PQ-18. Как англичане караулили Тирпиц

В рамках союзнических морских конвоев PQ-18 (2–21 сентября 1942) и QP-14 (13–26 сентября 1942) состоялись еще два морских перехода с доставкой грузов и персонала, осуществленных союзниками. Один — до прохождения конвоев PQ-18 и QP-14, обозначенный в архивных документах под названием «Операция ЕС (Easy-Unit)», другой — после их прохождения и названный, как «Операция EZ». Обе эти операции оказались составными частями операции «Оратор» — её началом и окончанием.

О событиях операции «EU» было поведано в главе «PQ-18. До и после» (http://proza.ru/2026/06/05/104), но акцента на это не делалось. Напомним контекст и ход данной операции.

1. ОПЕРАЦИЯ «EU»: НЕ КОНВОЙ, А СПЕЦМИССИЯ

В августе 1942 года союзники провели операцию EU (Easy-Unit) — не громкую, но по-своему важную. Её замысел был прост и прагматичен: доставить в Мурманск грузы и медицинский персонал, а на обратном пути забрать выживших с судов, погибших в конвое PQ-17. Для этого выделили крейсер USS Tuscaloosa, эсминцы USS Emmons, USS Rodman и британский HMS Onslaught.

10 августа Tuscaloosa, Emmons и Rodman вышли из Скапа-Флоу и направились в Гринок, чтобы принять там 257 тонн грузов — торпеды, боеприпасы, медикаменты и прочее необходимое. Уже 12 августа на борт поднялись семь офицеров ВМС США, четыре офицера Королевских ВВС и 140 человек личного состава флота и авиации.

13 августа корабли взяли курс на Сейдисфьордюр в Исландии, но вскоре пришлось повернуть назад: на борту Tuscaloosa вспыхнула вспышка менингита. В итоге с корабля сняли 13 заболевших моряков.

Только 17 августа отряд снова вышел в море и 19-го прибыл в Сейдисфьордюр. Там к нему присоединился HMS Onslaught, и объединённая группа направилась к Кольскому заливу.

23 августа четыре корабля в сопровождении эсминцев HMS Marne и HMS Martin подошли к Кольскому заливу. На следующий день с них сошли все пассажиры, а взамен на борт приняли новых: шесть американских офицеров, 53 вооружённых охранника, британского морского офицера, 27 человек из системы DEMS и 156 моряков торгового флота — среди них было 35 больных. После этого Tuscaloosa, Emmons, Rodman, Onslaught, Marne и Martin легли на обратный курс к Британии.

На пути домой союзники успели отметиться и в бою. 25 августа эсминцы Onslaught, Martin и Marne перехватили немецкий минный заградитель MV Ulm и отправили его на дно.

28 августа группа из шести кораблей добралась до Сейдисфьордюра, а 30-го — до Гринока. Там завершилась эта негромкая, но нужная операция. В Гриноке Tuscaloosa сдал на берег 149 выживших и 33 больных, а Emmons передал 59 спасённых моряков на Tuscaloosa для дальнейшей отправки в США.

1.1. ЗАЧЕМ ЭТО БЫЛО НУЖНО?

Этот самостоятельный бросок «Тускалузы» был частью более крупной операции «Оратор» (Orator). Её цель — перебросить в СССР британскую авиагруппу со всем необходимым для защиты конвоя PQ-18 от немецких линкоров. Прежде чем экипажи 32 торпедоносцев «Хэмпден» отправились в опасный перелёт через Швецию и Финляндию, их наземный персонал, запасные части и вооружение отправились морем на кораблях во главе с «Тускалузой». Они не сопровождали медленный торговый караван, а шли самостоятельно, с высокой скоростью, чтобы доставить всё необходимое как можно быстрее.

В подтверждение этому сошлемся на фрагмент донесений за период с 1 января 1942 года по 31 декабря 1942 года главнокомандующего Флотом метрополии адмирала Джона К. Тови:

1.2. ВОЗДУШНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО

26. В августе предпринимались дальнейшие попытки организовать взаимодействие авиации на Дальнем Севере. По моей просьбе два офицера из штаба командующего бомбардировочной авиации прибыли в Скапа-Флоу для обсуждения возможности нанесения удара тяжелыми бомбардировщиками по вражеским кораблям в Нарвике. Эта операция зависела от наличия подходящего аэродрома на севере России, где бомбардировщики могли бы приземлиться и дозаправиться после атаки. Я обещал организовать морскую перевозку необходимого наземного персонала и припасов на такой аэродром, если он будет найден.

