Раб Божий. Главы II и III

Утром, после дождя, Аврора лежала на своем шикарном балконе. Рядом сидела девушка, играющая на арфе. Николесса была одной из самых талантливых арфисток в Римской империи: она играла императору, когда тот уезжал из Рима перед перенесением столицы в Константинополь. Арфистку знали все аристократы, поэтому девушка приходила играть к ним на их торжественных пиршествах.

Такую погоду, как сегодня, Аврора любила больше всего: на улице стояла легкая прохлада, свежий воздух нагружал легкие приятным дурманом; Аврора чувствовала прилив свежих сил, будто жизнь зародилась снова и впереди только что-то счастливое, радостное. После случая с убийством раба Гесиода, Аврора выпала из привычной суеты, стала много размышлять, короче говоря, ушла в себя. Ее считали сумасшедшей и заживо мертвой, но Аврора жила внутри самой себя. Она постоянно вспоминала любимого Гесиода: его стальные мышцы представлялись ей опорой, которые защитят ее от всех невзгод жизни, его красивое лицо вспоминались ей радостью, ибо она думала, что никогда не понравится красивому мужчине. Маркус был всегда полным и неуклюжим, но она искренне его любила, пока не произошла та сцена, которую я описал во вступлении этой повести.

Первоначально Гесиод был для нее орудием мести, но со временем она ощутила к нему искреннюю привязанность, потому что Гесиод любил ее всем сердцем, как только Аврора появилось в доме Маркуса. Он смотрел на нее как на богиню, считая ее существом неземным. Его привлекала скромная натура Авроры, она была очень тихой и всегда улыбалась. Аврора воспитывалась в знатной семье, родители особо любили дочь, отец в ней души не чаял. Поэтому эта аристократка воспитывалась в любви и заботе. Каково же ей было, когда муж оказался распущенным сумасбродом, в день рождения близняшек,  изменивший ей!

Гесиод был единственным утешением у Авроры. К детям она ощущала ненависть, винила их в том, что из-за рождения детей устроил пир Маркус и ей пришлось видеть это страшное. Она даже не задумывалась над тем, что пиршества муж устраивал почти ежедневно, но Аврора особо не ходила туда, и Маркус изменял ей во все время их супружества. Догадывалась ли она об этом? Естественно, догадывалась, но именно в такой святой день, - рождении детей, - он изменил Авроре. Это было невыносимо для ее слабой души.

Гесиод хотел сбежать с возлюбленной далеко в новую столицу, но Аврора боялась покидать дом. Возможно, это бы и случилось, если бы раб по имени Меркурий не донес хозяину об измене жены. Маркус пришел в бешенство и мучил Гесиода перед казнью, принеся голову любовника в комнату Авроры. Спустя многих веков подобное сделает император Петр Первый по отношению к Екатерине.

Аврора упала в обморок, когда голову ее любовника принесли ей на блюде. Сам Маркус никогда не заговаривал об измене, они вообще перестали общаться друг с другом. Не было ни криков, ни выяснения отношений: они стали окончательно чужими.

Близняшки росли, можно сказать, без Авроры. Их приносили к ней в комнату, но она с ними не разговаривала. Аврора днями сидела на балконе, представляя в себе, что вот придет к ней Гесиод, поможет спустится с балкона, и они оба уедут на белоснежном коне в Константинополь.

В такой атмосфере находилась Аврора на балконе. В комнату вошла нянька с Лукрецией, одной из близняшек.

- Госпожа, я привела к вам дочь. - Сказала рабыня.

-Входите, Лукреция, давай послушаем прекрасную арфу. - Спокойным голосом произнесла Аврора.

Лукреция обрадовалась, что мама расположена дружелюбно и села около нее, положив голову ей на плечо. Аврора не обняла дочь, но для Лукреции хватало и того, что мама разрешила посидеть близко.

Следует сказать, что из близняшек, горячо любила маму только  Лукреция, а Элоида, - вторая дочь, - считала маму холодной и была очень обижена на Аврору. Лукреция чувствовала тепло от того, что сидит рядом с мамой. Она считала Аврору психически нездоровой, поэтому принимала ее такую, какая она есть. Маркус часто напоминал дочерям, что их мама изменщица и недостойна того, чтобы прекрасные близняшки общались с ней, но брат Авроры строго контролировал, чтобы она имела доступ к детям в любое время. Родители несчастной уже умерли, поэтому брат был единственной поддержкой Авроры, но сестра относилась холодно к брату.

