Личный агент императора. Роман. Глава 15

Глава 15.Война за мир.
    Любые переговоры рано или поздно подходят к концу. Переговоры между двумя императорами вступали в решающую фазу, и между участниками все чаще возникало напряжение. В первую очередь конечно же, из-за прусских дел. Александр в желании облегчить положение Фридриха Вильгельма упорно настаивал, чтобы французские гарнизоны были выведены из его крепостей. Наполеон отказывался понимать:
    - И это мой друг и союзник?! Вы предлагаете мне покинуть единственную позицию, с которой я могу угрожать австрийскому флангу, если Австрия нападет на меня?
    - Друг мой! Но кто сказал, что Австрия обязательно должна на вас напасть?
    - Разведка! Разведка друг мой, доносящая эту угрозу прямо из английских королевских дворцов!  Впрочем, если вы непременно требуете вывода войск, я согласен, но немедленно разрешу свой спор с Австрией! - это безусловно была угроза.
Перед лицом этой прямой угрозы российский император был вынужден несколько отступить и увести разговор в сторону. Позже, он  всячески попытается сгладить инцидент.
Когда несколькими днями позже, 4 октября, на знаменитом с тех пор представлении вольтеровского «Эдипа» в первом же действии Тальма произнес слова монолога: «Дружба великого человека есть благодеяние богов…» — Александр вдруг встал и протянул руку Наполеону.
    - «Мон шер ами»! Позвольте пожать вам руку, в знак божественного предзнаменования нашей встречи! Пусть этот мир станет результатом этой дружбы! – воскликнул Александр пожимая руку вставшего вместе с ним Наполеона.
Тот, конечно же, пожал ее, и, пока оба монарха задерживали рукопожатие, зал неистово аплодировал. Непосвященным казалось - вот оно освящение достигнутого соглашения и торжественное возобновление союза… Со стороны казалось, будто их союз нерушим! Однако, противоречия между странами никуда не исчезли. А потом, дала о себе знать и взаимная личная неприязнь императоров.

    Понятно, что в свободное от переговоров время, каждый из императоров старался поразить другого своей свитой. И если для Наполеона основным предметом гордости являлись полностью зависимые от него немецкие герцоги, то для Александра – талантливый и образованный чиновник Сперанский. Французский император, видимо, был достаточно осведомлен о месте Михаила Михайловича в Российском государстве, фактически он был вторым лицом после царя, поэтому уделял ему куда больше внимания, чем остальным русским. Забегая вперёд отметим, что, по завершении переговоров Наполеон вручил Сперанскому усыпанную бриллиантами золотую табакерку с собственным портретом и шутливо поинтересовался у Александра I:
    - Сударь, не изволите ли вы обменять такого вашего сподвижника на какое-нибудь европейское королевство? С удовольствием отдам! Выбирайте!
    - Я полагаю друг мой, что у вас таких талантов много! Стоит только поискать! А насчет королевства, … разве что только на Францию!  - пошутил Александр и улыбнулся.
Наполеон шутку понял, и принял, хотя момент был серьёзный.
    - Ха-ха-ха-ха! – рассмеялся французский император, - Францию мой милый друг, можно только завоевать!
Пророческое утверждение! И уже второе!
    Через несколько лет, Александр Павлович Романов, император Всероссийский, войдёт в Париж во главе своей гвардии, а Александр Иванович Чернышев, уже полковник русской императорской армии, будет среди первых отрядов русских войск, вошедших в Париж! Так сбудутся оба пророчества, и Чернышева и Александра!
Но это потом. А пока, переговоры.

