Малый мемуар

                Первый раз в У-К я приехал 254 года спустя после основания города майором Иваном Лихаревым, уже с глубокими, свежими знаниями о прицепных и навесных плугах, плоскорезах. Основной целью экспедиции майора, помимо поиска золотых песков, было расследование злоупотреблений сибирского губернатора, я был намного скромнее, питал лишь надежды поступить в студенты и выяснить, наконец, что означает слово перспектива. День на третий, вернее среди ночи на четвертый день меня и прочую абитуру разбудили незнакомые грубые люди и вытряхнули наши карманы. Тут я начал понимать, что Николай Островский с его мучительной болью за прожитые годы мало может быть полезен в вопросах поддержания метаболизма.

Это обо мне.      Теперь о других.

Сакен А.             Спустя полгода я снова вспомнил слова писателя в пользу этого пятикурсника, когда он вывалился из двери соседней комнаты и сказал:
— Я не е.арь, я пьяница.
Его ждала, оказывается, подружка, настоящая куколка, а он сбежал, мало того сумел в темном коридоре сформулировать свое кредо, в простоте и краткости. Я осудил Секена за выхлоп, однако не мог не поразиться смелости его взглядов и изяществу изложения.

Иван С.              Я видел в нем репинского героя, то из "Ареста пропагандиста", то из "Отказа от исповеди". В  течение курсов эволюционировал несколько раз, то он со товарищи таскал из овощных магазинов старые ящики и крушил их ребром ладони, то ненавидел автомобилистов, сжигающих атмосферу, то репетировал позиции лотоса. Потом логично покончил с сектантством и возродился от первородного греха приобщением Христовой Церкви.

Коля С.             Отличник с ангельским ликом,  не экономил на парикмахерах. В то утро рюкзачок-побирушку с бутербродами в суматохе оставили на вокзале, так и уехали за город, катались на санках натощак, вернулись домой хмурые, к вечеру решили пошутить с чертом и голодной теткой —  послали К. опять на вокзал — рюкзачок целомудренно лежал целый день под скамейкой.
 
Юра Ш.              Увлекался легкой атлетикой, у него были кроссовки и прекрасный спортивный костюм, простроченный, из чистой шерсти. Одним зимним утром, когда наши все еще спали, Виктор из 423 по пути в умывальню включил свет, люстра из жестяных колец висела прямо над Юрой, он хотел защититься от жестокого излучения и легкомысленно кинул свои штаны прямо на кольца под 300-ваттной лампой,  штаны задымились, потом загорелись, все мы повыпадали из постелей и, задыхаясь в густом дыму, стащили таки штаны на пол, залили водой из чайника. На первую пару мы не опоздали, однако смрад пожарища принесли с собой на весь корпус "0", сидели тихо позади задних, едва ли не держась от горя за руки.

Виктор Ж.             Тот, который включил свет по пути в умывальню. Стоял у окна перед скелетом магнитофона с растяжками, резинками, противовесами, оттягивающимися до самого пола гирьками и запускал снова и снова обрывок магнитной ленты метра полтора с записью Pink Floyd The Dark Side of the Moon, ту часть, которая состоит из одного лу-лу-лу-лу. Ленты хватало секунд на семь. Когда он заходил в номер 420, первым делом открывал шкаф и видел там одно и то же — скрюченный сухарь с мышиной норой посередине. Шкаф скрипел и, как говорят южане, трусился, сухарь при этом со стуком перекатывался.

Вовчик П.            Никогда не посещал танцполов, заваливался на верхотуру с гитарой, кепка в цветочек и пел что-то некомсомольское. Однажды я застал его обедающим в Парфеноне, посмотрел в тарелку и сочинил:
— П.Вовка ест перловку, — он ответил тотчас, не стану повторять его рифму.

Толян Г.            Танкист. Как только увидел себя в списках зачисленных на первый курс, немедленно, чуть ли не в тот же день женился и снял домушку на берегу реки с ивами, практически дверь в дверь с университетом, на дорогу хватало 35 секунд, с учетом времени навешивания амбарного замка. Случай редкий, вряд ли еще такое было в истории мирового просвещения.

Надя К.             Только приехав в У-К, я искал канцелярию по абитурству. Из двери с большой золотой табличкой "Бухгалтерия" с бумагами в руках вышла Надя, лучи июньского солнца, залившие все за окном и у окна, прилипли к ее плодородным бедрам под короткой клетчатой юбкой. А я думал, что бухгалтеры не такие.

Виктор Ш.          Провокатор. Изготовил петарду, начиненную алюминиевой пудрой, в подарок ко дню рождения. Для увеличения зоны поражения гостей радостью поставил адскую машину повыше на шкаф. Часовой механизм, по счастью не сработал, пришлось разбрасывать пыль вручную.

Иван Г.              Обычно спрашивал:
— Вам кофе в постель, или нуйонахуй?
Но однажды сказал не так. Днем он попросил сегодня не приходить, я зашел только следующим утром за конспектами, Иван стоял, опершись на второй ярус кровати и смотрел в стену. Вернувшись после четырех пар, я нашел его в той же позиции, так же смотрящим в стену. Потом он спросил:
— Шура, четыре раза — это хорошо?               
Подружка, та самая И., от которой убежал Сакен, может и не ангельской красоты, но вполне себе небесной, четыре раза лишила Ивана девственности.

