразу отвела бывшего в сторону, якобы желая с кем-то познакомить.

А я поняла, что если сейчас не уйду, закричу. И всем станет ясно, что на прием к Сатону мне дорожка заказана.

В темноте сада стало чуть легче. Здесь было тихо, спокойно, шум торжества почти не доносился до слуха. Поэтому ничто не мешало мне костерить себя последними словами, испытывая глухое разочарование в собственной привлекательности.

Я никак не могла уложить для себя поведение Гончего. Сначала все эти его взгляды, намеки, предложения, от которых в голове появляются совершенно сумасшедшие мысли. В конце концов, ревность. И вот, когда я сама подошла (чтоб меня) — глухая стена равнодушия.

Мало того, что равнодушия, сукин сын одарил им только меня. При этом преспокойно ворковал с какими-то дамами из аристократического круга, лыбился другим гостям.
 
Может, Асмодей был прав? Я надумала что-то там, где было простое желание затащить меня в постель на разок?

Которое плачевно разбилось о мою ошибочно сработавшую интуицию.

Забавно, конечно, я думала, что с годами она будет обостряться, а не стрелять вхолостую.

Появление раздражающего элемента вышло чересчур неожиданным. Гончий выбрал совершенно неудачный момент прервать мое самобичевание и напомнить о своем существовании.

Я планировала устроить ему нервотрепку на сей церемонии? Что ж, самое время.

*****

Синие глаза ведьмы вспыхнули недобрым огнем. Но отступать было как-то поздновато.

— Ждала кого-то другого? — от этой мысли едва не перекосило.

Она пожала плечами, не глядя на меня.

— Не собираешься ответить?

Еще одно мимолетное движение плеч. Да какого дьявола?! Ее молчание выводило из себя больше, чем сарказм или подколки.

— Ты не ответишь?

— Какая разница, Дес? Тебе это так важно?

Важнее собственной жизни, похоже.

Я сделал еще несколько шагов к ней, сокращая ненавистную дистанцию. И вдруг сорвался, сам того не желая.

— Твою мать, какого черта ты творишь?! Это платье вдруг… Для кого… Зачем?
Безмозглый несдержанный идиот, который не в состоянии справиться с собственным гневом.

Ведьма помедлила всего долю секунды и развернулась ко мне. Посмотрела прямо в глаза, словно пыталась заглянуть еще дальше, в самую душу.

— Для того, кто уже неделю занимает все мои мысли, — наконец, ответила она, не пряча усмешки.

Кулаки сжались сами по себе.

— Тебя что-то забавляет? — искры странного темного веселья в ее глазах были столь очевидны, что с легкостью распаляли и без того не утихшую злость.

Лина засмеялась. Тихо, с таким странно царапающим слух звуком, что у меня в груди все вывернулось наизнанку. Она даже не пыталась скрыть, что упивается моей ревностью.

— Ох, Дес, — ее голос лился медом, но в нем было столько ласкового яда, что хотелось заткнуть ее, заставить замолчать, — ты был так угрюм и холоден эти дни. Неужели тебе все же есть дело до меня?

— Ты знаешь ответ.

Проклятие, слишком напряженно.

Ведьма сделала медленный шаг в мою сторону. Плавный, беззвучный, точно крадущаяся кошка.

Почему я ощущал себя почти двухметровой тупой мышью, завороженной красотой собственной скорой смерти?

— Знаю, — Лина подошла запредельно близко, настолько, что когда она обошла меня сбоку, голая кожа ее бедра на долю секунды обожгла руку. Мягкий голос скользил по телу, проникая под кожу, парализуя. — Но никак не возьму в толк, с какой стати ты решил, что имеешь право на ревность? Мы никто друг другу.

Я сжал зубы.

Она явно не понимала, по какой опасной грани ходит.

Я мог поклясться, что Лина заигрывала. Соблазняла. Но при этом говорила вещи, что били хуже ножей.

Тонкие пальцы прочертили невесомую дорожку у меня по спине.

— Прекрати… — процедил сквозь зубы, пытаясь успокоиться.

— Прекратить что? — невинно вскинула она брови, снова появляясь в поле зрения, теперь с другой стороны. — Говорить правду? Прикасаться к тебе?

