Письма из Ленинграда

Это был теплый весенний вечер. Последний день весны. В такие вечера кажется, что сама погода создана для романтических встреч или неожиданных знакомств. В воздухе так и носились приятные неожиданности.

Мы с подругой планировали идти в концертный зал института «Стали и сплавов». Она неожиданно заболела, а я не могла отказаться от вечера, которого ждала почти два месяца. Это был не совсем концерт, а альманах, который культурный отдел института проводил для студентов и научных работников. Выступления были всегда на интересные темы, а во втором отделении обязательно играла какая-нибудь музыкальная группа, которая только набирала обороты, но в узких кругах уже была известна.

Билет подруги я пристроить не смогла, поэтому место рядом пустовало. Но, как оказалось, недолго. Зал был полон. Как только погас свет, со мною рядом в кресло опустился молодой мужчина.
Он был приятной внешности, но точно не похож на студента-первокурсника. «Можно подумать, что за считанные минуты можно сделать такие выводы», — подумаете вы. Конечно, нет. Но я сама училась на первом курсе и могла отличить первокурсника от старшекурсника по особой, еще не потерянной школьной непосредственности.

Он оказался человеком общительным, сразу кивнул мне, как старой знакомой, и как-то расположил к себе. На таких мероприятиях обстановка всегда доброжелательная, почти домашняя. Я, будучи девушкой скромной, просто не могла не улыбнуться ему в ответ. Какой-то невидимый мостик с его стороны был построен мгновенно. Перед вторым отделением, когда включили свет, я его рассмотрела. На вид ему было лет двадцать пять — двадцать семь.

— Вы из нашего института? Я вас никогда не видел, — тихо спросил он.
— Нет, я из Станкина.
Свет быстро выключили, и началось второе отделение. Выступала та самая группа. Я узнала только одну их шуточную песенку про ёжика со словами «С дырочкой в левом боку». Настроение они подняли, и зал долго им аплодировал.
Когда концерт закончился, он предложил:
— Хотите познакомиться с этими ребятами?
— Я?
— Да, я сейчас иду с ними поздороваться. Посмотрите на них вне сцены. Иногда это интересно.
Не успела я толком сообразить, что ответить, он уже вел меня за кулисы.
— Меня Виктор зовут. А вас?
— Галина, — ответила я.

Мы вышли на улицу. Виктор рассказал, что он аспирант института МИСиС, скоро у него защита. И сразу спросил телефон.
— Может быть, погуляем? — предложил он.
— Нет, уже поздно, — ответила я, чувствуя, как предательски краснеют щеки.
На следующий день он позвонил и пригласил встретиться. Виктор оказался интересным человеком. Начитан, умен, прекрасно разбирался в литературе — в моей любимой литературе. Потрясающее чувство юмора. Среди моих сверстников таких не было.
Виктор был старше меня на «целых» девять лет. Мне было восемнадцать. Он казался мне знаковым событием в моей жизни. Мы стали встречаться каждый день.
— Как насчет кино в «Перекопе»? — спрашивал он по телефону.
— Это на Каланчевской?
— Да. Буду ждать тебя в шесть, — не дожидаясь ответа, он клал трубку.
Я не успевала подумать, чтобы сразу не согласиться. Он как будто это хорошо знал. Мне казалось, что Земля стала вращаться быстрее, чем это было неделю назад.

Утром он позвонил:
— Сегодня, пожалуйста, ничего не планируй! Я приглашаю тебя в ресторан.
— Нет, я не смогу.
— Что случилось? У меня есть повод, но пока не могу сказать.
С ним я немного терялась и начинала плохо соображать. Я считала, что мы мало знакомы для такого, да и в ресторане я никогда не была ни с кем, кроме подружек в шестом классе, когда ходила в кафе-мороженое.

 Вечером он позвонил снова:
— Сегодня я защитил диссертацию. Конечно, еще предстоит пройти ВАК, но это всё. Я буду ждать тебя у ресторана.