    Переговоры шли своим чередом, и монархи встречались почти ежедневно! Особых результатов небыло, благо русский император умел искусно лавировать между решениями, по сути ничего не обещая Наполеону.
А потом в беседах со своим советником Талейраном, Наполеон давал волю эмоциям, жалуясь ему на хитрость «этого византийского грека». Талейран кивал своему императору и горестно вздыхал, слушая его жалобы на неожиданное упорство, проявленное царем в ходе переговоров. Знал бы Наполеон, кто виновник всех этих трудностей. Впрочем, они друг друга стоили, великий Наполеон и его не менее великий Талейран!
    Все изменники, всегда ищут себе моральные оправдания, оправдания их измены как поступка. У Талейрана были оправдания, понятные тем, кто платил изменнику, - он хотел остановить Наполеона! В его бессмысленной и ненужной, как он потом позже напишет, для Франции экспансии! Именно поэтому, он герцог, князь и прочая, и прочая, сливал секретную политическую и военную информацию императору Александру! И, кстати сказать, не только ему, но и австрийскому императору, через Меттерниха, - другого весьма известного и плодовитого дипломата той эпохи, - эпохи Великих!
    - Я не вижу выхода из этой мышеловки Шарль! Но я чувствую, что он есть, он где-то рядом, я чувствую его! – император стремительно носился по комнате, заложив руки за спину, как он делал, когда разговаривал сам с собой. Его слушатель, князь Талейран Перигор сидит в кресле и следит за движениями Наполеона. Он знает, что в такие моменты нужно просто слушать монолог рассуждающего Наполеона. И молчать. Молчать, пока сам Наполеон не спросит. Иначе, ты рискуешь нарваться на недовольство и ругань. Взвинченный император, очень несдержан. Так зачем же нарываться на неприятности?
    - Почему ты молчишь Морис? Тебе есть что мне посоветовать? Ты же мой советник в конце концов! Заметь, первый и самый приближенный, - раздражённо бросил император.
    - Вы меня не спрашивали сир! Пока вы рассуждаете, я смиренно жду, когда вы меня спросите! – пожал плечами Талейран.
    - Мне донесли, что ты встречался с Меттернихом! Это правда – перескочил вдруг Наполеон на другую тему. – Что от тебя хотят австрияки?
    - Врут, Ваше императорское Величество! В глазах Господа врут! Завидуют, и врут!
    - Понятно. Вы как всегда темните князь. Учтите, узнаю, не сносить вам головы!
    - Я не достоин вашего гнева государь, - поклонился Талейран, чтобы скрыть лицо, которое изображало отнюдь не печаль, по словам императора.
    - Вы? – вдруг взорвался Наполеон, - Да по вам гильотина плачет вот такими огромными слезами! - продемонстрировал он свой кулак.
    - Всё в вашей власти сир, но за что?
    - Если бы я знал, …
    - Что касается вашего вопроса сир, «кнут и пряник», - пока никто ничего нового не придумал, со времен Маккиавелли!
    - М-да! Вы его достойный ученик князь, - пробормотал Наполеон, задумавшись.
«Говорят Боги Олимпа сами были весьма склочны! Мне до вас государь, как до Юпитера на горе Олимп!» - подумал Талейран, отводя глаза в сторону.
    - Хорошо. Что вы конкретно предлагаете?
    - Я предлагаю государь, сначала что-нибудь Александру подарить, что-нибудь существенное, что ему понравится, а потом его чем-нибудь напугать!
    - Но я ему уже и так подарил Финляндию! Хотите, чтобы я ему подарил и Швецию?
    - Не так кардинально монсеньор! Что-нибудь попроще, - поморщился Талейран.
    - Ну хорошо, а напугать чем? Например?
    - Ну, например, имитировать попытку покушения! Не настоящую, а так, чтобы осталось место для «подумать».
    - Вы предлагаете мне обмануть особу императорской фамилии одной из ключевых держав этого мира? – с удивление воззрился на него Наполеон.
«Можно подумать это не ты расстрелял наследника престола Бурбонов!». О том, что предложил Наполеону это операцию именно он, Талейран предпочёл не вспоминать. Но вслух возразил
    - Государь! Между «попыткой» и «покушением», огромное расстояние! Попытка, - это намёк. Покушение, - это уже выстрел! Я не предлагаю стрелять в Александра, я предлагаю ему намекнуть… Русский император не полководец, но он очень проникновенный и мыслящий политик. Я думаю, он поймёт намёк, сир!
    - А если нет?
«Этот хитрый грек, распознает подделку за версту! Да и мы шепнём куда надо» - подумал князь, и ответил императору:
    - Если нет, тем хуже для него. Мы повторим намёк, в другой интерпретации. У Господа сир, тысяча путей, - Талейран поднял глаза к небу.
    - Ну что-ж, поручим этому бездельнику Фуше! Назначьте ему аудиенцию на вечер!
    - Слушаюсь монсеньор! - Талейран поклонился и устремился к двери. Он устал слушать ругань Наполеона, и теперь с радостью удалился, благо есть повод.
    - И не забудьте прибыть ко мне с отчетом! – крикнул ему в спину император.
    - Всенепременно сир! – ответил Талейран «двери», и не оборачиваясь закрыл её за собой. Иногда даже самые великие благодетели бывают надоедливы. Можно подумать он первый пугал Мориса гильотиной ?!