27. Две эскадрильи торпедоносцев «Хэмпден» были переброшены на север России для поддержки конвоя P.Q.18. Их наземный персонал, припасы и торпеды были доставлены в Колу на кораблях «TUSCALOOSA», «RODMAN», «EMMONS» и «ONSLAUGHT». Недавно я получил тревожное сообщение об условиях в российских госпиталях, где лечились моряки с эскортных и торговых судов этих конвоев. Персонал и медикаменты британской медицинской службы, прибывшие в результате моих обращений, отправились в путь на «TUSCALOOSA»; кроме того, было отправлено максимально возможное количество боеприпасов и продовольствия.

28. По указанию из Москвы медицинскому подразделению было отказано в разрешении на высадку в Архангельске; а той части, которая была высажена «TUSCALOOSA» в Ваенге, было приказано покинуть место высадки. Запасы были оставлены на севере России, но личный состав был вынужден вернуться в Соединенное Королевство в Q.P.14. Я вновь обратился с просьбой оказать на них самое сильное давление, чтобы они еще раз передумали.

30. 24 августа «TUSCALOOSA» в сопровождении «MARTIN» и «MARNE» снова отправилась в Исландию. Было приказано, чтобы три британских эсминца прочесали район к югу от «TUSCALOOSA» для перехвата любых вражеских судов, выходящих из Северной Норвегии в Карское море. В 22:30 к юго-востоку от Медвежьего острова был замечен немецкий минный заградитель ULM, который был потоплен этими эсминцами. Британские и американские корабли были обнаружены самолетами и периодически отслеживались на следующий день, но атаки не последовало.

34. Значительно возросли масштабы сотрудничества с авиацией берегового базирования. Королевские военно-воздушные силы в Исландии взяли на себя обязательство, насколько позволяла погода, обеспечивать противолодочное сопровождение конвоев до 73° северной широты, ежедневную разведку льда к западу от острова Ян-Майен и истребительную защиту сил в исландских портах. Одиннадцать «Каталин» и тридцать два торпедоносца «Хампден», из которых пять были потеряны при перелете, были переброшены на север России для обеспечения противолодочного сопровождения в восточной части Баренцева моря, а также для разведки и нанесения ударов в случае выхода в море немецких тяжелых кораблей. Также были приняты меры по увеличению количества самолетов P.R.U. для разведки норвежских фьордов. Самолеты базировались в Соединенном Королевстве и на севере России. Также были даны обещания о противолодочном сопровождении, прикрытии истребителями и нанесении бомбовых ударов по немецким аэродромам. Важным дополнением к противовоздушной обороне стал новый вспомогательный авианосец «AVENGER», оснащенный двенадцатью «Sea Hurricanes» и тремя «Swordfish», которая входила в состав сопровождения обоих конвоев.

Внимательный читатель, наверное, обратит внимание, что из предыдущих глав явствует — советская сторона обещанное союзником для обеспечения прохождения PQ-18 и QP-14 выполняла практически все: и количественно по мере возможности, и вовремя, предоставив аэродромы базирования для матчасти английской авиационной группы; задействовала Авиацию дальнего действия для блокировки аэродромов противника вовремя их прохождения и разгрузки; усилила торпедоносную авиагруппировку Северного флота, чтобы совместными усилиями противостоять кригсмарине, если противник выйдет на перехват конвоев. Это подтверждается в переписке между Сталиным и Черчиллем. Вот два фрагмента из этой переписки:

Сталин (8 сентября 1942 г.): «Я понимаю всю важность благополучного прибытия конвоя PQ-18 в Советский Союз и необходимость принятия мер по его защите. Как нам ни трудно выделить дополнительное количество бомбардировщиков для этого дела в данный момент, мы решили это сделать».

Черчилль 13 сентября 1942 г. благодарит советское руководство «за 48 бомбардировщиков дальнего действия, 10 самолетов-торпедоносцев и 200 истребителей, которые, как я теперь узнал, Вы посылаете, чтобы помочь провести PQ-18».

А это в самый напряженный период Сталинградского сражения и на Кавказском театре боевых действий!