Я испугалась. Просто уперлась, опять плохо соображая, почему-то не желая идти. Он звонил, уговаривал, но я придумала кучу причин, чтобы отказаться. На следующий день он сказал:
— Я хотел, чтобы ты разделила мою радость. Хотел познакомить тебя со своей сестрой.
Я не ответила. Как мне было справиться с нахлынувшим на меня этим знакомством? Мне не хватало опыта, я чувствовала себя совсем маленькой в его уже взрослой жизни. Нужно было время.

На следующий день вечером мы договорились идти в кино. Фильм был очень серьезный, философский, но о чем — не помню. Мы смотрели на экран, но я чувствовала только его. Он обнял меня и поцеловал. Я еще никогда в жизни ни с кем не целовалась. Оказалось, это очень даже приятно.
Мы ехали в метро, и нам хотелось целоваться. Как школьники, ждали и не могли дождаться, когда останемся наедине. Войдя в подъезд, мы долго, обнявшись, целовались в полумраке.

Но история его учебы была закончена. Его ждала работа в Ленинграде. Вещи были собраны. Договорились писать друг другу письма. Всего две недели мы были знакомы, а он мне уже стал близким. Странное чувство разлуки. На расстоянии всё кажется значительнее.

Поезд «Красная стрела» уходил поздно ночью. Уже на следующий день пришло письмо. Он не стал ждать, написал его еще находясь в Москве и отправил.

11 июня 1978
Я не знаю, где и когда ты получишь мое письмо. Я дома. Ночь. Тишина. Удивительная тишина. Через три часа я еду в очередную, наверное, тысячную командировку. И я уезжаю с каким-то неизвестным мне, теплым чувством. С ощущением твоей доброты и твоей ласковости. Твоего страха, неуверенности, твоего желания, незнания, неведения, и всё же… твоего тепла. Я чувствую твой страх каждой своей клеточкой, и каждое твоё волнение я чувствую тоже. Я не могу тебя объяснить никак… Ты — моя маленькая загадка, моя радость, моя неизвестность, моя тайна. Я очень хочу сделать твою жизнь счастливой, радостной, безоблачной. Но… увы! Моя жизнь такая туманная, сумбурная, не очень-то даёт мне в этом разогнаться. Покоя Тебе, радости, удачи и ощущения счастья!!!

На следующий день пришло еще одно письмо. Это были стихи.
Через неделю он прилетел опять в Москву. Мы встретились и отправились в гости к его сестре. Она снимала с мужем квартиру на Юго-Западе. Виктор рассказал мне о своих родителях, о том, что у него есть две сестры и брат. Сестра Людмила училась вместе с мужем, окончив МГУ, поступила в аспирантуру. Под видом внешнего благополучия она совсем не была счастлива. Меня удивило и то, что она планировала совсем другую жизнь и выглядела очень волевой женщиной, хотя была моложе Виктора. Она говорила, что хочет уехать в другую страну, что при первой же возможности это сделает. Несмотря на моё удивление, я почему-то ей верила.
Потом Виктор улетел в очередную командировку. Дни летели, и у меня начиналась летняя сессия.

28 июня 1978
Доброго утра, Галя! Как ты там поживаешь, в холодах? У меня всё нормально, даже прекрасно. В Алма-Ате провели часть экспериментов в лаборатории и на заводе, а сейчас решил отдохнуть на золотых берегах Иссык-Куля. Сел на самолет и прилетел на турбазу «Казахстан». Вода +20°С, воздух +29°С. Сейчас проснулся в 7, сделал зарядку и занырнул в лазурные волны. Чудо, слов нет!!! Скоро идти на завтрак, а пока сижу на веранде коттеджа и пишу тебе письмецо. Уже за один день здорово загорел, вернусь в Москву совсем чёрным. Числа 3 августа буду опять в Алма-Ате, так что надеюсь, уже придет весточка от тебя по адресу: 48016 г. Алма-Ата, 16, до востребования, мне. Здесь солёная морская вода, много солнца, чудный горный воздух. Хоть немного передохну нелегально, а потом опять за работу. Вернусь — возьму официальный отпуск на месяц, а то совсем устал. Как там твои успехи? Как математика? Пиши, я буду в Алма-Ате до середины августа. Вот пока и всё. Скучаю, жду, волнуюсь за тебя и желаю успехов. Виктор.
Я сдала сессию и уехала на каникулы. В каникулы произошло событие, которое потом изменило многое. Я забрала документы из института и перешла в другой. Учеба, новые заботы — я писала ему реже, чем ему хотелось бы.

