Сказка о Мтацминдском роднике

Сказка
о Мтацминдском роднике

«Слушайте, добрые люди, что поведаю. Было это или не было — но мудрые скалы помнят, а им не лгут.
Если б я врал — у меня бы борода поседела, а она и так бела. Так что слушайте правду, как она от камня к камню перетекала.
А ещё сказывают старики: не зря гора имеет уши, а родник — язык. Запомните это, и тогда моя сказка будет вам впрок.
Садитесь ближе к огню, и я расскажу вам, как гора Мтацминда учила людей уму-разуму».


В те времена, когда Мтацминда только училась касаться облаков, а солнце каждое утро расчёсывало лучи о её вершину, бил на северном склоне серебряный родник. Не водой он бил – живым светом, не струился – песню играл. Называли его старцы «Оком горы», ибо, кто из него испил, тот видел правду на три дня вперёд.
Вокруг того родника земля дышала, как грудь матери. Каждый камень там имел имя, каждая травинка – свой голос, и даже ветер, спускаясь с ледников, сбавлял шаг, чтобы поклониться источнику.

Жители склона

Водилась там зеленая ящерица Зуму – глаза у неё как два малахита, и хвост звенел, когда она бежала. А с нею в дружбе жила черепаха Тетри, такая древняя, что на её панцире можно было читать летописи: каждый год добавлял по новой трещинке. И был ещё ёж Колючка – смешной, с носом-пуговкой, который каждое утро протирал тропинку до родника своим брюшком, чтобы ни один камешек не мешал другим. А меж камней скользила змея Шелест – чешуя её отливала бирюзой, а шипение её походило на шепот матери, убаюкивающей младенца. Даже чёрный скорпион Хор, что всегда прятался от света, и тот выползал к воде в полнолуние – не пить, а слушать, как журчание лечит его больное жало.
И люди здесь жили в ладу. Пастухи приводили овец, матери поили младенцев, а старики, умываясь, шептали: «Спасибо, гора, за твоё молоко». Никто не брал больше глотка, никто не мутил дна, и вода радовалась каждому.

Зураб и его замысел

Но пришёл однажды купец Зураб – толстый, как бурдюк с вином, с пальцами, унизанными перстнями, а в груди у него вместо сердца лежал медный талер. Он окинул взглядом склон и молвил:
— Это место для моей усадьбы. Родник запираю, ибо я купил землю за три мешка золота. Кто хочет пить – пусть платит мне по монете за каждую пригоршню.
Старый горец Георгий, которого сам Шота Руставели когда-то назвал «стражем скал», подошёл к нему, опираясь на посох из виноградной лозы, и сказал тихо, но так, что камни вздрогнули:
— Ох, Зураб, не строй стену там, где гора протянула руку. Вода – не товар, она – душа. Запрячешь её – заплачешь, а когда заплачешь – будет поздно.

Зураб засмеялся громко, как звон пустого кувшина:
— Старик, твои басни для козлят. У меня будут фонтаны и бассейны, а родник я накрою мрамором, как сундук!

Труд и плач камней

Созвал он рабочих, привёз гранитные плиты – такие тяжёлые, что даже ослы кряхтели. И начали класть забор: ряд камней, ряд раствора, а сверху – железные ворота с замком, величиной с баранью голову. Как только перекрыли они хрустальную чашу родника – вода сначала зароптала, забилась, как птица в клетке, зазвенела жалобно: «звон-звон, кто меня заточил?»
Но Зураб приказал залить ещё больше извести. И на третий день родник замолчал. Только из-под плит сочился тонкий, как волосок, ручеёк – но и тот высох к утру.
Звери в ужасе разбежались. Зуму уползла в глубокую трещину и плакала малахитовыми слезами, Тетри билась панцирем о бетон, пока не выбила себе трещину, а Шелест, обезумев от жажды, укусила свой собственный хвост. Даже скорпион Хор покинул тень и ушёл в пустыню, проклиная человека.

Возмездие

На седьмой день Зураб пришёл с золотым кубком, чтобы впервые испить «своей» воды. Открыл кран, который велел врезать – а оттуда только сухой хрип, будто гора кашляет. Он ударил ногой по забору – забор загудел, как раненый зверь, но вода не вернулась.
Тогда горы вокруг Мтацминды вздохнули – и этот вздох обернулся засухой. Сад Зураба, где он посадил лимоны и гранаты, засох за одну ночь: листья скрутились в кулаки, корни почернели, а плоды превратились в угли. Его слуги разбежались, сказав: «С таким хозяином и вода убегает». А сам он остался один сидеть у пустого забора, и в его ушах вечно звенел последний шепот родника: «ты забыл, что земля не продаётся, а только даётся на время».
Вскоре его богатство рассыпалось прахом: монеты обратились в песок, ткани – в паутину, а от его виллы остались лишь ржавые петли от ворот. Мтацминда отвернулась от него, и ветер носил его имя, как пустой орех.

Спасение и возвращение

Прошло много лет – никто не скажет, сколько, ибо гора не считает времени. У Георгия родился внук, и назвали его Нико, что значит «победитель». Вырос Нико смелым и светлым, как утренний луч. Однажды поднялся он на тот склон, где раньше бил родник. Увидел груду развалин, заросших колючкой, – но меж камней пробивался крошечный зелёный росток, а рядом, потирая лапки, сидел тот самый ёж Колючка, уже седой от старости.

Нико поклонился развалинам и промолвил:
— Гора, прости нас за жадность предков. Я не строить пришёл, а разбирать.

И принялся он за работу. Три дня разбирал камни – на четвёртый наткнулся на тот самый гранит, что перекрывал жилу. Тут к нему подползла старая черепаха Тетри – на панцире её были видны все триста лет её жизни. Она кивнула головой, и Нико понял: надо отодвинуть этот камень не силой, а любовью.
Он погладил камень рукой и пропел старую пастушью песню – ту, что пел его дед Георгий. И о чудо! Камень сам сдвинулся с места, словно ему стало совестно. И тогда из глубины горы вырвался водяной столб, да не простой – а с радугой внутри, и ударил прямо в небо, а потом рассыпался тысячей брызг по всему склону.
Вода вернулась! Она бежала, смеялась, омывала каждую травинку, каждого жучка. Колючка умылся и стал снова молодым, Тетри засверкала панцирем, а Зуму вылезла из трещины и заплясала. Даже скорпион Хор приполз обратно – но теперь он не прятался, а уселся на самом видном камне, сторожа родник.

Пир и мораль

Той же ночью все жители склона устроили пир. Люди принесли хлеб и сыр, звери – ягоды и орехи, а родник играл им музыку так звонко, что слышно было в самой Тбилиси. Нико посадил у воды виноградную лозу, и она за одну ночь обвила весь склон, а к утру уже поспели грозди.

И с тех пор никто не смеет закрывать родник. Над ним стоит лишь старый дубовый колодец, а рядом на камне высечены слова, которые передают из уст в уста:

«Земля – не лавка, вода – не товар. Кто возводит стену там, где течёт жизнь, тот сам становится камнем у этой стены. А кто разбирает завалы – те и есть настоящие, не хозяины гор, так как хозяинов у гор нет, кроме Всевышенего, а горцы».

Вот и сказке конец, а кто слушал – тому глоток живой воды в награду. Да будет ваша дорога светла, а жажда – только добрая.