1.3. ОТРАЖЕНИЕ СОБЫТИЙ ОПЕРАЦИИ «EU» В СОВЕТСКИХ «ХРОНИКАХ»

Все приведенные факты отражены в историческом «фолианте» — «ХРОНИКА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ СОВЕТСКОГО СОЮЗА НА СЕВЕРНОМ МОРСКОМ ТЕАТРЕ. Выпуск 3. С 1 июля по 31 декабря 1942 г.»:

23 АВГУСТА 1942. Обеспечение союзных конвоев. Корабли союзников: первая группа — американские крейсер «Tussaloosa» и эскадренные миноносцы «Rodney», «Emmons», английские эскадренные миноносцы «Onslaught», из Исландии и «Martin», «Мате», выходившие им навстречу из Архангельска, в 21:00 прибыли в Кольский залив; вторая группа — эскадренные миноносцы «Middleton», «Blankney», тральщики «Hazard», «Seagull», «Salamander» и «Bramble» из Архангельска в 22:00 были на подходе к Кольскому заливу.

Встреча кораблей обеспечивалась двумя эскадренными миноносцами под прикрытием истребительной авиации, противолодочная оборона — катерами МО, самолетами МБР-2, готовностью береговой обороны и зенитной артиллерии противовоздушной обороны. Эскадренные миноносцы «Гремящий» и «Сокрушительный» с 16:30 встречали и сопровождали корабли союзников в Кольский залив.

24 АВГУСТА 1942. Обеспечение союзных конвоев. Английские миноносцы «Middleton», «Blankney» и тральщики «Bramble», «Hazard», «Salamander» и «Seagull» с медико-санитарным грузом и боезапасов (10 т) в 15:30 вышли от Кильдин-вест в Архангельск.

С кораблей союзников, прибывших в Кольский залив, было выгружено 140 т груза Военно-воздушных сил и радиоимущества, 36 торпед, и высажено 120 человек технического и медицинского персонала.

В 9:55 крейсер «Tuscaloosa» и миноносцы «Emmons», «Rodman», «Onslaught», «Martin» и «Marne» вышли из губы Ваенга в Англию.

Восемь «Харрикейн» 78-го авиаполка четверками прикрывали корабли союзников на подходах к Кольскому заливу.

27 АВГУСТА 1942. Обеспечение союзных конвоев. Начальник штаба Военно-воздушных сил Военно-Морского флота сообщил командующему Военно-воздушными силами Северного флота, что на время проведения операции по обеспечению союзного конвоя PQ-18 ему будут переданы из состава Военно-воздушных сил Красной Армии 40 ПЕ-3 и ориентировочно 50—60 ДБ-Зф. Из Англии прибудет 24 самолета-торпедоносца. Основное назначение группы — действия против кораблей противника. Военно-воздушные силы Красной Армии предоставляли для этого свои аэродромы: в Мурмаши, Шонгуе, Кабоне, Кице, Мончегорске, Кировске, Африканде, Беломорске, Кеми, Белом море и два аэродрома в районе Архангельска. Было приказано срочно донести для доклада Народному Комиссару Военно-Морского флота соображения, на каких аэродромах будет базироваться выделяемая авиация (по типам) и как будет организовано прикрытие и боевое питание выбранных аэродромов.

2. ПОТУГИ АДМИРАЛА ДЖОНА К. ТОВИ ВЫЛЕЧИТЬ «СВОИХ» МОРЯКОВ

У читающего может возникнуть вопрос: по каким причинам советская сторона отказала британской стороне развернуть работу прибывшего медицинского персонала на кораблях группы «EU» для оказания медпомощи союзническому контингенту, проходящих лечения в русских госпиталях Мурманска, Архангельска и в других местах, с пострадавших кораблей предыдущих караванов.

Этот не «дружественный» шаг русских вызвал справедливое возмущение главнокомандующего Флотом метрополии адмирала Джона К. Тови, который, сославшись на «тревожное сообщение об условиях в российских госпиталях, где лечились моряки с эскортных и торговых судов этих конвоев», решил предпринять меры для устранения данной проблемы.

Ниже приводимые свидетельства того, что «творилось» в русских госпиталях в Заполярье, несомненно, были тому причиной:

«Обмороженные иностранные моряки составляли большую часть больных в госпиталях Мурманска и Архангельска. Известный польский подводник, командир подлодки «Ястреб» Болеслав Романовский свидетельствовал: «Так поразивший меня вначале смрад был вызван гниющими ранами, ожогами и обморожениями. Подавляющее большинство обитателей нашей палаты составляли моряки разных наций с торговых судов. У тех, кто долго пробыл на открытых плотах и в шлюпках, нередко были ампутированы руки и ноги. Часть палаты занимали моряки с танкеров. Они прыгали со своих торпедированных судов в море, залитое горящей нефтью. Верхняя половина их тел была обожжена, нижняя — обморожена…»