17 июля 1978
Привет! Прошёл месяц, а от тебя нет ни строчки. Здорово же ты пишешь письма, мой друг! Работы по горло. После кратковременного отдыха работается ещё труднее. Пришлось продлить командировку до 25 июля, так как не успеваю выполнить задание. Погода отличная, здесь море яблок, абрикосов и т. д. Скучаю. Пиши. Виктор.
Наступило первое сентября. Другой институт, новые друзья, и от Виктора всё меньше вестей. Я написала ему письмо, затем поздравила с профессиональным праздником. В ответ — тишина.
Только через несколько месяцев от него пришла открытка.

21 ноября 1978
Привет, Галчонок! Спасибо за поздравление, а я совсем заработался. Запускаем новую технологию, работы тьма. Ленинград нравится, на днях были очень симпатичные наводнения. Как твои дела? Что нового? Виктор.
Я поняла, что из Алма-Аты он уехал жить в Ленинград, даже мне об этом не сообщив. А должен был? Обещаний мы друг другу не давали. К тому моменту я начала встречаться с однокурсником. Я влюбилась. Об этом писать Виктору не стала, да и не подумала. Жизнь как жизнь, да и друг другу в любви никто не клялся.
Время летит быстро, поэтому оно лечит. Я совсем перестала вспоминать Виктора. Неожиданно от него пришла открытка.

27 августа 1979
Галя! От души поздравляю тебя с Днём рождения! Будь всегда весела, здорова и по-настоящему счастлива!!! Привет тебе из лучшего города! У меня родился богатырь — Артём, ему уже 5 дней. Вес 3700, рост 52 см! Даже не верится этому счастью! Всего доброго! Витя

Я была ошарашена. Он женился, и у него есть сын! А что я хотела? С самого начала была с его стороны недосказанность. Но и я не была готова к серьезным планам.
Через несколько дней после этой открытки он позвонил. Сказал, что скоро будет в Москве и хотел бы увидеться, поговорить. Я подумала, что роль брошенной девушки мне не подходит, и согласилась. Как приличные люди, мы должны были поставить точку и остаться друзьями. Но зачем оставаться друзьями, я не понимала.

Через месяц мы встретились. Договорились в метро на нашем месте.
— Привет! — он узнал меня издалека.
— Привет! — спокойно ответила я.
Мы нашли тихое кафе.
— Помнишь, моё первое письмо тебе? — спросил он, не отрывая от меня взгляда. — Я писал сумбурно, на эмоциях. Я встретил тебя. А она уже была.
— Невеста?
— Да. У нас всегда было много общего, я имею в виду общих интересов. Мы были давно знакомы. И между нами было всё решено.
— Но зачем я тебе была нужна?
— Ты сразу как-то всё перемешала, я перестал думать.
— Да я же была наивная девушка, как я могла тебе перемешать? Даже помешать твоему счастью не могла. Если оно, конечно, было.
— Прости, что так получилось.
— Прощаю, всё к лучшему.
— А ты сейчас?
— В отношениях крепких и определенных. Мне надо идти.
— Можно будет звонить?
— Мне всё равно.
Я повернулась и пошла к выходу. Он догнал:
— Я провожу тебя.
— Только до метро.

Время полетело дальше. Звонить он не перестал, хотя я не брала трубку. К Новому году он опять прислал открытку.

Декабрь 1981
Милый Галчонок! От души поздравляю тебя с уже наступающим Новым 1982 годом! Пусть он принесёт тебе много радости, света, улыбок и счастья! Пусть исполнятся твои самые заветные желания и планы! Всего тебе самого прекрасного в Новом году, и помни, что старые друзья всегда желают тебе счастья!