    Причиной неуспеха Наполеона в переговорах было «сердечное согласие» между Талейраном и российским императором. Оно приводило к тому, что на встречи Александр приходил уже осведомленным обо всем, что собирается говорить союзник, а потому успевал подготовиться к умелому уклонению от любых его предложений.
Как-то устав от глухого сопротивления своим планам, Наполеон вышел из себя, швырнул шляпу на пол и принялся ее топтать.
    - Почему всё так тяжко? – вскрикнул он.
Русский император, с подчеркнутым достоинством и довольный, что заставил соперника потерять лицо, улыбнулся:
    - Вы вспыльчивы сударь, а я упрям! Гневом от меня ничего не добьешься. Давайте беседовать и рассуждать, или я ухожу, - с этими словами он направился к двери.
Наполеон удержал его.
    - Александр, брат мой, погодите, простите за мой срыв, давайте обсуждать!
Переговоры продолжались в сдержанном, даже дружеском тоне, но дело, естественно, не продвинулось вперед. «Ваш император упрям как осел, - бросил потом Наполеон Коленкуру, послу Франции в России, как будто тот был русским.
 Он притворяется глухим к тому, чего не хочет слушать…» К слову  отметим, что русский
 царь и вправду был несколько туг на левое ухо. Но, традиционной послеполуденной прогулке двух монархов в тот день ничего не помешало. Чтобы создать хотя бы видимость выхода из тупика, император Наполеон взял с Александра слово чести, что тот поддержит Францию, если Австрия начнет боевые действия первой, но ведь тот и раньше с легкостью давал такое уверение… Был ли успех?

    Вечером они гуляли в окрестностях Эрфурта, и разговор зашёл о супругах. Французский император пожаловался, что его Жозефина, никак не может ему родить наследника.
    - Увы, «мон шер ами», я вынужден развестись с ней. Мне нужен наследник престола!
    - У вас совсем нет детей сударь?
    - Дети у меня есть! Побочных детей у меня много, а вот прямого наследника нет. И кстати, как вы отнесетесь к тому, что я сделаю предложение ваше старшей сестре Екатерине?
Вопрос застал русского императора врасплох. Но он быстро нашелся.
    - Увы друг мой, но Екатерину никак нельзя сватать! Она уже обручена! Сами понимаете, слово императора, … через это увы не переступить. – с видимым сожалением ответил Александр. Это была неправда, на самом деле Екатерина не была обручена, но отдать её за Бонапарта?! Нет! Александр даже в плохом сне не мог себе представить, что он породнится с этим безродным сыном адвоката.
    - Хорошо. Тогда отдайте за меня младшую сестру, - Анну!
    - Ха-ха-ха-ха! Сир, вы шутите?
    - Но почему «мон ами»?
    - Аня?! Дорогой Наполеон, этой дитятке всего 13 лет! Она ещё ребенок, которому нужно играть в куклы! Какая жена? – воскликнул Александр.
    - Ну, рано или поздно она вырастет мой друг.
    - Рано или поздно, -да! Давайте подождём друг мой? Мала она ещё для замужества. Пусть подрастёт!
Дальше они уже гуляли молча, каждый погрузившись в свои думы. Наполеон явно был недоволен результатом беседы, но, … впереди было время.