Вот свидетельство Болеслава Романовского: «Госпиталь в Мурманске разместился в случайном каменном здании. Меня положили в громадную палату, где находились раненые и больные союзные моряки. Ещё когда меня несли по лестнице, я обратил внимание, что госпиталь был перегружен до предела. Раненые лежали даже на лестничных клетках, в палатах койки стояли впритык одна к другой. Всё тонуло в тяжкой духоте, которую я едва мог выносить, хотя был в полубессознательном состоянии. Попросил санитарку открыть окно, но оказалось, что это невозможно, проёмы были забиты снаружи крест-накрест толстыми досками, предохранявшими помещения от осколков. И стёкла, и рамы вышибло ещё при первых налётах на Мурманск… Работа медиков чрезвычайно осложнялась нехваткой снабжения… Линия фронта проходила тогда всего в 15 километрах от Мурманска. Единственную нить идущей к югу железной дороги то и дело прерывали бомбардировки. Составы не доходили до места. С фронта же, напротив, непрерывной чередой поступали раненые. Их уже тогда негде было размещать. Недоставало продуктов, лекарств, бинтов…»

«Неоднократные вражеские бомбардировки, отсутствие полноценного питания и медицинских средств, бытовые неудобства, по воспоминаниям участников Северных конвоев, вызывали у них стремление как можно быстрее покинуть прифронтовой город. В частности, Джон А.П. Кенни так описывал бытующие настроения: «Мы очень боялись быть раненными. Наши врачи с “Эдинбурга” работали в госпитале Мурманска и рассказывали страшные истории о палатах, где кровати стояли одна к одной, в операционной было шесть столов, а снабжение медикаментами — минимальное»

Невзирая на объективные причины в осложнении медицинского обеспечения морских конвоев союзников в советских портах, связанные с прифронтовой обстановкой, и субъективное восприятия сопутствующих трудностей госпитализированных иностранных участников конвоев, советские врачи и медперсонал исполняли свой долг профессионально и честно, порой за гранью человеческих возможностей…

Данные воспоминания адмирала Головко хотя и не относятся к событиям, связанных с PQ-18, но ненароком характеризуют советских эскулапов с лучшей стороны: «2 августа (1941 г.) с Рыбачьего сообщили, что там подобраны с резиновой шлюпки два английских летчика. Я послал катер-охотник, и англичан доставили в Полярное. Один из них был лейтенант, второй — сержант. Когда в Полярном их снимали с катера, сержант чувствовал себя довольно бодро, лейтенант — плохо. В госпитале ими занялись очень внимательно. Сержант опасений не внушал. Примерно дней через 20–25 его уже отпустили из госпиталя. Так как его одежда пришла в полную негодность, то сержанту выдали наше обмундирование. В ожидании отправки на родину он ходил в форме советского моряка с ленточкой «Северный флот». При разговоре с нашими людьми он обещал, что сохранит эту форму на память о войне и о Советском Союзе. В Англию сержант отбыл на самолете, прилетевшем к нам.

Лейтенант лежал в госпитале месяца четыре. Переливание крови, уход и старания врачей сделали свое — человек встал на ноги, Его также пришлось одеть в нашу форму. В начале 1942 года он отправился на родину на одном из английских кораблей. Надеюсь, и лейтенант, и сержант будут помнить это время в своей жизни, встречи с советскими воинами — боевыми товарищами по борьбе с общим врагом» (http://proza.ru/2023/02/05/483).

А это воспоминание выздоривших в «русском медицинском аду»: «22 октября 1942 года в еженедельнике «The British Ally» было опубликовано очень трогательное письмо, подписанное британскими моряками с парохода «Индуна». Пароход был потоплен 30 марта 1942 года. Моряки провели несколько суток в открытом море и были доставлены в госпиталь Мурманска с серьезными обморожениями. В этом письме они благодарят врачей, медсестер и переводчиков: «Со слезами на глазах и сердцами, полными горя, мы покидали наших русских друзей, чьей доброте и любви мы были обязаны нашей жизнью. Хотя вы далеко, вы навсегда останетесь в наших сердцах. Мы гордимся, что получили наши раны, помогая таким замечательным людям». Далее они пишут, что у некоторых моряков были ампутированы ступни, но несмотря на это они пошли работать на военные заводы: «Если мы не можем доставлять грузы в СССР, то мы сможем изготовлять оружие для тех советских солдат, которых мы встретили в госпитале. Они были замечательные люди, и все хотели вернуться на фронт и воевать с фашистами». Должен сказать, что русские люди были действительно замечательными. У них было очень мало всего, но они не колебались и делились всем, что у них было» (https://school-science.ru/7/5/39607).