Она снова двинулась, заходя на второй круг, но теперь уже в обратном направлении. Еще одно касание, теперь чуть более явное, дурманящий аромат, буквально скользящий у меня на языке.

— Ну и как результат? — я едва удержался от желания прочистить горло, попытался перевести разговор в другое русло. — Этот ублюдок оценил старания?

— Пока не знаю, — глаза Лины блеснули, ладонь промелькнула в опасной близости от моего паха.

Брюки давили так, что я старался лишний раз не двигаться. Но и стоять истуканом, пока она натуральным образом издевалась, не собирался. Я поймал ведьму за локоть и притянул к себе, практически нависая над ней, позволяя почувствовать, до какого состояния она меня довела, ощутить крайне шаткое терпение, которое она испытывала на прочность.

— Если продолжишь подливать масла в этот огонь, Лина, — голос был низким, севшим от плохо сдерживаемого возбуждения, глаза невольно заскользили по телу бессовестной ведьмы, оказавшемуся так близко, — рискуешь подпалить свою очаровательную задницу. Я не стану спрашивать…

— Да, было бы неплохо, если бы ты, наконец, заткнулся, — она бесцеремонно перебила, глядя снизу вверх, но при этом с невероятным превосходством. — Или отпусти меня и наслаждайся видом этой задницы, пока она удаляется прочь.

Какого?.. Почему это звучит, словно приглашение?

Давай, Дес, просто рухни в эту пропасть, если бездна зовет так ласково.

— Что, твой ночной гость оказался не столь хорош? — задетое мужское эго нашло самый неподходящий момент, чтобы напомнить о себе. Я слишком долго корчился в собственных фантазиях о ней, караулил ее дверь ночью, чтобы просто принять правила этой игры. — Настолько, что ищешь ему замену всего через неделю?

Она застыла всего на мгновение, а потом выдернула руку из моей хватки с резкостью, которой я никак не ожидал. Оскалилась в усмешке и отступила на шаг назад.

— Зацикленный придурок, — прошипела Лина, вложив в эту фразу столько презрения, сколько могла найти в себе. А запасы эмоций у нее были поистине неисчерпаемыми. — Знаешь, не буду больше мешать тебе и твоему себялюбию. Во всех смыслах этого слова.

Издевка в насмешливом взгляде была понятна, как никогда.

— Не смей сбегать! — сам не понял, как рванулся вперед, чтобы поймать паршивку.

— Не льсти себе, вшивый охотник, — ведьма с нечеловеческой грацией отступила еще дальше. Словно издеваясь, склонила голову набок, качнула бедром. — Я не сбегаю, а ухожу.

— Неужели? — азарт вспыхнул в крови ярче, чем когда-либо.

Вопреки собственным словам она отступала спиной вперед, будто не хотела оказаться уязвимой. Глаза неотрывно следили за каждым моим жестом.

— Как видишь.

— Ты же не думаешь, что можешь играть на моих нервах, а потом просто уйти, как ни в чем не бывало? — я продолжал медленно надвигаться, заставляя ее пятиться все дальше в тупик. — Снова?

— Посмотрим.

Тонкий каблук подвел ее в самый неподходящий момент.

Лина изумленно взмахнула руками, не ожидав что может запнуться. Она почти рухнула назад, рискуя приложиться спиной о небольшой фонтан.

Если бы я все же не успел схватить ладонь алаты и притянуть к себе, мгновенно сжимая вторую руку на ее талии.

Мягкое, горячее тело ударилось о мое. Ее руки уперлись мне в грудь, словно в попытке оттолкнуть. Правда, не слишком убедительно. Или она все же была слабее, чем мне показалось? Я чувствовал, как тяжело вздымается ее грудь, горячее учащенное дыхание обжигало меня сквозь рубашку.

— Ты упустил свой шанс минуту назад, — зашипела ведьма. — Убери руки!

— Черта с два.

— А как же твое «не коснусь»? — издевательски передразнила она, дернувшись сильнее.

— К дьяволу это сраное обещание, я был не в себе, когда сморозил подобную тупость.

Лина сердито вздернула подбородок, словно собиралась наговорить еще кучу гадостей, но ресницы неуверенно дрогнули, взгляд метнулся к моему рту, и она вдруг перестала отталкивать меня.

Сейчас или никогда.