Да, мне хотелось быть счастливой. Я встречалась и собиралась замуж за однокурсника Лёшку. Я даже была влюблена. Так хорошо, спокойно и определенно всё складывалось. Но в этих отношениях не было того, что мне нравилось в Викторе. Не было той энергии, которая мне была нужна. Мне казалось, мои чувства к Лёшке начали «таять» от скуки и однообразия. Странно, что он этого не замечал.

апрель 1982
Привет из Ленинграда! Как живёшь, Галчонок? Что нового? У меня вроде нормально, погода тёплая, а как у вас? Скоро приеду в Москву в командировку, позвоню. Всего лучшего! Витя

Он напоминал мне о себе и не хотел уходить. Как напоминание о счастье, что оно было и может еще будет… Мы притягиваем сами приятные воспоминания. Иногда это опасно.

Виктор позвонил, как обещал. Не знаю, что у меня было в голове, но я пошла на встречу. Мы проговорили долго, как давние друзья. Как два книжных героя, которые долгое время жили по звонкам и по переписке. Мне так хотелось большего, чем стабильность, надежность и верность. Я еще не доросла в свои двадцать два года, чтобы понять, что это такое. И как Снегурочке, мне просто хотелось сильных эмоций.

Мы с Виктором стали иногда встречаться, когда он приезжал в Москву. Это были простые разговоры о жизни на полчасика. Как старые знакомые, мы пересекались в метро, задавали друг другу дежурные вопросы и разбегались.

Однажды он позвонил и предложил приехать в Ленинград на праздник Алые паруса.
— Галчонок, приезжай! Посмотришь город, есть что посмотреть. Это лучшее время.
— Да, я летом в Ленинграде не была.
Как он мог угадать, что я давно мечтаю поехать туда? Конечно, не мог угадать. Я не думала ехать к Виктору. Чувствовала, что его «Амур» давно уже наточил свои стрелы. Поэтому попробовала уговорить своего парня.
— Лёш, давай съездим в Ленинград? Сейчас там лучшее время, фонтаны.
— Галчонок, я не смогу. У меня отпуск в январе. Выше головы не прыгнешь.
Он тоже называл меня Галчонок. Почему он такой простодушный?
— А еще есть варианты, Лёш? Всего на пять дней.
— Давай на следующий год. Хорошо?
Мне казалось, что для любимой девушки он мог бы попытаться что-то сделать. Лёша любил меня, и я это хорошо знала. Но не всегда он понимал, что я чувствую. Наверное, и я не пыталась его понять. Расстроенная и обиженная, я сказала:
— Тогда я поеду с подругой. Не обижайся.
Виктор позвонил на следующий день
— Я приеду, — сказала я и положила трубку.

Прошла неделя, и я в Ленинграде. Виктор меня встретил на перроне.
— Я не верю, что ты приехала.
— Надеюсь, ты без жены?
Он посмотрел  на меня серьёзно.
— Ладно, шучу.
— Ничего. Она в Алма-Ате.
— Так спокойно мне об этом говоришь?
Меня разбирало на выяснения. Я забыла, что последнее время мы общались как старые друзья.
— Ты же об этом знаешь. Я снял тебе квартиру, — он перевел тему, я тоже сменила тон.
— Уже неплохо.

Я не исключала, чем может закончиться мой приезд. Конечно, моё решение было спонтанным. Но я этого хотела, и это произошло. Какая-то стихия, которую нельзя было уже остановить. Как только мы остались наедине, нас «накрыло» с головой. Нам было хорошо. Теперь я еще больше узнала о Викторе, а он обо мне. Он был нежный и внимательный, смешной и немного грустный. Мы гуляли по Ленинграду, наслаждаясь погодой, каждый день ходили в музеи, смотрели на бьющие пеной фонтаны.
Оставался один день до моего отъезда.

 — Мне не верится, что завтра я возвращаюсь.
Он посмотрел на меня и ничего не ответил.
— Нам нужно поставить точку.
— Нам или тебе?
— Мне точно.

