Красный уголок

- Дядя Эйнштейн, - дошла очередь и до дяди Эйнштейна.  Вы такой умный.
- Если я такой умный, то почему ты принимаешь меня за дурака? – это был один из парадоксов британского ученого Эйнштейна.
- Для связки слов, - у Верки на все был ответ, прям как у тети Иры.
- Продолжай, - британски ученый Эйнштейн приготовился слушать.
- Мы люди маленькие… - было начала Верка.
- Эту часть церемонии можно опустить.
- А куда нам податься? – с середины продолжила Верка. – Кругом стращают. И свои и наши…
- Из чего можно сделать вывод, - британский ученый Эйнштейн любил делать выводы. – Что свои - это не наши, а наши – не свои, а ненаши это свои, но не наши… - у Эйнштейна закружилась голова, и он упал со стула.
- Вы, когда думаете, головой не вращайте, - подсказала Верка.
- Все британские ученые вращают головой, когда думают, - дядя Эйнштейн вернулся на стул. – На ученых советах, на коллоквиумах…
- На заимке, - прибавила Верка.
- Абсолютно! – дядя Эйнштейн неожиданно обрадовался. – Мы не умеем играть в футбол, но лучше нас никто не умеет вращать головами. – Эйнштейн снова упал со стула.
- Вы так сильно не думайте, а то полы еще не мыты.
- Заодно и меня отмоете, - это было гениальное британское решение.
- Так в какую сторону, куда бояться? – Верка вернула британскую корону в исходный фарватер. – Подскажите, как британский эксперт по Восточному сектору.
- Политика – это умение продавать…
- Воздух?
- Воздух существует, - сделал очередное открытие британский ученый. – Продавать то, что не существует.
- Мне бы попроще, - жалобно попросила Верка. – Налево или направо?
- Например, на Марс полетят самые достойные, - дядя Эйнштейн стал гутарить попроще. – Ни я, ни ты не собираемся на Марс, но в голове помимо нас щелкает мозжечок – как это мы не полетим? А чем мы хуже? Кто такие эти достойные? Опять коррупция? По блату? – Дядя Эйнштейн неплохо выучил местный народный говор. – Или бензина не будет - надоть потерпеть. Тебе не нужен бензин, ты ничего не терпишь, но тебе становится плохо, что фьючерсы упали. Мозжечок без команды работает типа, как жить, если бензина не будет? Опять терпеть, сколько можно? И все на пустом месте.
- А если, Верка догадается, что ей не нужен бензин? – Верка впервые заговорила о себе в третьем лице.
- Логика присутствует и у того, что не существует, - дядя Эйнштейн в политике был докой. – Если бензина нет, значит, цены должны расти рассуждают политики и барыги, следовательно, должно быть плохо. А если плохо, то ты должна помочь стране, то есть барыгам…
На самом деле тут нет никакой связи, кроме мошенничества. Тебе продают пустоту, ты покупаешь ее на свои кровные. У тебя в голове для пустоты отдельный красный уголок, куда политики и барыги срут конкретно каждый день. Это твой красный уголок, поэтому ты его никому не отдашь, а чтобы не забыть куда срать, то есть, что это родина…
- Вы такой умный, - теперь Верка вкладывала в это выражение другой смысл. - Что же проиграли аргентинцам?
- Честно?
- Даже и не знаю.
- В спорте, как и в жизни - побеждает не мастерство, знания или интеллект, а грязная игра. Аргентинцы знали, что в честной борьбе, где футбол на футбол им не выстоять. И они просто сломали нашу британскую машину. Кстати, у аргентинцев и многих других команд - это стандартная тактика, когда перед ними сильный соперник. Опытный тренер должен был сразу прочухать эту ситуацию. Домашняя заготовка любой команды. Сначала грубый грязный прессинг, чтобы сбить настрой, ритм, а потом играют свою игру. Сколько раз отличные команды уступали хулиганской тактике, полагая, что выедут на мастерстве. Особенно бразильцы. Не выехали. Жизнь как бумеранг, как карма. Макаки выиграли стеклянные бусы - мы взяли Фокленды. Грубо, грязно? – Нет, взаимно. Это карма. Вы выигрываете в одном месте, мы берем реванш в другом. Часто тихо и незаметно…
- Вы говорили про красный уголок, - Верка помахала перед Эйнштейном платочком.
