13. И чувства нежные...

- Дорогой, а что у тебя с этой глупенькой девочкой? - задушевно спросил Геннадий. Он, конечно, опять лез на чужую территорию, но это увлечение, которое он считал временным, сродни болезни, помешательством, совершенно не свойственным его практичному другу приливом жалкого дешевого романтизма, его, как почетного председателя кооператива, заинтересованного в процветании бизнеса, действительно волновало. При этом он так преданно вглядывался в глаза, что отделаться шуткой, раздраженно отмахнуться или рыкнуть было бы неправильно.
- Ты стал романтиком, да? С каких пор? Убей, не понимаю… - продолжал Березнер.
- Гена, Гена, - начал задумчиво Аркадий, - а что, если во мне что-то вскрылось, совершенно неожиданно и нечаянно? Ну что это такое, скажи мне, когда я, увидев её, испытываю душевный подъем, прилив сил. Иногда - даже душевные терзания, стоит мне начать размышлять о её истинном отношении ко мне как к человеку, мужчине, а не как к директору; ну вот как бы она относилась, если бы я был не гендиректор, а простой рабочий?
- «...Передо мной явилась ты...»*
- Вот-вот, только не кривляйся, пожалуйста. Именно! Понимаешь, в ней какая-то редкая в наше пошлое время чистота, но при этом она вовсе не дурочка, какой ты её воспринимаешь, я-то знаю лучше.
- Хорошо, не смею спорить. Но мне эта твоя «влюбленность» подозрительна. Может ли такое быть для нас опасно? (Он намеренно подчеркнул это «для нас») И еще…. Знаешь, Лида ходит в совершенно простых платьях. Привези её как-нибудь к нам, и мы подберём твоей девочке (ироническая улыбка) красивую модную одежду. Договорились?

После его ухода Аркадий Борисович надолго задумался. Конечно, жизнь с Надей не сложилась. Жениться надо было в интересах дела, и она тогда подвернулась как лучший относительно других вариант. Но, как это обычно в таких случаях бывает, любви как не было до того, так уж, тем более — не возникло после. Вначале была удобным инструментом номенклатурного «слаживания» и продвижения. Но, чем дальше, тем всё больше этот инструмент превращался в тормозной, если оценивать в целом. Ни любви, ни страсти, а в последнее время даже и просто примитивной близости, - ничего, выжженная земля. Пустырь! И как долго такое может продолжаться? А ведь Аркадий, оценивая объективно, руководитель большого коллектива. И он иногда, слегка лукавя, пытаясь мысленно преподнести здесь интересы коллектива в виде базовых, основных и решающих, обдумывал развод как финальную стадию «отношений». Конечно же, расставшись при этом красиво. Ну, а что? Ведь не хорошо ни ему, ни ей, ни людям. Сейчас, слава Б-гу, уже всё далеко не так, когда за подобное можно было поплатиться карьерой. Страна уже не та. Процесс пошёл, движемся вперёд. И пусть кто-то там — в каких-то заоблачных верхах — узнает, и что? «Пропесочат» на партсобрании? Ерунда. Исключат из Партии? Вообще бред. Сейчас можно всё! Ну, или почти всё!

(Делайте скидку, воспринимая его душевное состояние с усмешкою, на время действия. Когда «новое руководство» еще не так резво меняло старых жен на свеженьких «эскортниц», уж тем более не «откидывалось» с ушлыми проститутками на яхтах вдали от «родных» берегов).

А Лидочка — ну это же прелесть, прелесть. Милое лицо, подбородок чуть мелковат, зато уж, кажется, что не куснёт со всей дури за руку кормящую. Скулы немного выпирают, что делает анфас еще более треугольным, но и придаёт ей неповторимость. Прямой носик средней длины. Красиво вылепленные губки: не слишком чувственные, но и не «в ниточку», - самое то! Короткая стрижка для русых волос. Помнится, как увидел её в первый раз. Она тогда слегка повернула голову в сторону, и, смущенная вниманием, робко улыбалась. Потом и вовсе смежила глаза, а по лицу разлился нежный румянец. А у него внутри всё так и ёкнуло. 