В день отъезда он сказал, что хочет меня проводить до Москвы.
— Зачем? Я взрослая девочка.
— Чтобы ты не скучала, — улыбнулся он. — Ты же не против, Галчонок?
Мне показалось, что он не хотел так быстро расставаться. Он проводил меня, как обещал.

Прошел почти месяц. Виктор прилетел в Москву неожиданно.
Это были выходные дни, и мы поехали с друзьями ко мне на дачу отметить мой день рождения. Виктор, оборвав все телефоны, узнав от моей мамы, где я, внезапно приехал.

Есть моменты, которые хочется остановить. Закаты-это природы большой секрет.  Я смотрела в окно, и любовалась закатом. Вдруг услышала:
— Я приехал, Галчонок!
В окне появился Виктор. Это было безумием с его стороны! Я чуть не упала в обморок.
Мой парень только что вышел из комнаты минуту назад.
— Ты с ума сошел! — шипя, говорю ему: — Откуда ты взялся? Исчезни немедленно! За те кусты, жди меня там…
Мы собираемся всей компанией на вечернюю рыбалку и уже выходим. Остается только закрыть дверь, и у меня нет предлога задержаться. Ничего не остается делать, как забыть на время про Виктора. Пришли. Располагаемся на берегу и разворачиваем удочки. Я оглядываюсь по сторонам. Господи, какое напряжение!
— Лёш, помоги с удочками разобраться!
Друзья его зовут и он уходит.
— Галчонок! — я слышу шепот Виктора.
— Шшш… Тише! - показываю ему приложенный к губам палец.
— Галчонок, я приехал в Москву, а тебя нет. Нашел тебя в Опритово.
— Кто помог?
— Твоя мама. Я все телефоны оборвал.
— Исчезни… быстро. У меня самый ревнивый в мире парень.
— Вот телефон, где я остановился. Пожалуйста, позвони мне, когда приедешь в Москву.
— Уходи скорее!
В карман моей куртки падает листок с телефоном. Через минуту появляется Лёша.
—Я слышал, ты с кем-то разговаривала?
— Просто человек заблудился.
— Не успел отойти, уже с каким-то мужчиной? – он пытается шутить.
— Не надо уходить.
Я закинула удочку.

Лёшка, чувствовал неладное. Моя скрытность, шепот у кустов, потом случайно найденный в кармане куртки листок с телефоном Виктора — всё это вылилось у нас в отвратительную сцену ревности и ссору. Мы разругались вдрызг и вернулись в Москву в тяжелом настроении. Я поняла, что эта история приносит мне только боль.
Утром в почтовом ящике меня ждало письмо от Виктора на трех листах.

20 августа 1982
Дорогая моя, любимая девочка! Как много, как долго я хотел написать тебе — и не писал. Мне всё казалось, что ты не существуешь, не живёшь, что ты мне приснилась, привиделась, пригрезилась… И Ленинградские, хоть и такие привычные, но всё же нереальные, фантастические дни, вечера и ночи… А реальное — это мои командировки в Новосибирск, Тюмень, снова Новосибирск… А потом — опять Москва, день ожидания, а потом вечер встречи. И долгая, бесконечно длинная дорога на Клин, и мои поиски никому неизвестной дороги на твою деревушку, а потом закат солнца, и твой домик, и тихий пруд… и твоё появление… Такая чужая и такая родная одновременно… Я слышал, я чувствовал кожей твоё приближение, кажется, сто лет не волновался так страстно в эти секунды. Хотелось обнять тебя и закричать: «Здравствуй, моя дорогая девочка, полетели со мной в Ленинград, полетели в Москву, полетели на край Земли…» Что же делать, если обстоятельства сильнее нас… Я тебе верю. Верю твоим губам, твоим глазам, твоим рукам. Я слышу, я чувствую, я верю, что они ничего не забыли, что они всё помнят, каждую нашу секунду, каждый наш миг, каждое наше мгновенье. Целую каждую травинку, что ложится тебе под ноги, каждую избушку, что улыбается тебе. Пусть вечернее солнце передаёт тебе мой привет, пусть ласкает тебя нежно и яростно, как я обнимаю тебя. Прикасаюсь к тебе ласково..