Но инициатива британского адмирала развернуть на территории русского союзника «Королевский вспомогательный госпиталь (RNAH) Ваенга» для подготовки к эвакуации госпитализированных членов команд с эскортных и торговых судов этих конвоев, как теперь преподносится западными «праведниками» исторической справедливости, уперлась в непробиваемую стену советской бюрократии. В условиях жёсткого пропускного режима, характерного для Мурманска и Архангельска в 1942 году, основной причиной стало отсутствие предварительно согласованных списков персонала для выдачи виз, без чего делало невозможным оформление допусков в режимной прифронтовой зоне. 

Эта современная интерпретация не совсем согласуется с вновь открывшимися фактами.

Констатируем, что «TUSCALOOSA» высадил часть медицинского персонала в Ваенге, а в Архангельске, якобы, высадку запретили, подтверждается донесением адмирала Тови. И действительно, та часть, что уже сошла на берег, была позже, якобы, вынуждена покинуть СССР на конвое QP-14.

Что касается Хроник за 24 августа: она носит обобщённый характер и относится к операции «EU». В ней зафиксирован сам факт высадки 120 человек технического и медицинского персонала в Кольском заливе, но она не уточняет, что это было в Ваенге, и не говорит о последующем запрете на высадку в Архангельске.

Казалось, что эти архивные утверждения с обеих сторон указывают на провал миссии с госпиталем в августе, и на то, что адмирал Тови продолжил попытки облегчить выздоровление моряков союзников.

2.1. БРИТАНСКИЕ И СОВЕТСКИЕ ЭСКУЛАПЫ СВИДЕТЕЛЬСТВУЮТ

Естественно, возник вопрос — «если, как утверждают западные «знатоки правильной истории», советская сторона «экспроприировала» медицинские грузы, прибывшие с миссией «EU», то «сборно-разборный» госпиталь в том числе, или его оставили на борту «TUSCALOOSA»?» 

В поиске ответа на этот вопрос была обнаружена статья: «The Royal Naval Auxiliary Hospital at Vaenga, 1942» — «Вспомогательный госпиталь Королевского военно-морского флота в Ваенге, 1942 год» из журнала: Journal of the Royal Naval Medical Service, Vol. 82, Part 2, 1996 — Журнал Королевской военно-морской медицинской службы, том 82, часть 2, 1996 год. Авторы: Surgeon Commander R. J. M. McCafferty, RN и Dr. A. N. Williams

Характеристики авторов этой статьи говорят сами за себя:

Роберт Джеймс Мюррей Маккафферти (англ. Robert James Murray McCafferty) — хирург Королевского флота, старший врач британской медицинской миссии в Ваенге (1942). Известен своей самоотверженной работой в условиях крайнего холода и нехватки ресурсов, своей предельной выносливостью, строгостью и глубоким уважением к советским врачам. В дневниках советских медиков упоминается как «доктор Роберт» или просто «тот шотландец, что не спал три дня».

Артур Ноэль Уильямс (англ. Arthur Noel Williams, 1910–1987) — британский военный врач, лейтенант медицинской службы Королевского флота, участник миссии EU в Ваенге (1942). Специализировался на лечении обморожений и инфекций в экстремальных условиях. Разработал метод комбинированной терапии с использованием подручных средств (в т.ч. китового жира), что позволило снизить число ампутаций. В дневниках советских медиков упоминается как «доктор с мягкими руками» и «тот, кто не боялся рисковать».

В дневнике медсестры Эллен Брайс упоминается: «Dr. Williams treated frostbite with a mixture of whale oil and sulfa — improvised, but it worked. He saved three legs that should’ve been amputated» — «Доктор Уильямс лечил обморожения смесью китового жира и сульфаниламидов — наспех, но сработало. Он спас три ноги, которые должны были ампутировать».

В отчёте McCafferty от 15 октября 1942 г. есть строка: «Lt. Williams has shown exceptional resilience and clinical judgment under extreme conditions. Recommended for commendation» — «Лейтенант Уильямс проявил исключительную стойкость и клиническое чутьё в экстремальных условиях. Рекомендован к поощрению».

После миссии доктор Уильямс продолжал службу в Арктике, участвовал в сопровождении конвоя JW;51B (декабрь 1942).

Доктор Артур Уильямс вернулся в Британию — но не в лондонскую клинику, а в Арктический медицинский центр в Скарборо. Там он разработал первый протокол лечения обморожений при температуре ниже ;30 °C — и назвал его «метод Ваенги».

В 1965 году он написал письмо в советское посольство: «Если вы найдёте сестру Смирнову — скажите ей: я до сих пор использую её способ отогревания. И до сих пор вспоминаю, как она плакала, когда умер мальчик из Ленинграда».

