Бен Ааронович Что Эбигейл делала тем летом 5-6

Глава 5
  Имбирное пиво


  Саймон останавливает меня перед его домом. "Подожди две минуты и позвони", – говорит он и огибает дом, там – боковой проход в сад, закрытый зелёной деревянной дверью. Саймон подбегает к двери и сходу подпрыгивает, подтягивается и перемахивает через неё.

  Ожидая, я осматриваю дом, в нём пять этажей, считая переоборудованные подвал и мансарду. Он построен из светло-коричневого кирпича, а на двух нижних этажах, как говорит Питер, установлены прямоугольные эркерные окна. Дом мне кажется викторианским, но я и раньше ошибалась.

  Я бывала на днях рождения в таких домах, как этот, где всё либо дорогое, либо старое, а вокруг стоят мамы с фальшивыми улыбками, потому что боятся, что ты украдёшь что-нибудь.

  И ещё они всегда экономят на покупном торте. Что неправильно. Торта всегда должно быть больше, чем кажется необходимым. Вот на моём прошлом дне рождения осталась половина торта, и в итоге мы угостили им пожилых дам, живущих вокруг.

  Поскольку моей маме приходится целый день сидеть дома с Полом, она знает по именам всех пожилых дам и их сиделок. Им понравился торт, который папа купил в большом супермаркете Сайнсбери в Камдене.

  Я проверяю свои часы (подделка под Swatch) – прошло две минуты, и поднимаюсь по крутым ступенькам к входной двери. На ней медный дверной молоток и шикарный дверной звонок, который я нажимаю. Слышу звонок, чуть позже – шарканье за дверью, кряхтение и наконец, она открывается.

  Передо мной взрослая женщина – маленькая филиппинка в синем полиэстеровом пальто, смотрящая на меня свысока, потому что ступенька, на которой я стою, ниже уровня первого этажа.

  – Да? – вопрошает она. Я спрашиваю, дома ли Саймон. – Саймон? - переспрашивает она и хмурится.

  – Да, Саймон.

  – О, Саймон, – она внезапно улыбается. – Тебе лучше войти.

  Она поворачивается, идёт к подножию лестницы, выкрикивая: “Саймон. К тебе пришла девушка!”

  Она оставила дверь открытой, и я осторожно вхожу внутрь. Интерьер такой, как я и ожидала: деревянные полы, старинная вешалка для одежды и обуви, стены выкрашены в светло-коричневый цвет и украшены картинами, прибитыми гвоздями через равные промежутки.

  Женщина снова зовёт Саймона, и я на всякий случай оставляю дверь за собой открытой. Сверху раздаётся быстрый топот – кто-то бежит вниз по лестнице.

  – Иду! – кричит Саймон.

  Сбегая по последнему пролёту, он перепрыгивает последние пять ступенек и приземляется прямо перед женщиной. Поворачивается ко мне и снова очаровательная улыбка.

  – Привет, Эбигейл, – с этой же улыбкой он поворачивается к женщине. – Это Эбигейл, она пришла на чай. И вновь ко мне. – Это Анжелика, которая ...

  Вопрос "Чем занимается?" срывается с моих губ прежде, чем я сознаю это.

  – Экономка, – поясняет Анжелика.

  В глубине находится большая кухня с дорогими гранитными столешницами и шкафчиками (не из ламинированной ДСП). Анжелика, спросив, нет ли у меня аллергии, достаёт из огромного американского холодильника бутылку имбирного пива и тарелку с бутербродами под пищевой пленкой. Из двух жестяных коробок с печеньем достаются горка с заварным кремом и другая с шоколадным Бурбоном. Я должна нести бутылку и бокалы, а Саймону поручают тарелки. Он с серьёзным видом берёт их и ведёт меня вверх по лестнице.

  Комната Саймона находится на самом верху дома и представляет собой, по сути, переоборудованный чердак с лестницей, ведущей через пол. Я замираю, добравшись до самого верха, потому что не могу поверить, что у него столько вещей. Рядом с гардеробом и платяным шкафом стоят полки с книгами и настольными играми, а также горы коробок и игрушек в углах или неустойчиво прислонённые к стенам. На возвышении кровать, под ней письменный стол и компьютер, а также отдельная полка для всех его школьных учебников. У него столько вещей, что перенеси их в мою комнату, нельзя было бы войти в дверь.

  Саймон аккуратно ставит свой поднос на красную крышку ящика для хранения. Сквозь полупрозрачные стенки ящика видно, что он до краёв заполнен конструкторами Лего. Он подходит и открывает фасадное окно, заднее уже открыто. Я ставлю свой поднос рядом и подхожу выглянуть наружу.

  Сад за домом не представляет ничего особенного, прямоугольный газон и цветочные клумбы кажутся маленькими с такой высоты. Доминирует большое дерево, ветви которого тянутся до самого чердака. Но за садом простирается зелёная зыбь Кайт-Хилл – целая вересковая Пустошь.

  У нас дома есть балкон, но в основном мы используем его для хранения вещей.

  У меня возникает странное чувство, будто я хочу что-то откусить, но не знаю, что именно, поэтому отмахиваюсь от него и думаю о том, почему Саймон заставил меня ждать перед звонком в дверь. Я смотрю вниз вдоль дерева и вижу, что от нижних его ветвей ведёт вверх верёвочная лестница. Оттуда можно забраться по веткам до уровня окна и...