Серега Г.            За стенкой что-то страшно грохнулось и странно зашелестело, я вскочил, отворил дверь в номер 421, там посередине стоял босой Серега, по щиколотку в воде, кипящей скачущими золотыми рыбками и стеклянной крошкой разбитого аквариума, он был безмятежен, доброжелателен под "тремя топорами" и ничего не отвечал.

Надя К.               Второй курс привезли на птицефабрику, осень, дождь, стоим у конторы, мокрые, злые, ежимся. Идут мужики, дубленые на ветрах, в кирзачах и брезентах, сверкают белками из-под низких кепок, один краснорожий поселенец прорычал:
— Куда это все?
— За квасом! — ответила за всех Надя.

Джимми А.            Не так-то просто было ему поддерживать свежесть красных носков в жестких требованиях моды для коротких штанов, а в отсутствие стиральных машин в общежитии проявил трудолюбие и добрую совесть активиста. Особенно эффектно он выглядел в таких носках переходящим улицу на красный свет.

Эмма Б.                Поставила банку малинового варенья против снегопада на Покров и проиграла. Снег выпал уже хорошо затемно.

Владимир М.          Приехал к матери после долгого отсутствия. Встретились с  С.Д., обрадовались, закупились, пришли домой. Два холерика, руками машут, обо всем сразу. Было лето, где-то сбоку стоял прозрачный судок с воронкой. В.М удивился — что это? Л. стала рассказывать об экологическом балансе и методах борьбы с летающими насекомыми, как класть приманку и из чего ее делать. Тут радостный холерик Д. вмешался еще активнее, сказал что приманки этой может наделать в избытке. Со слов самого В.М, холерика хоть и в меньшей степени, однако очень достоверно изобразившего Д.:
— Говна туда, говна туда, говна!
Мух в доме и правда не было.

Витя П.             Летом спал на подоконнике растворенного окна на пятом этаже, привязавшись простынями к батарее, зимними вечерами спускался на второй этаж общаги подраться с дорожниками.


Михаил Л.           Вернулся со службы в офицерском мундире и надевал его всякий раз, когда надо было в чем-нибудь испачкаться, в тот раз мы раскрашивали вентиляционный люк подвала. Из дома вышел мальчик и горько заплакал.
— О чем ты, Витька?—- спросил Миха.
— Мультики страшные!
— Вот тебе мундир, будешь генералом, пока отец не придет! А генералы никого не боятся! —  Витька ушел, царапая асфальт полами дембельского кителя.


Сергей К.          Серега служил  в каких-то чукотских тмутороканях, привез оттуда оленьи рога, я подумал и придумал — зачем мне, человеку неженатому, рога, даже оленьи?  И снес их во вторсырье, да простит меня Серега.

Л.В.Б.             Добрейшей души доцент кафедры архитектуры, была тогда еще молода, с хорошим обонянием и в день Юриного бенефиса могла позволить себе подняться несколько раз по лекционным ступеням наверх, чтобы убедиться в пожарной безопасности аудитории. Мы из последних сил изображали невинность, только что принявшую обет целибата.

Павел П.           Восхитительный, увлеченный рисовальщик, у его мольберта всегда толклись зрители. Однажды П. так увлекся, что не заметил за спиной всю группу, мы следили за карандашом и миниатюрной гузкой художника, затянутой бархатными штанишками в клеш. Староста Цалко, отец двоих детей, глубокомысленно пробасил: — Ну и попка у Пашки!

А.Н.Г.             Человек добрый и обаятельный, профессор, первый профессиональный урок рисунка дал мне именно он, за четверть часа до окончания восьмичасового вступительного экзамена, сказавши: — Подотри вот здесь.
Миша К. Случалось мы донашивали отцовские рубахи, белые, производство «Дружба», Китай. Воскресным утром Миха не в духе стал одеваться, от рукава рубахи отвалилась пуговица и покатилась вдоль половицы к порогу. Пока она катилась, Миха успел надеть и штаны и прикурить сигарету. Мы с интересом смотрели, как она, оттолкнувшись от порога, описала последнюю спираль и исчезла в единственной дырке в полу.
— Китаец вредит, как может, — сказал Миха.

Турар Д.           В летнем лагере купался всякий раз перед сном, возвращался в эллинг, снимал мокрые трусы, надевал сухие. Одним вечером его сосед по нарам трусы спрятал, Турар искал, спрашивал, ему наконец трусы  вернули, вышедший из себя купальщик послал соседа громко и по некрасивому адресу. А в ту секунду заместитель директора лагеря по воспитательной части уже в третий раз пришел выключать свет, выключил и тотчас был послан по некрасивому адресу. Больше не приходил.

Галина Н.          Забыла шапку на окне в туалете, вспомнила через пару по сопромату, вернулась — лежит шапка, даже украсть никто не потрудился! Больше она ее не надевала, как никому не нужную.