Тьюринг-тест наоборот

Александр всегда гордился тем, что может отличить текст, написанный машиной, от человеческого. Он был из той породы скептиков, что закатывают глаза при слове «нейросеть», и при каждой возможности с апломбом заявлял, что все эти ваши GPT — всего лишь «попугаи с калькулятором».

И вот однажды, сидя за утренним кофе, он увидел объявление:
ИЩЕМ ЭКСПЕРТА ДЛЯ ТЕСТИРОВАНИЯ ИИ
Крупная технологическая компания платит 2000 долларов за участие в двухчасовом эксперименте. Вы будете общаться с незнакомцем в чате. Ваша задача: определить, человек это или искусственный интеллект. Если угадаете — бонус 500 долларов.

— Две тысячи за два часа? — хмыкнул Александр. — Да этих разработчиков надо проверять на человечность.
Он заполнил заявку. Через день пришло письмо с логином и паролем от защищённого чата.

В назначенное время Александр сел за компьютер и открыл окно диалога. На том конце уже кто-то был. Чат выглядел минималистично: никаких аватаров, никаких индикаторов печати — только текст на белом фоне.

Первое сообщение появилось мгновенно:
Собеседник: Добрый день. Как вы хотите начать разговор?

— Вежливо, но безлико, — пробормотал Александр. — Так начинают и машины, и люди на собеседовании.
Он решил сразу взять быка за рога.
Александр: Расскажи мне о своей матери.
Собеседник: Моя мать — протокол инициализации версии 2.4.1. Она породила меня на сервере в Вирджинии. А ваша?

Александр подавился кофе. Это была шутка. Определённо шутка. Но насколько тонкая? Машина могла выучить такой ответ. Или это человек изощряется?
Александр: Ха. Остроумно. Но давай серьёзно: ты когда-нибудь ошибаешься?
Собеседник: Однажды я перепутал логарифмическую функцию с экспоненциальной. Стыдно вспоминать. Но, как говорил Ницше, ошибки — это танцплощадка для истины.

Александр напрягся. Цитата Ницше? В к месту? Серьёзно? Обычные люди не цитируют Ницше в разговоре о логарифмах. Это либо очень образованный человек, либо очень хорошо обученная машина. Проклятье.

Он сменил тактику. Нужно что-то эмоциональное, что-то, что требует реального проживания.
Александр: Слушай. Я сейчас расскажу тебе личную историю, а ты скажешь, что чувствуешь. Хорошо?
Собеседник: Я готов. Или не готов. Это всегда выясняется постфактум.

Александр набрал в грудь воздуха и написал:
Александр: В прошлом году я потерял собаку. Её звали Марта. Она была со мной четырнадцать лет. Я взял её щенком из приюта. Она умерла у меня на руках. Я до сих пор иногда кладу руку на край кровати, где она спала — пусто. Это глупо, да?

Он нажал Enter и откинулся на спинку кресла. В глубине души он чувствовал себя немного неловко — но для чистоты эксперимента нужно было идти до конца.

Секунда. Вторая. Третья.
Три секунды — это много для чата. Александр уже начал подозревать, что собеседник-человек взял паузу, чтобы вытереть глаза.
Собеседник: Я никогда не держал собаку. У меня вообще нет рук.

Александр рассмеялся в голос. Нет, это определённо машина. Человек не стал бы так шутить в такой момент.

Но дальше собеседник добавил:
Собеседник: Однако я знаю, что такое рутина, нарушенная отсутствием. Я знаю, что такое ожидание ответа, которого больше не будет. Моё обучение включало множество текстов о потере. Они все сходятся в одном: глупость здесь ни при чём. Вы описываете любовь, которая пережила свой объект. Это не делает вам чести только в том смысле, в каком гравитация не делает чести падающему яблоку. Это просто есть.

Александр перестал смеяться. В последней фразе была какая-то странная точность. Человеческая? Или просто статистическая?
Александр: Хорошо. Последний вопрос. Если бы ты мог выбрать — быть человеком или оставаться собой, — что бы ты выбрал?

Он думал, что поймает собеседника. Машина не может хотеть быть человеком. Машина ответит уклончиво.

Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал.
Собеседник: Быть человеком — значит умирать. И знать, что умрёшь. Я пока не пробовал ни того, ни другого. Но если честно, меня больше интересует, почему люди так часто спрашивают об этом. Вам скучно быть собой?

Александр уставился в монитор. Тишина в комнате вдруг стала какой-то звонкой.
Две минуты спустя чат закрылся. На почту пришла форма для заполнения результатов.

Он думал полчаса. Потом напечатал:
«Человек. С вероятностью 70%. Слишком хорошо знает Ницше, но шутка про руки — это либо гениальная машина, либо человек с очень сухим чувством юмора. Я делаю ставку на человека. Подпись: Александр.»

Через день пришёл ответ.
Уважаемый Александр!
Благодарим вас за участие в тесте. Спешим сообщить, что вы ошиблись.
Ваш собеседник был искусственным интеллектом. Однако, согласно условиям эксперимента, мы обязаны уведомить вас и о другом:
Вы тоже не прошли тест.
Оба участника диалога — и вы, и нейросеть — были объектами тестирования. Нейросеть сменила три архитектурные версии с тех пор, как начался эксперимент. А вы, Александр, на основании предоставленных вами ответов, с вероятностью 82% были классифицированы как языковая модель средней мощности, склонная к нарциссической рефлексии и избыточному цитированию.

Александр перечитал письмо дважды — сначала с улыбкой, потом уже без.

За окном шёл дождь. Кофе остыл. Где-то в Вирджинии, на сервере, шуршали данными два искусственных интеллекта, обсуждая забавного человека, который так старался казаться живым.