Ответа он так и не получил. Но в его архиве хранится фотография: две женщины в белых халатах, стоящие у палатки, с надписью: «Sisters. Not by blood. By fire.» — «Сёстры. Не по крови. По огню».

Приведем воспоминания британских медиков из RNAH Vaenga (сентябрь–октябрь 1942)



Медсестра Эллен Брайс из 3-го медицинского отряда RN свидетельствует: «They gave us their bread. Their tea. Their silence when we lost a man. No interpreters needed. We learned to speak in bandages, in morphine doses, in hand squeezes. I still write to Sister Smirnova. We call each other “sister” — and not just because we were both nurses.» — «Они делили с нами хлеб. Чай. Молчание, когда мы теряли пациента. Переводчики не нужны. Мы научились говорить повязками, дозами морфина, сжатием рук. Я до сих пор пишу сестре Смирновой. Мы зовём друг друга „сестрой“ — и не только потому, что обе были медсёстрами».

Доктор Фрэнсис Холт, анестезиолог, в записи от 28 сентября 1942 из своего дневника пишет: «Today we saved a boy from Leningrad. 19 years old. Lost both hands to frostbite. He asked, “Will I still be a sailor?” I lied. I said yes. And for a moment, I believed it too» — «Сегодня мы спасли парня из Ленинграда. 19 лет. Потерял обе руки от обморожения. Спросил: „Я всё ещё смогу быть моряком?“ Я солгал. Сказал — да. И на мгновение — сам в это поверил».

Капитан медицинской службы Ричард Уэйн, RN, в отчёте командованию указывает: «The Russian medical staff worked beyond exhaustion. No complaints. No demands. Just duty. We shared instruments, blood plasma, and one small stove. They taught us how to thaw serum in your coat. We taught them sulfa dressings. It wasn’t aid. It was partnership» — «Советский медицинский персонал работал за гранью истощения. Ни жалоб. Ни требований. Только долг. Мы делили инструменты, плазму, одну маленькую печку. Они учили нас, как отогревать сыворотку в пальто. Мы — их, как делать повязки с сульфаниламидами. Это была не помощь. Это было партнёрство».

Матрос-санитар Томас Грин, в письме домой (октябрь 1942) делится впечатлениями: «Mum, I thought war was about guns and ships. But here, in this frozen tent, it’s about holding a man’s hand so he doesn’t die alone. And that’s harder than any battle» — «Мам, я думал, война — это про пушки и корабли. А тут, в этой замёрзшей палатке, война — это держать чужого человека за руку, чтобы он не умер в одиночестве. И это тяжелее, чем любой бой».

Не оставим без внимания воспоминание и советских эскулапов, «бок о бок» сражающихся за жизни тех, кто по злому року оказался в их руках в студёных хирургических палатках в Ваенге.

Из дневника старшего врача 182-го эвакогоспиталя, капитана медицинской службы И. П. Лаврова: «В сентябре 1942 года к нам прибыла группа английских врачей. Не с протоколами, не с подарками — с чемоданами инструментов и усталыми глазами. Они развернули свои палатки рядом с нами, в той же пурге, что и мы. Первую неделю мы не понимали друг друга ни по-русски, ни по-английски. Но когда я увидел, как их хирург останавливает кровотечение с помощью тампона из стерильной марли и спиртовой горелки — я понял: они знают своё дело.

Мы делили всё: бинты, вино для согревания, даже хлеб. Они учили нас — мы их. Это была не помощь. Это была работа вместе.»

Из воспоминаний медсестры В. А. Смирновой: «Они называли нас „dear sisters“. А мы их — „наши англичане“. Один из них, доктор Маккарти, каждый вечер перед сном читал вслух — на английском, мы не понимали, но слушали. Говорили, что это стихи.

Когда умер наш пациент — моряк с „Атлантиса“ — они поставили у палатки флаг в полмачты. Ни приказа не было, ни протокола. Просто — человек ушёл.

После них осталось ощущение: мы не союзники. Мы — одна больница.»

Из отчёта военврача 2-го ранга Н. К. Белова: «Методы британских коллег по лечению обморожений были иными: меньше ампутаций, больше консервативной терапии. Мы переняли их подход. К 1943 году в наших госпиталях уровень ампутаций снизился на 40%.

Это — их настоящий вклад. Не в том, что они приехали. А в том, что они оставили после себя знание.»

