Потрошители гнёздовских могил

Трудно представить степень осквернения могил наших предков, которое предпринимают некоторые археологи. Речь пойдёт о Гнёздовских курганах, что раскинулись вдоль реки Днепр (название арийское — «глубокая река»), где ветер, гуляющий меж сосен, до сих пор хранит отголоски тех погребальных костров, что когда-то освещали берега реки. Когда поднимаешься на курган, понимаешь, что под ногами не просто земля, а застывшая летопись, которую бесцеремонно искромсали лопатами исследователи позапрошлого века.
Владимир Ильич Сизов и Алексей Сергеевич Уваров словно стервятники накинулись на древние могилы. Конечно, мы должны сказать спасибо графу Уварову: он доказал, что предки жителей Костромской, Ивановской, Ярославской и прочих областей — вовсе не индоевропейцы, а финно-угры, но осквернение есть осквернение. Археологи, я желаю, чтобы ваши могилы так же были разрыты.
За разорение скандинавских и индоевропейских могильников Смоленской земли — территории Киевской Руси — они принялись в 1880-х годах. Так было установлено, что в оккупационном отряде Рюриковичей были в основном скандинавские наёмники, балты-кривичи и финны-меря. Их отряды покорили и обложили данью местное индоевропейское население. Так из слияния народов и возникла русская полиэтническая нация. От слова «Русь» — «и варяги те назывались Русью».
 
Рассказывает старший научный сотрудник отдела археологии ГИМа Сергей Юрьевич Каинов: «В Гнёздове два основных погребальных обряда — трупосожжение и трупоположение. Трупосожжения могли быть проведены на месте расположения кургана, или умерший мог быть сожжён где-то на стороне, а его останки — собраны в некий сосуд или берестяной короб и помещены в курган либо на место его расположения. Среди ингумационных погребений мы выделяем трупоположения в обычных могильных ямах длиной 2,5–3 м и шириной до метра, а также погребения в так называемых деревянных камерах. Это большие могильные ямы, изначально земляные, примерно 3х3 м в поперечнике, куда затем вставлялась деревянная домовина — сруб, в который помещались погребённый или погребённые. Затем это всё засыпалось. Трупосожжения — это первая и вторая половины X века; они совершаются на протяжении всего существования могильника. А трупоположения характерны для второй половины X века. С чем это связано — вопрос сложный. Возможно, это влияние христианства. Но тем не менее по христианскому канону никаких вещей при погребённом быть не должно, однако мы встречаем случаи, когда буквально вся погребальная камера завалена вещами: оружием, украшениями, рядом лежит верховая лошадь. В общем, вопрос до конца не решён» (с)
Речь идёт о банальном двоеверии.
Хорошо же поживились господа археологи! Где находится имущество из разорённых могил, мы никогда не узнаем. Небольшая часть попала в Государственный исторический музей, ещё меньшая — в музей-заповедник «Гнёздово», а всё остальное — неизвестно где. Массовое разграбление Гнёздовского могильника прошло с большим азартом.
 
Мы с княжной Кларой обошли все курганные группы, почувствовав энергетику и связь с предками. Перейдя железную дорогу, дошли до городища. Нам повезло: в это время на Гнёздовских курганах проходил исторический фестиваль, и мы сфотографировались с реконструкторами в «древних» одеждах. В духе и антураже фестиваля чувствовалась попытка восстановить разорванную связь времён. Это была не просто игра в прошлое — это был акт сопротивления забвению. Мы не грабители, не ищем клады и не реализуем их коллекционерам. Нам важно прикоснуться к энергетике места, к древности. Ведь Гнёздово — это не кладбище в привычном понимании, это портал, двери в другие миры. Истинное богатство этих мест не в золотых фибулах или серебряных гривнах, осевших в частных коллекциях или пыльных запасниках. Оно — в самой земле, в этом незримом токе, который пронизывает каждого, кто приходит сюда не с корыстью, а с почтением. Здесь, где Днепр продолжает свой вечный бег, мы ощутили себя наследниками великой судьбы, которую не в силах нарушить ни один корыстный археолог.

Путевые заметки, 2024