Свой, среди чужих. Чужой, среди своих. Et cetera

(из сборника эссе «Малая проза»)
               

                «Найти своих и успокоиться» (с)


Если человека с белой горячкой привезли в соответствующее заведение, значит ли это, что ему помогли, наконец-то, добраться к «своим»? Ведь там же полно именно таких, как он! Вот, и я думаю, что – нет. Не значит. Зря усмехаетесь. Деление на «свой» - «чужой» значительно раньше светофора придумали. Вы в другие города необъятной Родины своей, когда-нибудь, выезжали? А за её необъятные границы? И как? Жители тех мест на «красный» - идут, а на «зеленый» - останавливаются? Вот ведь, везде всё одинаково. Смогли же, однажды, договорится! Признаюсь, во мне сей факт довольно долго иллюзорную надежду (не буду уточнять, какую) подпитывал… Одно слабое утешение, что «надежда умирает последней». Ну, то есть, сначала меня не станет, а потом уж её. Слабое утешение, но, хоть что-то.

… А, кто не знает сегодня, что такое домофон? В моих детстве-юности их точно не было, но с некоторых пор жизнь (особенно живущих в многоквартирных домах мегаполиса) формально изменилась: можешь набрать правильную комбинацию цифр и – веллком, товарищ! «Нажми на кнопку – получишь результат» (с). Так, нашими товарищами неизбежно становились не только почтальоны, врачи скорой помощи, сотрудники ЖЭКа, «мосгаз» и пр., но и, зашедшие погреться возле чугунных батарей и, нечаянно возле них же заснувшие, бомжи; «проходившая мимо» молодежь, регулярно устраивающая часа в два ночи, «философские дебаты» на широком подоконнике, отчего казалось, что это – не нижний пролет лестничной площадки, а тамбур вагона очень дальнего следования, по неудачной случайности оказавшийся аккурат возле моего «купе»… Код, он, понятное дело, код, но не шифровка же государственной важности.

Помните, был такой «мем с бородой»: «Товарищи! Среди нас есть такие товарищи, которые нам вовсе не товарищи» (с). Сказано – сделано. Относительно недавно в нашем подъезде установили новый домофон. Понятно, зачем: чтобы внутрь – уж точно только «свои». А если к живущим в подъезде своим (согласно прописке), другие свои откуда-то в гости прикатят, пусть те сами их и впускают: если что – сами виноваты. Ох.

И, действительно, «жить стало лучше, жить стало веселее»: количество товарищей на душу населения резко уменьшилось. Почтальоны теперь оставляют свои следы и извещения по ту сторону входной двери в подъезд; плотники, нашедшее «окно», чтобы осмотреть подвал по официальной заявке, могут заглянуть лишь в миллиметровую щель у порога, ну и т.д. Но это ещё не всё. Для того, чтобы чужие авто, в наглую, не бороздили полоску асфальта во дворе, вскоре будет установлен электронный шлагбаум. Возможно, даже два.

… Интересно, конечно, как с годами меняется собственное мироощущение. Очень хорошо помню, какой радостью и теплом наполнялась моя душа, когда мои бабушки или родители встречали «своих».  Массово это происходило во время праздничных народных гуляний: центре города, в парках, при посещении кладбищ (на Пасху) и др.  Кидались в объятья, прижимали к себе, похлопывали по спине, то ли смеясь, то ли плача не только великовозрастные бывшие соседи, но и те, например, кто работал в магазине по соседству, или учился (преподавал) во всех школах, расположенных, отнюдь, не в одном месте и совсем не поблизости… Поэтому, наверное, никогда не возникало недоверия, когда в живую или в фильмах я наблюдала, как встречаются фронтовики: своими были и те, кто делил окоп и осьмушку хлеба, и те, кто из последних сил, ценой своей собственной жизни, тащил раненого товарища, возможно, даже плохо говорящего на русском языке. С другой стороны, возможно и поэтому тоже мне долгое время казалось, что «любить всех» – просто красивые слова. Как, как вообще возможно любить одной любовью и своих близких, и добрых, хороших людей и, каких-нибудь циников, душегубов- кровопийц, да и просто тех, кто мне почему-то очень сильно не нравится?! Оказался, скажем, человек в эмиграции. Кто для него свои? Соотечественники, в первую очередь. Т.е., гораздо шире круга личных знакомств. Но, не все же подряд вообще? Врагов уж точно.