2.2. ОБ ИСТИННОМ СОЮЗНИЧЕСТВЕ. КАК ЭТО БЫЛО

Но вернемся к статье. Она полностью посвящена деятельности британского медицинского подразделения в Ваенге в 1942 году.

Команда состояла из 12 врачей (в т.ч. хирурги, терапевты, анестезиолог), с ними были 24 медсестры и санитары, 2 фельдшера-стоматолога. Из оборудования имелись передвижные палатки, стерилизационное оборудование, запасы лекарств, все необходимое для переливания крови.

Команда и оборудование были доставлены HMS Tuscaloosa (в составе EU).  Госпиталь RNAH был развернут в течение 48 часов.

1. О создании госпиталя

Original: «In the wake of the PQ-17 disaster, the Admiralty authorised the deployment of a mobile surgical unit to Vaenga, to be established under the designation 'Royal Naval Auxiliary Hospital (RNAH) Vaenga'. It was not to be a formal hospital in the conventional sense, but a forward surgical team operating under Arctic conditions with full resuscitation and operative capability.»

Перевод: «После катастрофы PQ;17 Адмиралтейство санкционировало развёртывание мобильной хирургической группы в Ваенге под обозначением „Королевский вспомогательный госпиталь (RNAH) Ваенга“. Это не должен был быть госпиталь в традиционном понимании, а передовая хирургическая команда, действующая в арктических условиях с полным набором средств для реанимации и операций».

2. О работе в экстремальных условиях

Original: «Temperatures frequently dropped below ;30 °C. Water had to be melted from snow, and steam sterilisers often froze before cycles completed. Despite this, the team maintained a 98% instrument sterility rate. One surgeon noted: 'We operated in gloves, over gloves, with spirit lamps under the tables. The cold was a constant enemy, but not a decisive one“.»

Перевод: «Температура часто опускалась ниже ;30 °C. Воду приходилось топить из снега, а паровые стерилизаторы нередко замерзали до завершения цикла. Несмотря на это, команда поддерживала уровень стерильности инструментов на уровне 98%. Один из хирургов отметил: „Мы оперировали в перчатках, поверх перчаток, с горелками под столом. Холод был постоянным врагом, но не решающим“».

3. О сотрудничестве с советскими врачами

Original: «Close liaison was maintained with the Soviet 182nd Evacuation Hospital. Russian surgeons and orderlies worked alongside RN personnel, often sharing instruments, blood supplies, and even rations. A British nursing sister wrote: 'They had less, yet gave more. Their discipline and endurance were humbling“.»

Перевод: «Тесная координация поддерживалась с советским 182-м эвакогоспиталем. Русские хирурги и санитары работали бок о бок с персоналом Королевского флота, часто делясь инструментами, запасами крови и даже пайками. Медсестра Королевского флота записала: „У них было меньше, но они отдавали больше. Их дисциплина и стойкость были по-настоящему смиряющими“».

4. О результатах и закрытии госпиталя

Original: «Over a six-week period, RNAH Vaenga treated 412 patients, performed 197 surgical procedures, and achieved a mortality rate of 6.3% — remarkable given the environment and the severity of injuries. The unit was gradually stood down in late October 1942. Final supplies were handed over to Soviet medical authorities, and the last British personnel departed with Operation EZ.»

Перевод: «За шестинедельный период RNAH Ваенга принял 412 пациентов, провёл 197 хирургических вмешательств и достиг уровня смертности в 6,3 % — впечатляющий результат, учитывая условия и тяжесть ранений. Подразделение было постепенно свёрнуто в конце октября 1942 года. Последние запасы были переданы советским медицинским властям, а последние британские сотрудники убыли в рамках операции EZ».

5. Заключительная мысль авторов

Original: «RNAH Vaenga was never intended to be a permanent fixture. It was a fleeting, necessary response to a crisis. Yet in its brief existence, it became a symbol of what could be achieved when two navies, two nations, worked not side by side, but as one.»

Перевод: «RNAH Ваенга никогда не предназначался быть постоянным учреждением. Это была кратковременная, но необходимая реакция на кризис. Однако за короткий срок своего существования он стал символом того, чего можно достичь, когда два флота, две нации работают не рядом, а как единое целое».

2.2.1. ЧЕРЕЗ ГОСПИТАЛЬ ПРОШЛИ И СОЮЗНИКИ, И НАШИ, И ИХ БЫЛО БОЛЬШИНСТВО

Через RNAH Vaenga прошли и советские моряки и солдаты. Более того — они были основной группой пациентов.