Аврора не была мертвой, она жила в фантазиях, которые ее полностью поглотили. Она любила Гесиода в воображении, и этот образ очень сильно отличался от настоящего покойного Гесиода. Например, она представляла, что Гесиод голубоглазый, а на самом деле глаза его были темно-желтыми; воображаемый Гесиод был дружелюбным ко всем, а на самом деле он ненавидел людей, считал себя ущемленным рабом, жизнь его была тяжела, и любовь к Авроре была в некотором роде местью богатому хозяину Маркусу. Образ Гесиода в воображении стал со временем совершенно иным.

- Мама, о чем ты думаешь? - спросила Лукреция.

- Об одном очень хорошем человеке, доченька.

- Я давно, мама, хотела тебя спросить. Почему ты не общаешься с людьми? Мне, честно говоря, очень не хватает тебя. Ты очень хороший человек, мама, я тебя очень люблю. Пожалуйста, живи. Живи с нами, близкие рядом с тобою.

- Дочка, я жду, когда ко мне придет мой человек. Он заберет меня от твоего отца далеко-далеко и мы будем счастливы. Это случится очень скоро.

- Мама, а как же я и Элоида? - Заплакала Лукреция.

- Не бойся, доченька. - Обняла Аврора Лукрецию и поцеловала ее в лоб. - Вас с сестрой я тоже заберу. Вы будете тоже счастливы. Но сначала мне нужно дождаться своего голубоглазого принца.

После разговора, Лукреция сильно обняла маму и ушла из комнаты. Аврора смотрела на природу и думала, что вот сейчас, в такую хорошую погоду, приедет Гесиод и она снова будет счастлива.


Глава III.
Однажды в поместье Маркуса собрались патриции Рима. Как обычно, закатили пышный пир.

- Маркус, ты зря так придираешься к этому Трофиму. - Разговаривал некий патриций с Маркусом. - Христианство набирает обороты. Император дал им свободу и оказалось, что христиан очень много. В детстве нас учили презирать христиан. Я сам видел, каким пыткам их подвергали, но их становилось все больше и больше! Происходило что-то невероятное. Этих сумасшедший пытали, отрезали конечности, а они рады были, что терпят муки ради Этого Распятого, Которого они считают Богом.

 - Так почему же их становилось все больше? Мне говорили, что много было и тех, кто отказывался от Распятого из-за мук? - Спросил другой патриций, сидящий рядом с Маркусом.

- Говорят, происходили невероятные события с этими христианами. - Отвечал первый патриций. - Говорят, что у одного простолюдина заболел сын при смерти. Ходили слухи, что рядом живет христианин, который может вылечить любую болезнь. Итак, позвали этого человека. Когда он помолился, болезнь оставила мальчишку мгновенно. Вся семья крестилась, после этого чуда и сам больной мальчик, который стал здоров. Множество чудес происходило по молитвам христиан, поэтому их увеличивалось. Мой отец был игемоном в Асии, и сколько бы он не казнил этих странных людей, их становилось все больше. Вот Константин признал эту религию свободной, и сколько же этих верующих оказалось в империи!

- Ха, у меня из рабов тоже были христиане. - начал речь Маркус. - Мой верный раб Меркурий сдавал их с потрохами! Их уводили в суд и я о них больше ничего не слышал. Мне на них плевать. - Он глотнул вина. - Эй, ты, Трофим! Ну ка подошел сюда.

- Чего изволите, господин? - Подошел Трофим.

- Скотина, у меня вино кончилось. Налей еще. О боги! Если бы я знал, что ты христианин в то время, когда эта религия была запрещена, я бы тебя отдал игемону на смерть. Так бы оно и было! - Маркус кинул на Трофима бутылку для вина. - Быстро принес мне вина.

- Маркус… - патриций продолжил разговор с Маркусом, - Я тебе советую, помягче с этим рабом. Многие из аристократов принимают крещение и нам бы не мешало, может и переедем в новую столицу и станем приближенными Константина.

- Сейчас действительно христианство в моде. - сказал другой патриций. - Поэтому и вина мы много не пьем, может, нам прикажут креститься, а у них нельзя предаваться таким увеселениям.

- Да ладно вам, вот Трофим несет вино! - Заявил Маркус.

- Трофим, ты знаком с Папой Римским? - спросил патриций.

- Знаком, господин. - сказал Трофим.

- Так вот, - обратился патриций к Маркусу. - освободи этого раба и заслужишь благосклонность в сенате, они почти все христиане. Трофим, уйди, нам нужно поговорить наедине. - После того, как Трофим ушел, патриций обратился к Маркусу. - Пригласи Папу на обед. Не устраивай пир, пусть все будет скромно. Освободи этого раба перед его глазами. Христиане не принимают всех подряд к себе, но они выпытывают, кто искренне верит, а кто лукавит. Поэтому, покажи ему, что ты искренне веруешь.

- А почему бы им не поверить мне итак? - Возразил Маркус.

- Ты целый день пьешь и веселишься, думаешь, тебе просто так поверят?