Еще… 3 часа ночи
А ночь всё длится, всё продолжается. Не могу наслушаться свою самую обожаемую группу «Pink Floyd», самый потрясающий, последний диск «WALL» (Стена). Может, тебе где-то попадется услышать, кажется, что там всё про нас, про наши редкие встречи, про нашу грусть, про нашу нежность, про наши губы, про наши руки, про наши сердца… Про траву и вечер… Сегодня уже вторник — день моего возвращения в Ленинград. Утром буду звонить, постараюсь продлить командировку в Москве до конца недели. Но очень боюсь, что позовут в Ленинград — есть масса срочных дел. Если даже придется уехать, не увидев тебя, то постараюсь всё же опять вырваться в Москву. Очень-очень постараюсь. Соскучился!!!

«Люблю тебя сейчас,
Не тайно-напоказ…
Не «после» и не «до» в лучах твоих сгораю.
Навзрыд или смеясь,
Но я люблю сейчас,
А в прошлом — не хочу, а в будущем не знаю.
O, mamma mia, take my spirit in hands…»
Улыбаюсь тебе. Целую. Я. Улетаю. Обнимаю. Люблю. Твой мальчик.

Дальше он писал мне свои стихи:
Кричу в этой ночи — Зови иль не зови,
Кричи или молчи
О взорванной любви.
Кричи о тишине,
О льющемся дожде.
Ты помни обо мне,
Ты помни о судьбе.
Мгновения летят,
Как музыка в лесу,
И от тебя назад
Я каждый луч несу.
Исчез и скрылся пруд
В далёкой тишине,
Дыханье трех минут
Всё греет душу мне.
А впереди на Клин вечерняя дорога,
И небо мне кричит: «О, подожди немного…»
Я столько в жизни писем написал,
Прости меня — и не суди так строго.
А это значит — я тебя искал,
Ловил, хотел и вышел на дорогу.
Единственную, светлую — свою.
Волнуюсь, обожаю и люблю.

А дальше цитата из Высоцкого: «Я поля влюблённым постелю… Я люблю, а значит я живу!»
Тебе написано — тебе и владеть! Отправляю. Пиши, жду! Целую. Скучаю очень, очень.
21 августа Домодедово

Четыре года нашей переписки и редких отношений — и какой взрыв! Что делать, я хотела бы сама быть влюбленной в него как раньше, но теперь у меня не получалось. Виктор писал о своей любви, но было слишком поздно. Когда он улетел в Ленинград, я подумала: «Слава богу!»

Спустя неделю он прислал мне открытку.
Привет! Прилетай! Куда — не знаю! Ко мне! Скучаю очень. Целую. Я.

Виктор был влюблён. Это зашло уже далеко. Я не могла не ответить ему на эту открытку. Что-то пошутила известной фразой «лучше вы к нам», потому что он прислал письмо и ответ на мой шутливый вопрос.

8 сентября 1982
Здравствуй, мой милый Галчонок! Сразу отвечаю на твой вопрос: в родной город Ленинград — хочется! За письмо спасибо. Командировка была, как всегда, долгая, так что успел соскучиться… И Невский меня приветствовал своими огнями. Жалею, что так и не показал тебе его так подробно, как хотелось бы: от и до… На прошлой неделе был у Сергея с Зиной, помнишь, мы к ним заезжали? Отлично провели время — и опять воспоминания трехмесячной давности о тебе и о наших днях. Опять всё всколыхнулось, и не мог тебе не написать. Вот говорю с тобой сейчас. Поездка последняя была очень плодотворной: новые проблемы, идеи, новые друзья. Прекрасна душа грузинского народа. В выходные дни, свободные от семинаров и конференций, они организовали нам отличный отдых: рыбалка, купание, просмотры фильмов. Показали нам отличный американский фильм «Крамер против Крамера». Меня он глубоко потряс в том смысле, когда отец и сын остаются вдвоем (сыну 6 лет), как они живут, общаются, любят друг друга и впоследствии его бывшая жена отбирает у него сына… Сильнейшая вещь! Работы много. Хочу в отпуск, но не знаю когда и куда. К тому же дела… Виктор

Я понимала, что давно пора поставить точку. Лучше по телефону я ему скажу об этом.
Он позвонил.
— Галчонок, любимый!
— Привет.
— Ты не рада? Я собираюсь в Москву, увидимся?
— Вить, я не хочу больше встреч. Это затянулось.
— Ты в плохом настроении, я перезвоню потом.
И он положил трубку. Через два дня пришло письмо.