   На следующий день, после обеда, Наполеон показывал Александру свою походную ставку в прошлой войне с Пруссией. Императоры рассматривали временные павильоны, в которых были развернуты меловые доски для рисования, раскладные столы с картами, стулья.
    - Любопытно! – одобрительно кивнул Александр, - У нас такого полевого штаба нет. Мы свои штабы, располагаем в населенных пунктах. Так проще, и в смысле снабжения, и в смысле охраны. Кстати, если ставка полевая, то где вы отдыхали «мон шер ами»?
    - Здесь же. – Наполеон развернулся, зашагал к одной стенке павильона. Подойдя ближе, он протянул руку и развел шторы, показав отдельный зашторенный уголок, в котором была развернута его походная кровать.
Александр подошел ближе, чтобы посмотреть.
    - Вот так выглядит ваша походная кровать?
    - Да брат мой, она сделана специально для меня, раскладной. Возят в отдельном ящике, на телеге. Когда надо, выгружают и раскладывают в нужном месте. Я даже в поле или на охоте могу спать в своей кровати, - ответил Наполеон потрясённому царю.
    - И она удобна?
    - Вполне комфортно, как обычная кровать, только раскладная, чтобы её можно было возить с собой, а не спать на сырой земле!
Александр подошел, потрогал саму кровать, матрас, подушку. Его изумлению небыло предела. «Всё же, насколько французы в этом вопросе более щекотливы. Русским и в голову не пришло создать нечто похожее. Мы стойко переносим тяготы и лишения воинской службы» - подумал император, а вслух сказал.
    - Да, думаю очень удобная вещь! Жаль, что у нас таких нет!
Наполеон обернулся к нему и неожиданно предложил.
    - Александр, я дарю вам эту кровать! Пусть она сослужит вам, как служила мне, в любых полевых условиях. Я уверен, за это, вы будете вспоминать меня только по-доброму. – улыбнулся император Франции.
Ошеломлённый Александр, смог только покивать головой, и пожать руку Наполеону. Он не ожидал такого жеста.

    Внешне ничто не обнаруживало серьезных разногласий. Государи продолжали расточать друг другу знаки личной симпатии. Вместе присутствовали на смотре 17-го легкоконного полка, вместе смотрели «Федру» Расина, вместе в одной карете 6 октября поутру отправились в Эттерсбергский лес на охоту.