  Я вижу царапину на черепице справа от открытого окна. От ближайшей ветки до крыши всего метр прыжка, но там не за что зацепиться. Я оглядываюсь на Саймона, который сидит, скрестив ноги, рядом с коробкой Лего и наливает себе стакан имбирного пива.

  – Ты забрался в дом через окно?

  Саймон кивает и отхлёбывает пива. Я жду продолжения, но он делает ещё один глоток.

  – Почему?

  – Мне нельзя выходить одному.

  – Но ты всё равно выходишь?

  Он снова кивает.

  Я смотрю на просвет между крышей и веткой и на десятиметровый обрыв, который может привести к многочисленным травмам – если повезёт. Я бы совершила такой прыжок, только если бы дом горел.

  – Каждый день?

  Он пожимает плечами и прихлёбывает из бутылки. “Я хотел познакомиться с Джессикой”, – говорит он.

  Я сажусь напротив него, открываю рюкзак и достаю блокнот.

  – Что это? – спрашивает он.

  – Мне нравится всё записывать.

  – Почему?

  – Чтобы не забыть.

Он кивает, будто для него это имеет смысл. Я пью имбирное пиво, нахожу нужное место в своих заметках и спрашиваю, не сбегал ли он сегодня тайком к Джессике. Он говорит, что да, тогда интересуюсь, когда он в последний раз видел Джессику, и узнаю, что вчера. Конечно, спрашиваю, как это было.

  – Она позвонила в дверь, – говорит он и рассказывает, что с Джессикой ещё  маленьким он однажды познакомился на детской площадке. – И сказала, что ищет людей для участия в мероприятии на вересковой Пустоши.

Глава 6
  Мама Саймона

  Мы играем в Риск на такой старой доске, что фигурки деревянные, а коробка скреплена скотчем. Это четвёртая настольная игра, в которую мы играем, не считая "Мышеловки", которая не столько игра, сколько предлог для постройки этой мышеловки. Она единственная, в которой Саймон был близок к тому, чтобы победить меня. Он может читать, произнося слова по слогам, и умеет считать на бумаге и на пальцах, но делает всё медленно.

Я осмотрела его книжные полки, где рядами стоят такие книги, как "Серафина", "Гарри Поттер" и "Гекльберри Финн", ни одна из которых, судя по корешкам, даже не открывалась. Скорее всего, книги, которые он действительно читает, – это разбросанные на кровати и подоконниках: "Как приручить дракона" Роальда Далса и все когда-либо написанные “Дневники слабака” – с потрескавшимися корешками, пятнами от напитков и загнутыми страницами. Очевидно, он любит читать, просто не очень аккуратно.

  На его столе те же учебники латыни, что и у меня. Мои – подержанные, но его книги такие же чистые и нетронутые, как "Оливер Твист", лежащий рядом, или аккуратный блокнот в линейку формата А4.

  Однако он хорошо играет в Риск, и знает об австралийском гамбите. Нам нужна пара других игроков, чтобы мы сыграли против них.

  Итак, мы играем в Риск, когда мама Саймона возвращается домой, поднимается по лестнице и бросает на меня взгляд. На ней дорогой чёрный костюм в тонкую полоску, пиджак расстёгнут, обнажая голубую блузку без воротника. На шее тонкая золотая цепочка, а на левом запястье – изящные часики в тон. Костюм слегка помят, она тяжело дышит и вспотела после быстрого подъёма по лестнице.

  – Привет, – говорит она. – Кто ты?

  Саймон вскакивает и обнимает маму, и она его тоже, поглядывая на меня, потому что ей интересно: “Кто эта странная чернокожая девушка и что она делает в комнате моего сына?”

– Это Эбигейл, – Саймон отпускает мать и встаёт рядом со мной, сияя. – Она моя подруга.

  – Как мило, – говорит мама Саймона. – Где вы познакомились?

  – Я ходил в магазин, для Анжелики.

  Это либо очень удачная ложь, либо совсем неудачная, в зависимости от того, что делал Саймон у магазина – выполнял поручение экономки или нет. Но я знаю наверняка: мама Саймона собирается проверить.

  – Спасибо, что заглянула, Эбигейл, – говорит мама Саймона. – Но уже поздно, тебе, пожалуй, пора домой.

  – Мам, – Саймон говорит плаксивым голосом пятилетнего мальчика, и его мама хмурится.

  – Уже восемь часов, – голос её строг, как у директрисы. Им же она обращается ко мне: – Уверена, твои родители ждут тебя.

  Пока его мама ведёт меня вниз по лестнице, Саймон спрашивает у неё, могу ли я прийти поиграть завтра.

  – Если успеешь сделать домашнее задание.

  У входной двери мама Саймона нахмурилась, глядя на темнеющее небо и спрашивает, не хочу ли я позвонить своим родителям и попросить их приехать за мной. Я говорю, что у меня нет телефона, потому что ни за что не позволю ей увидеть мой потрёпанный Samsung, и, как ни странно, это её подбадривает. Она предлагает "подвезти" меня на своей машине, но я отказываюсь, говоря, что со мной всё будет в порядке.

  – Уверена? – неохотно спрашивает она.

  – Конечно.