Наверное, она будет выглядеть молодо и лет в пятьдесят, может и в шестьдесят? Вот такую бы, такую, чтобы всегда хотелось её видеть, чтобы хотелось её. А пока, что — к девкам?! Ну разве это выход? Но другого пока нет. Хотя, нужно, необходимо заняться разводом, только вот времени на всё нет.

И, вот опять же, какие у неё к нему чувства? Вот в самом деле: был бы простым рабочим или задроченным инженером, но в своём нынешнем возрасте, обратила бы она хотя бы внимание? Или прошла бы мимо, мило улыбаясь своей таинственной, чарующей, мечтательной улыбкой? Конечно, мужчина он видный. Но ведь и не писанный красавец. Наверняка ведь тех женщин, которые ему стали доступны, привлекало положение? Ну, во всяком случае, большинство из них? А вот она, вот интересно, как она?.. Восприняла бы его в простой и заурядной упаковке?

***
Лида, узнав, что Аркадий Борисович занят и не выходит, откровенно скисла. Она думала о нём, мечтала о нём и не видеть его представлялось мукой. Вот он - здесь, за дверьми своего кабинета, и вдруг — такой недоступный, как будто его и нет. Не виновата ли она в том, хотя бы косвенно?

А тут еще Маргарита Григорьевна. Взяв временно власть в свои мозолистые, много чего повидавшие руки, она не удержалась, чтобы слегка не проучить «стажерку». (Хотя поначалу, надо сказать, Маргарита, будучи не законченной злюкой, колебалась. Но потом неуёмный бес ревности к молодой сопернице — поймите же — взял над нею верх).
- Ну, вот Вы уже освоили компьютер и программы… - начала она наступление.
- Ах, Маргарита Григорьевна, не совсем еще… - пролепетала Лида, краснея своею чарующей нежности краской.
- Нет, ну а сколько можно? - деланно возмутилась Маргарита. - Вам государство, нет, завод, зарплату же платит? У нас ведь так, кто не работает, тот не получает, - выдала она перековерканную формулировку.
Лида смутилась, молчала. Разговоры о деньгах в её семье были мимолётны. У мамы был вообще свой взгляд на эту субстанцию, выработанный в прежние годы. Примерно так же смотрела на субстанцию и Лида.
- Ну вот давайте немного проверим Ваш уровень машинописи, - продавливала Маргарита своё, слегка ревниво-злобное. - А то так можно учиться до бесконечности.
- Давайте, - вздохнула Лида.

В результате она получила «для перепечатывания на магнитный носитель и проверки грамотности» какой-то протокол старого партсобрания о «несунах».

«Когда несун выносит с завода что-то для своего дома, он совершает настоящую кражу социалистической собственности» - перепечатывала она. Кажется, из выступления Аркадия Борисовича. Дальше шли какие-то жуткие примеры краж. Вынесенные шарико-подшипники для детских «тачанок» (мальчишки устанавливали их на деревянной платформе для катания с горки). Замок для собственной двери. Украденные из актового зала шторы. Даже резцы, для какой-то надобности вынесенные «несуном» с завода. Кто-то умудрился сделать себе металлическую дверь для дачи и пытался её вынести с завода. Но больше всего её смутило слово «приспособы» («Многие работники делают себе те или иные приспособы для домашнего хозяйства!»)

-  Маргарита Григорьевна, а что такое «приспособа»? - не удержалась она, и задала вопрос как раз тогда, когда Березнер выходил от директора.
- Приспособа, это, Лидочка, может быть что угодно, ну совершенно что угодно, приспособленное под любые нужды. А что Вы там печатаете? - влез он в разговор.
- Да вот, протокол партсобрания о «несунах».
- О, эти несуны! Эти злостные расхитители нашей народной собственности! Это они, они подтачивают фундамент нашего государства! - с каким-то шутовским блеском в глазах вскричал Березнер, чуть от избытка чувств не затопав ногами.