10 сентября 1982
Из Адлера всё же решил лететь в Ленинград, хотя мог заехать и в Москву. Но не стал рисковать и идти на конфликт с шефами, ибо тебе не очень хотелось меня видеть, а я не люблю навязываться и насиловать кого-то своим присутствием. В ноябре предстоит поездка во Францию, так что через неделю буду оформлять документы в Москве. До встречи. Всего тебе лучшего. Витя

И он опять ждал меня на том же месте в метро, где мы раньше встречались. Вспомнилось, как я бежала к нему на первое свидание, и он стоял с букетиком нежных цветов душистого горошка. Красивая история моей первой любви. Необыкновенный, умный, лучший из мужчин… Снова он улетит в командировку или в Ленинград… и будут опять его письма и звонки.

Почему я всегда думала о нём в единственном числе? А у него уже давно жена и сын. Интересно, каким он был в кругу своей семьи?

Сегодня в метро так много людей. Его нет на том же месте. Может быть, тогда было лето, а теперь зима. Теперь понятно, почему я его не узнала. Он в шапке. Увидев меня, он снял её.
— Галчоночек, привет!
— Привет.
Был очень рад, хотя выглядел уставшим.
— Сегодня не торопишься? Соскучился по тебе, любимая.

Я вздрогнула на последнем слове. Представила его жену. Наверное, её тоже любит. Он прервал мои мысли.
— Давай в кафешку?
Я кивнула. Виктор говорил, что очень соскучился, что много работы.
— Люда уехала в Данию жить. Эмигрировала.
— Кажется, она хотела. А как же её аспирантура, бросила?
Виктор недовольно пожал плечами.
— Бросила. Мужа тоже. С Серегой развелась. Сейчас она работает в Дании, организует выставки.

Я вспомнила, как мы были у них с Сергеем в гостях, пили чай. Людмила говорила, что хочет уехать из России. Была недовольна мужем, жизнью, страной.
— Да. И как там?
— Вполне. Её девочки с ней, уже учатся там в школе.

Мы говорили и говорили. За окном стемнело, включили свет. Он взял меня за руку и поцеловал. Я повернулась и посмотрела в окно. Мы сидели напротив друг друга.
В старых романах была такая фраза: «Она вошла в ту пору»… Мне сейчас показалось, что Виктор, если можно так сказать про возраст, из этой поры вышел. Морщины и усталость предательски его выдавали. Когда мы поменялись местами? Он смотрел на меня «моими» глазами. Как когда-то я открывала для себя мир, заряжаясь новой, неизвестной мне жизненной энергией Виктора, теперь он искал этот огонь во мне. Он нежно целовал мои пальцы, и мне вдруг стало его жалко.

Я вспомнила тот день, когда получила от него известие о рождении сына. Ту открытку, которая так больно обожгла меня и ошарашила этой правдой. Тогда я подумала: «Мне нужно это преодолеть. Ради себя самой и идти дальше».

Мы вышли из кафе. Он проводил меня до эскалатора.
— Позвонишь, когда будешь дома? — спросил он, глядя мне в глаза с той самой надеждой, которая когда-то перевернула мою жизнь.
— Обязательно, — тихо ответила я.

Я встала на ступень эскалатора и обернулась. Виктор всё еще стоял у кафе, в своей зимней шапке, такой родной и чужой одновременно. Я смотрела, как он разворачивается и медленно идет в сторону выхода, растворяясь в вечерней толпе. Внутри меня было на удивление спокойно. Та самая «дырочка в левом боку», которая ныла и саднила все эти четыре года, наконец-то затянулась.