Штурмовая полоса

Штурмовая полоса!
Первое знакомство с полосой препятствий у меня произошло так.
Взвод сидел в учебном корпусе и занимался самоподготовкой.
- А кто там всё время ныряет?
- У нас в части бассейн есть?,- спрашивали у сержанта, сидевшего в глубине учебного класса у окна, бойцы.
- Завтра тоже нырнёте!, - резко ответил сержант Бухтояров.
И действительно, кое-кто нырнул.
Утром следующего дня, как раз после завтрака, взвод направили для ознакомления с полосой препятствий.
Скажу сразу, в разных родах войск эта полоса существенно отличается, в соответствии боевой и тактической задачей подразделений.
Взвод остановился у похожей на спортивную площадку территории, которая была полностью огорожена по периметру высоким деревянным ограждением.
Войдя внутрь, я увидел площадку, похожую на место для тренировки собак или для детских игр в войну.
У меня дома была служебная собака по кличке Джой, огромная восточно-европейская овчарка, которую необходимо было тренировать каждым воскресным вечером в районе велотрека, вблизи Поклонной горы в Ленинграде.
Поэтому на штурмовой полосе я увидел знакомые бум, барьер и змейку.
Но армейская полоса препятствий не предназначена для тренировки собак,- она предназначена для тренировки личного состава подразделения.
Вблизи стены с импровизированными окнами огромной дырой зиял противопехотных ров, шириной около трёх метров и глубиной около двух.
Шли осенние дожди вперемежку со снегом, и ров наполовину был заполнен водой.
- Вот ваш бассейн!, - сказал, смеясь сержант Бухтояров.
- Сейчас искупаемся!, - добавил он уже серьёзно.
Мы опешили, время было холодное, непригодное для купания.
- В колонну по двое, становись!,- скомандовал Бухтояров.
Хорошо что в этом строю я был не в первых рядах,- два первых курсанта провалились оба, не перепрыгнув препятствие.
Из канавы послышались ругательства.
- Отставить! Вылезайте!, - спокойно сказал сержант.
- Следующие!, - отдал команду Бухтояров, когда первые, измазанные грязью от сапог до плеч, покинули ров.
Так продолжалось довольно долго.
Некоторые бойцы всё же преодолели препятствие и стояли в стороне небольшой группой, тихо обсуждая прыжки других и ухмыляясь.
Дошла очередь до меня.
Прыжки через ров для школьников Сосновой поляны, куда мы переехали с родителями в 1971 году на новую квартиру, обычное дело.
Мы ежедневно по пути в школу и обратно преодолевали рвы и рытвины, соединявшие чётную и нечётную сторону улицы Добровольцев.
Я разбежался и прыгнул.
Поняв что не долетаю, зацепился обеими руками за грунт противоположной стороны.
Получилось на редкость удачно,- я смог преодолеть препятствие, хоть и таким способом, не свалившись в холодную воду.
Следующим этапом был бег по бревну. Мы с псом на занятиях успешно преодолевали бум, именуемый в простонародье бревном,- пёс бежал впереди, увлекая меня за собой и крепко держа на поводке, так как был значительно выносливее меня.
И здесь, на службе, я справился с поставленной задачей.
Далее следовала местность с колючей проволокой. Под ней надо было лезть ползком.
У меня были неприятные воспоминания, связанные с колючей проволокой.
В детстве, в шестилетнем возрасте, на отдыхе в детском санатории, нас - малышей вели группой через лес.
Это случилось в посёлке Ушково, неподалёку от Зеленогорска, рядом с Приморским шоссе.
В лесу, где в конце тридцатых годов шли ожесточенные бои с финскими частями, я споткнулся о ржавую колючую проволоку, и разорвал ею левую ногу.
Потеряв сознание, я очнулся в больнице, где мне зашили рану, и мой дед, кадровый военный, забрал меня из санатория со скандалом.
Зная свойства колючей проволоки, я полз под нею с большой осторожностью.
На проволоке, по пути следования, уже висели шапки-ушанки бойцов, даже в каком-то месте был оставлен сапог, с торчащей из него портянкой.
Следующим препятствием была "змейка", - лабиринт из многочисленных металлических поручней.
Ленинградцу, постоянно передвигавшемуся по городу в метро, штурмовавшему вагоны в час пик и державшемуся за поручни, никакая "змейка" ни почём.
Далее следовали бетонная дренажная труба и полуразрушенная кирпичная стена.
Передвигаться внутри бетонной трубы было крайне тяжело, кто-то постоянно по ней стучал металлическим предметом так, что звенело в ушах, да и лишний вес мешал.
Призываясь я весил 82 килограмма, а уходя в запас уже 68.
Полуразрушенную стену преодолевали всегда вдвоём.
Первый, приседая, подставлял спину, а второй, оказываясь в окне, вытаскивал первого, расставляя ноги, в проёме окна и цепляясь ими, словно абордажными крюками.
 Некоторые бойцы, теряя сапоги, падали вниз на своего товарища.
Далее следовал верёвочный мост, по которому передвигались при помощи рук. В конце моста руки уже не слушались.
Окончанием полосы препятствий был полигон для метания гранаты.
Метнув учебную гранату, я бегом встал в строй.
Из двадцати двух курсантов первый раз
 полосу препятствий по нормативу преодолели только двое.
Около полугода потребовалось нам, чтобы с лёгкость преодолевать полосу препятствий, укладываясь в положенные нормативы.
Получив звания сержантов, курсанты роты разъехались в войска, чтобы учить преодолевать штурмовую полосу молодых солдат и нерадивых старослужащих, которые были очень недовольны этому процессу, однако во время боевой подготовки в присутствии комиссий из округов, все бойцы "пулей" пролетали полосу препятствий.
Комиссия не разбирала, кто молодой солдат, а кто готовился к "дембелю".
Солдат - всегда солдат!

© Шапиро В. Э., 2021

Вы читали отрывок из книги Владислава Шапиро "Армейские рассказы. История одного дембельского альбома".