    Для императоров собрали навес, где их Величества могли остановиться, размять затекшие от скачки на лошади ноги, пропустить рюмочку горячего напитка, и закусить естественно. Какая же охота без закуси?
Пару часов, Величества скакали за кабанчиками и лисами вдоль лесных угоди, то загоняя, то отстреливая цели. Наконец, уставшие но удовлетворённые, они остановились у навеса, под которым уже стоял стол с напитками и закусками.
    - Мо нами, - начал Наполеон, - здешние леса богаты дичью, так что мы ещё успеем нагнать свою. Предлагаю, выпить за успех, и отдохнуть немного.
    - С удовольствием друг мой, - ответил ему Александр, и сел в ближайшее кресло.
Мажордом, сопровождающий их на охоте, налил жидкость в бокалы и подал императорам.
    - Друг мой, давайте выпьем, за то чтобы встречаться с ружьями в руках только на охоте! – воскликнул Наполеон.
    - Поддерживаю, Ваше Величество, и хочу добавить – всегда! В том смысле, чтобы вообще не воевать, а договариваться. – ответил Александр.
Некоторая корректировка тоста не особо понравилась Наполеону, но он не подал виду. История как известно не имеет сослагательного наклонения. Наполеон после этого воевал ещё пять лет! Из них три с Россией, пока не отрекся от престола и не был сослан на остров Святой Елены.
В этот момент, к Наполеону прискакал его начальник охраны и доложил императору что организатор охоты маршал Бертье, просит подойти на минуточку чтобы оценить план. Император Франции кивнул, и повернувшись к Александру сказал:
    - Друг мой, я сейчас буквально на несколько минут отойду, мой маршал к сожалению, без меня не может принят решение. Я надеюсь Ваше Величество, вы без меня не успеете заскучать, - Наполеон вопросительно наклонил голову вправо.
    - Да, конечно «мон шер ами», дела службы священны! – кивнул Александр.
Император Наполеон повернулся и удалился за посыльным.
Александр I остался один, и тут же нахлынули мысли и воспоминания.
«Матушка переживает, выйду ли я отсюда живым, или меня постигнет судьба испанского короля? Или ещё хуже герцога Энгиенского? Да, но у герцога Энгиенского небыло Талейрана! А у меня он есть. И князь как раз предупреждал, что такое мероприятие плаируется».
Охрана стояла поодаль, чтобы дать императорам свободы общения, не боясь, что кто-нибудь будет подслушивать. Наполеон отнюдь не уверен, что в его окружении нет шпионов, … как минимум Англии.
В этот момент, …  из близлежащих кустов высунулся ствол штуцера. Повел в право, влево и тут же раздался выстрел. Следом за ним ещё один!
Император вздрогнул от неожиданности, хоть и понимал, что где-то тут это и должно произойти, но всё равно началось неожиданно.   
    - Охрана! - крикнул император и обернулся в сторону выстрела. Кусты шевельнулись и
 затихли. Охранники, выхватили свои шпаги и револьверы,  тут же подбежали и прикрыли императора своими кирасами, одновременно стараясь увидеть откуда стреляли. Штаб-ротмистр Чернышев, который был предупреждён заранее и был в готовности, рванул наперерез убегающему стрелку.
«Эх, … не успеть! Лошадь, лошадь нужна», - подумал бегущий Чернышев, обыскивая глазами пространство в надежде заметить убегающего стрелка. Но нет, нигде ничего не шевелилось, и казалось даже воздух остановился.
Чернышев остановился и внимательно оглядел пространство. Наконец, заметил на краю поля еле заметно шевельнувшиеся ветви дерева. Туда!
Он снова рванул что есть мочи, в надежде хоть увидеть кто это. Через несколько минут бега, штаб-ротмистр очутился у обрыва, которые уходил вниз метров на тридцать если не больше! Внизу, стояло две лошади, и человек с капюшоном на голове держащий лошадей под уздцы. Откуда-то сбоку выскочил второй, и они вскочили в седла! Лошади тут же пустились в галоп! Чернышев достал пистолет из-за пояса и прицелившись выстрелил.
«Далеко, черт!» - подумал он. И в этот момент, одна из лошадей споткнулась и рухнула вместе со всадником! Тонкий лучик надежды неожиданно проскочил в голове, … и тут же потух.  Второй всадник встал, прихрамывая подскочил к напарнику и с его помощью быстро взобрался на круп второй лошади.
«Далеко не уйдут! Если только здесь поблизости у них нет смены лошадей» - подумал Чернышев, и побежал обратно.
    В лагере был переполох. Император Наполеон распекал свою охрану! Кругом бегали люди, седлали лошадей, кто-то собирался за кем-то в погоню. «Впрочем, если знать кого догонять и куда они поскакали заранее, то может быть и догонят», с сарказмом подумал он.
    - Государь! Увы, я не догнал. Они спустились с обрыва, наверное, по верёвке. Внизу их ждали лошади. Было далеко, но я выстрелил. Кажется, ранил одну лошадь! Но оба всадника ускакали!
    - Я немедленно пошлю за ними погоню! – решительно заявил Наполеон.
Александр смотрел куда-то в даль к опушке напротив, и молчал. Казалось, царь не присутствует в этой коллизии, он мысленно где-то в другом месте. Но, он неожиданно сказал:
    - Я думаю, не стоит друг мой. Врагов и у вас, и у меня достаточно. А уж желающих чтобы мы не достигли договорённости и не подписали договор, и того больше. – он обернулся к Наполеону, и уже заявил напрямик. У наших врагов император, сто дорог, а у вашей гвардии только один путь!
Наполеон замер! Где-то он уже слышал эти слова!
Он резко обернулся, и посмотрел на Александра. «Неужели он знает?» - подумал Наполеон.
Но нет. Лицо русского царя было безмятежно, как будто только что ничего не произошло.
«Однако, выдержка у него! Грек! Хитрый византиец!».