- Совершенно верно, - Эйнштейн спустился с Фоклендов на землю. – Вся политика, все прогнозы, все страшилки – это пустышки, не имеющие к тебе или мне никакого отношения, но социальные нарративы возвели пустоту в ранг государственной важности, в ранг права и наказания. И люди приняли эту чушь. Это как построить фабрику по пошиву невидимых платьев для короля. Набрать штат работников и сотрудников, платить зарплату, устраивать показ… Издать законы, например, кто порвет невидимое платье, тому срок, тот преступник. СМИ, телек, бюджет, дума,  министры и готово общество идиотов, которое мы имеем. Да, кто-то из вас знает точно, что нет никакого платья, но если он уволится – его место займет другой, а бунтовщик сдохнет с голоду, за свою принципиальность. Чем эта пустышка отличается от другой пустышки – веры в ничто, в бога?  - дядя Эйнштейн перестал на время вращать головой. – И тут мы плавно переходим к частной собственности.
- Я сама хотела плавно перейти, но вы меня опередили, - Верке не везло с самого начала. – Все говорят о частной собственности, как о восьмом чуде света, а с чем ее едят - никто не знает.
- Почему НЭП спас большевичков? Почему, когда народу не мешают, он может свернуть горы? Кто спас расею в 90-е от ваших реформаторов? – это была разминка.
- Это я у вас хотела спросить.
- Инопланетяне, - как бы вскользь обронил британский ученый Эйнштейн.
- А я говорила! – Верка заплясала по комнате. – Инопланетяне существуют! От народа скрывают правду!
- Мадмуазель, я пошутил, - это была серьезная британская шутка, требующая специальной подготовки. – Допустим, ты чиновник и захотел поесть и что-нибудь купить. Нет проблем, делаешь доставку булочек и расплачиваешься из зарплаты, которую тебе выдают в кассе. Все работает как часы. Нет воды, отдал распоряжение, нет тепла – приказал. Ничего делать не надо, абсолютно. Только отдавать приказы и распоряжения.
- А если все равно нет воды? – Верка умела рассуждать. – Значит, выпили жиды?
- Значит, виноваты плохие бояре, а у плохих бояр – плохие слуги. Это и есть государственная собственность - все наше и ничейное. Частнику некому отдать приказ, чтобы ему принесли зарплату на блюдечке. Он должен все с делать сам. Не заработаешь – не поешь. Плохой царь с плохими боярами могут спать целыми днями, и денежка им капает, а если землепашец будет спать, то останется без портков.
- Бояре про себя говорят, что работают по осемнадцать часов в сутки, без выходных, без отпусков.
- А кто тебе мешает говорить тоже самое? Можешь говорить, что и по сорок часов в сутки работаешь. Вот только корове от такого трудолюбия ни жарко ни холодно. И зернышку, что в поле, – британский ученый стал прям вылитый  мужик от сохи. – Спецподготовка, - пояснил дядя Эйнштейн залу. – Почему ваш народ всякий раз на своем горбу вытягивает страну? Какие бы только не делали точные и мрачные прогнозы, ан нет, жива расеюшка назло врагам.
- Поняла, - Верка поняла. – Пока чиновники приказывают и рапортуют и ни за что не отвечают, кроме вазелина перед вышестоящим вазелинщиком, частнику надо кровь из носу заработать себе на хлеб, вывернуться, выкрутиться, прогнуться, извернуться, изогнуться, пролезть в игольное ушко, но достать бензин, товар, солидол…
- Что такое солидол? – на таком пустяке прокололся не один десяток британских разведчиков от сохи.
- Плохие бояре проснутся, выглянут в окошко, а там снова нивы колосятся, снова жива расеюшка, а заслуги себе припишут, - Верке открылась печальная правда. – И снова капканы народу ставят.
- Государство, как большой лохотрон, как шулер  с краплеными картами. Супермаркет, торгующий невидимыми, несуществующими товарами для короля. Вы принимаете его правила игры, платите, принимаете участие, но вы всегда будете проигрывать. И дело не в терпении, не в тупости, не в забитости или рабской покорности, а в отсутствии частной собственности. Собственность власть имущих – это не частная собственность, это наворованная собственность.
- И никто не может нам помочь с этим диковинным заморским чудом?
- Рецепт только один со времен Кромвеля, Французской революции и все тех же большевичков.