И вот однажды, очень хорошо помню, «когда и где», это чудо (ибо не только «от ума» или схожее с каким-то знакомым прежде ощущением, но как-то всё вместе, разом) произошло. Была я очень юна, когда мы с папой оказались на просмотре фильма «Солярис». Это был дневной просмотр и попали мы туда перед самым началом, так что папа успел лишь сообщить, что это – фантастика («Ясно, «сказка для взрослых», - подумала я))).  Вторая «счастливая случайность» (кроме того, что это был «Солярис» А. Тарковского) – никто не стал возражать против моего посещения кинотеатра. (Если кино считалось взрослым или оно таковым могло показаться билетёрше, – а такое тоже частенько случалось, – могли и «развернуть» обратно, к билетной кассе).

Зрителей в зале было мало. По окончании фильма мы вышли на улицу (было тепло, но времени года я не помню) и папа, улыбнувшись, спросил: «Ну, как?»  «Не понравилось», - честно сказала. Ещё бы! Я же, фактически, вообще ничего не поняла. Сказал, что – «фантастика», а это что? Полчаса показывают волосатое ухо на весь экран!))))

Однако, именно этот фильм на протяжении всей моей дальнейшей жизни оказался одним из важных для меня собеседников. С того самого дня.

Что же касается «любви ко всем». В фильме есть сцена, когда главный герой, не совсем хорошо себя чувствующей, идет, пошатываясь, по коридору межпланетной станции со словами, что, мол, по-настоящему полюбить можно только то, что можешь потерять: родителей, Родину… Но, как я уже сообщила, фильм я смотрела на протяжении всей жизни. И вот, когда душа искала ответ вопрос и недоумевала, а, возможен ли на него не «фантастический», а реальный ответ, он пришел. Но даже не в виде слов, а в виде визуального ряда. Произносивший монолог о любви главный герой вдруг остановился и стал смотреть в окно-иллюминатор, туда, где, гипотетически, должна была находиться Земля. Возможно, единственное во Вселенной место, где была понятная нам и вызывающая ответные чувства жизнь, и на которой, при этом, жили абсолютно разные («хорошие», «плохие» и «очень плохие»…) люди.  Я впервые посмотрела ТАК прочувствованно на всех, населявших нашу планету, с такой головокружительной высоты: с которой не столько видишь, сколько ВЕРИШЬ, что она там, вообще-то, есть; впервые посмотрела из окна иллюминатора далекой космической станции… с Любовью.

Да, то был, своего рода, инсайт, настоящий переворот, но… Те, кто догадывается, чем я пытаюсь поделиться, согласятся, что «словить» некое прозрение и т.п. (весьма радостное и утешительное, кстати, состояние) людям иногда удается. А вот – удержать… Про то же, чтобы вообще перевернуть всю свою прежнюю «оптику» и начать жить, отталкиваясь от «осознанного» (не знаю, как это точнее выразить) … Не мне, короче говоря, рассказывать.

Рассуждаю же я в данный момент вот о чем. При всей той катастрофической нехватки Любви, ощущаемой, по сути, всеми и вся (редкие исключения, лишь подтверждают правило) мы, как и в стародавние «выживательные» времена делим мир на «своих» и «чужих», будучи сами, по природе своей, и теми, и другими одновременно (!). Потому что… мы не светофор. Хотя бы.
Далее. Всё больше и оголтелее вешаем мы повсюду, куда бы не вступили, хитроумные замки, обносим всё и вся не перешагиваемыми заборами, кодируем/минируем зоны «на подступах»…  Не говорит ли всё это о том, что внутренний, органичный, врожденный и гармонично развитый (в идеале) механизм, обнаружения/притягивания «своих» и (ну, пусть пока будет) отталкивания «не своих» – мало того, что у нас, очевидно, поломан (как бы это не трактовалось и не описывалось), но мы всё равно продолжаем остервенело водружать баррикады извне, при том… что болит–то, внутри, в нас. И болит, и мечется, как компас на корабле, под который кто-то злономеренно топор подложил. И мотает человек, то – «право руля!», то – «лево руля!» То, кто одному берегу пристанет: («Вроде, свои?..»), то в другую сторону «примагнитится» («Те-то, что?! Мираж, показалось. А вот эти точно, свои, родимые! Ясно же. И… пощупать можно).

Впрочем, есть и такие, кто это вечное швыряние от «своих» к «чужим» (и обратно),  как раз широтой, всеохватностью души и считает, поэтому и не пугается, а, напротив, по-своему стремится к такому состоянию (дел) и радуется, временами, даже. (Не к месту, прошу прощения, вспомнилось: «Тебе не понять, ты не любила семерых сразу!» (с) /старый мем, каждый понимает в меру своей пошлости, как говорится/.
Или – как в песне (музыка – народная, слова – народные (международные))):

«По морям, по волнам,
Нынче здесь, завтра там.
По морям, морям, морям, морям, эх,
Нынче здесь, а завтра там!»

…………………………………………………….
Продолжение следует, короче))