    Чтобы не искушать судьбу, вернулись загодя, и вечером вместе обедали у великого герцога Саксен-Веймарского в компании шестнадцати весьма заметных персон европейской истории.
    Чтобы как-то затушевать неприятный инцидент, за столом рассказывали об исторических событиях. Зашла речь о Золотой булле, которая вплоть до учреждения профранцузского Рейнского союза в 1806 году служила конституцией и определяла порядок избрания императоров упраздненной Священной Римской империи, число и обязанности голосующих и прочее. Рассказывая обо всех этих подробностях, принц Карл Теодор фон Дальберг вскользь упомянул, что булла была принята в 1409 году.
    -  Полагаю, вы ошибаетесь, - вдруг вмешался Наполеон. - Это произошло в 1336-м, в царствование Карла IV!
    -  Да, вы правы, Ваше Величество, — смутился принц, - теперь я это припоминаю; но как случилось, что Ваше Величество так хорошо осведомлены о подобных вещах?
    - Когда я был подпоручиком артиллерии… - начал Наполеон и заметил, как присутствовавшие невольно вздрогнули от неожиданности. Он на секунду осекся и с улыбкой продолжил:
    - …когда я имел честь быть простым подпоручиком артиллерии, я провел три года в гарнизоне Валанса. Я не любил общества и жил довольно-таки уединенно. Счастливый случай поселил меня рядом с одним книготорговцем, просвещенным и любезным человеком. За три года службы в гарнизоне я перечитал всю его библиотеку и с тех пор ничего не забыл, даже о предметах, не имеющих особого отношения к теперешним моим занятиям!
    Это было чистой правдой. И великим своим успехам император был в немалой степени обязан удивительным свойствам своей памяти и не менее удивительной способности заниматься многими важными делами одновременно.

    Тем временем, Наполеону стало совершенно ясно, что обсуждать больше нечего. Позицию русских в угодную для Франции сторону подвинуть никак не удастся, и собственно незачем зря терять время.
В пятницу 7 октября министры Румянцев и Шампаньи с секретарями приступили к подготовке окончательного текста Эрфуртской конвенции, а императоры для время препровождения отправились на бывшее поле сражения при Йене, где двумя годами раньше Наполеон разбил пруссаков. Тогда Александр был союзником Пруссии, а теперь победитель Наполеон непринужденно рассказывал ему о подробностях боя. Более того, оба завтракали под тентом, а перед их глазами войска воспроизводили картину баталии.    «Йенское действо» было частью официально-парадной стороны эрфуртского свидания, которая, собственно, и заняла все, формально оставшиеся дни. Снова спектакли, балы, приемы, «милые» символические жесты вроде случая, когда царь заметил, что забыл взять на очередной смотр войск свою шпагу.
Бонапарт предложил ему свою, а Александр, принимая, торжественно изрек:
    - «Я никогда не обнажу ее против Вашего Величества!».
Обмен подарками, среди которых и великолепные несессеры из позолоченного серебра, и севрский фарфор для русской императрицы…
    В среду 12 октября союзная конвенция была подписана министрами и тут же ратифицирована обоими императорами!
Преамбула и три первые статьи просто подтверждали уже бывшие тильзитские соглашения и устанавливали главную цель, к которой стремились стороны: всеобщий мир!
    Еще договорились «предложить» вступить в диалог Англии, причем непременными условиями таких переговоров с «врагом континента» считать признание Лондоном:
а) присоединения Финляндии, Молдавии и Валахии к России,
б) нового порядка вещей во Франции и Испании…
Еще «обменялись» определенными гарантиями сохранения целостности для Турции. Скрепя сердцем, русский императора согласился. Александр I опять подтвердил, что выступит в войну на стороне Наполеона, если австрийцы нападут на него.
    В пятницу наступила пора прощания. Неожиданно оно контрастировало с бодрым фоном самой встречи, - истинные чувства в известной мере всё-таки прорвались.
Наполеон и Александр молча выехали из города верхом по дороге в Веймар. И около того же места, где почти три недели назад они встретились, - расстались. Расстались как братья и союзники, формально, во всяком случае…
Второй сын корсиканского адвоката, бывший артиллерийский подпоручик и якобинец, долго смотрел вслед удалявшейся карете праправнука Петра I. Потом он медленно повернулся и направил лошадь обратно, храня полное молчание.
По воспоминаниям известного Анна Жана Мари Рене Савари, будущего министра полиции, с ним никто не решался заговорить, так он был мрачен. Тем же вечером император покинул Эрфурт.
    Примерно в это же время Александр написал несколько слов матери: «Мы покинули эрфуртскую крепость,- намекая на несостоявшееся пленение, - И с сожалением расстались с императором Наполеоном. Пишу Вам из Веймара…»

    Что бы ни говорили скептики о роли личности в истории, а мировая политика, что сегодня, что 200 лет назад, сильно зависит от взаимного расположения ее главных фигур, от их характеров, способностей, трезвомыслия, обходительности, от того, кто из них сможет очаровать или обмануть другого. Ну а сделать это, понятное дело, можно лишь при личных встречах!