Полоцкая Атлантида

 «Мы назвали этот цикл "Полоцкая Атлантида" не потому, что княжество исчезло бесследно, как легендарный остров Платона. Легендарная Атлантида ведь интересна не тем, что она канула в небытие, а тем, что о ней помнят, хотя доказать её существование почти невозможно. С Полоцком всё иначе: оно оставило нам летописи, соборы, кресты и имена князей — целую цивилизацию со своей династией, своим собором, своей внешней политикой и своим особым голосом среди русских земель. Но в общем потоке истории Великого княжества Литовского этот голос постепенно затих, растворился в более крупном хоре. Полоцк не утонул — он отдал свою силу, свою кровь, своих правителей более молодому и сильному соседу, став главой в чужой книге истории. И всё же растворение — тоже своего рода исчезновение: то, что было отдельным миром, перестало быть отдельным. "Полоцкая Атлантида" — это попытка снова расслышать голос этого мира таким, каким он звучал сам по себе, прежде чем слился с общим течением истории».Это первый текст нового цикла, идущего вслед за «Атлантидой».


Глава 1. Рождение на перекрёстке рек


Представь себе раннее утро где-то в середине IX века. Туман ещё стелется над водой там, где неширокая, но своенравная речка Полота впадает в могучую Западную Двину. На высоком мысу, образованном слиянием двух рек, уже не первый век стоит городище кривичей — обнесённое земляным валом и частоколом поселение, откуда открывается вид сразу в обе стороны света: вниз по Двине — к Балтике и варяжским землям, вверх по течению и дальше волоком — к Днепру и далёкому Царьграду.
Именно здесь, на этом перекрёстке торговых путей, рождается государство, которому суждено стать одним из первых на землях восточных славян — и одним из самых своевольных.

Земля кривичей

Задолго до того, как здесь появится князь, эту землю населяло племя кривичей — одно из крупнейших восточнославянских объединений, растянувшееся от верховьев Волги до среднего течения Западной Двины. Название племени историки связывают то с легендарным родоначальником Кривом, то со словом «кривой» — в смысле «горный, холмистый», указывающим на изрезанный рельеф здешних земель. Кривичи были земледельцами и охотниками, но прежде всего — людьми реки. Двина кормила, поила и связывала их с миром, и именно на её берегу, там, где в неё впадала Полота, возникло поселение, давшее начало городу.

Полоцк — редкий случай, когда имя города буквально рассказывает историю его рождения: он назван по имени реки Полоты, на которой стоит.

Первое упоминание

862 год. «Повесть временных лет» — главный летописный свод Древней Руси — упоминает Полоцк в числе городов, куда были посланы наместники легендарного Рюрика. Это делает Полоцк одним из древнейших городов восточных славян, упомянутых в летописи, — наравне с Новгородом, Изборском и Белоозером, и даже раньше по документальному следу, чем сам Киев в некоторых списках.

Но за скупой летописной строкой скрывается куда более важный факт: Полоцк с самого начала обозначен не как безымянная точка на карте, а как самостоятельный центр силы, достаточно значимый, чтобы за него боролись, чтобы в него сажали наместников, чтобы его считали нужным контролировать.

Путь «из варяг в греки»

Ключ к пониманию того, почему именно это место стало столицей княжества, — география. Полоцк оказался на пересечении двух великих торговых артерий раннего Средневековья. С севера, по Западной Двине, приходили варяжские купцы и дружинники — люди севера, торговавшие мехами, оружием, янтарём. С юга, через систему волоков к Днепру, открывался путь к Смоленску, Киеву и дальше — к Чёрному морю, к богатствам и роскоши Византийской империи.

Тот, кто держал в руках Полоцк, держал в руках ключ от целого участка знаменитого пути «из варяг в греки». Каждая ладья, каждый купеческий обоз, стремившийся пройти этим маршрутом, так или иначе проходил через земли, подвластные полоцким князьям — и платил за это пошлину, признавал эту власть.

Именно эта географическая привилегия — а не случайность и не благосклонность соседей — заложит фундамент того, что Полоцкое княжество вырастет в силу, способную десятилетиями спорить с Киевом на равных, а порой и диктовать ему свою волю.

Первые правители в тумане легенд

О самых ранних князьях Полоцка летописи говорят скупо и противоречиво. Упоминается некий Тур, давший, по преданию, имя городу Турову на юге, — но был ли он связан с Полоцком напрямую, историки спорят до сих пор. Твёрдую почву под ногами исследователи находят лишь ближе к концу X века, когда в летописи впервые появляется имя, которое станет для полоцкой земли символом её независимости и её трагедии одновременно.

Это имя — Рогволод.


Он придёт «из-за моря» — так скажет о нём летописец, оставив потомкам вопрос без окончательного ответа: кем он был, откуда пришла его власть, и почему киевский князь Владимир так жаждал породниться с этим родом, что, получив отказ, не остановится ни перед чем. Об этом — в следующей главе.


Продолжение следует…