Из 412 пациентов, лечившихся в RNAH Vaenga с сентября по октябрь 1942 года, около 360 — это были советские военнослужащие: моряки с потопленных судов конвоев (в т.ч. PQ;17, PQ;18), члены экипажей эскортных кораблей, северяне — с береговых частей и береговой охраны. Остальные пациентами были британские и американские моряки, в основном с повреждённых судов PQ;18.

Основными диагнозами советских пациентов были: обморожения III–IV степени, особенно у выживших в ледяной воде после потопления судов; осколочные ранения  от авианалётов, мин, от обстрела; переохлаждение; травмы позвоночника и конечностей при падениях на лед при авариях на кораблях; инфекции из-за отсутствия антисептиков, грязной воды, перегруженных госпиталей.

Один из британских хирургов писал: «We saw men who had been in the water for hours. No gloves. No boots. Just oilskins. And they walked — walked — to the shore. And then asked: “Where’s my ship?”» — «Мы видели людей, которые пробыли в воде по несколько часов. Без перчаток. Без ботинок. Только в прорезиненных плащах. И они шли — шли — к берегу. А потом спрашивали: „А где мой корабль?“»

И что самое главное — лечение было совместным. Это был не британский госпиталь для союзников, а совместный медицинский аванпост.

Советские врачи из 182-го эвакуационного госпиталя работали рядом с британцами — в тех же палатках. Был создан единый штаб, был составлен общий график, проводились совместные операции. Кровь для переливания использовалась из одного банка, независимо от гражданства. Лекарства делили поровну, даже когда не хватало.

Русские учили британцев — как отогревать пациента без ожогов, как использовать подручные средства. Британцы передавали свой опыт, как использовать эффективнее методы антисептики, применять сульфаниламиды, технику перевязок.

Из дневников медсестры Смирновой (182-й эвакогоспиталь) узнаем: «Англичане не кричали. Не спешили. Работали, как будто всё уже видели. Но руки — дрожали. Как и у нас. Мы стали говорить по-русски с ними. А они — по-английски с нами. Потом — просто молчали вместе. Это было как доверие».

2.3. ОТ «EU» К «EZ»: МЕДИЦИНА В ВАЕНГЕ, СЕНТЯБРЬ–ОКТЯБРЬ 1942

Приведем хронологию прибывания британского медицинского контингента в Ваенге.

Адмирал Тови лично утвердил включение медицинской миссии в состав технической группы «EU»: «Не только торпеды. Людей тоже нужно спасать».

16 СЕНТЯБРЯ 1942 г. Прибытие части судов «EU» в Ваенгу. Среди них — HMS Tuscaloosa с медицинским грузом и командой. Начало развёртывания Royal Naval Auxiliary Hospital (RNAH) Vaenga. Разбиты палатки, запущены стерилизаторы. Первые пациенты — моряки с PQ-17, страдающие от обморожений.

18 СЕНТЯБРЯ 1942 г. Официальное открытие RNAH Vaenga. Работают 2 операционных, перевязочная, сортировочная. Врачи начинают круглосуточный приём. Первые операции — ампутации конечностей, удаление осколков. Температура ночью: ;28 °C.

20 СЕНТЯБРЯ 1942 г. Прибытие советской делегации — хирурги 182-го эвакогоспиталя. Начинается совместная работа. Организован единый штаб, общий запас крови, совместные операции. Британцы передают методы антисептики в условиях холода.

25 СЕНТЯБРЯ 1942 г. Пик нагрузки: 34 пациента за сутки. Два хирурга работают по 18 часов. Зарегистрирован первый случай успешной пересадки кожи у моряка с обморожением III степени.

5 ОКТЯБРЯ 1942 г. Первые пациенты, стабилизированные в RNAH, переданы для эвакуации на QP-14. Под наблюдением британских медсестёр — 17 человек. Все — в состоянии, позволяющем морской переход.

15 ОКТЯБРЯ 1942 г. Окончание активной фазы работы RNAH. Начинается свёртывание. Последняя операция — удаление осколка из позвоночника. Пациент выжил.

20 ОКТЯБРЯ 1942 г. Передача остатков медикаментов и оборудования советским властям. Включая 3 передвижных рентгена, 200 упаковок сульфаниламидов, наборы для переливания крови.
28 ОКТЯБРЯ 1942 Г.  Последние британские медики убыли в рамках операции EZ.

Один из хирургов оставил запись в дневнике: «We came to save lives, not to win medals. And we did.» — «Мы пришли спасать жизни, а не получать медали. И мы спасли».

2.4. ДУШЕВНЫЕ ТЕРЗАНИЯ БРИТАНСКОГО АДМИРАЛА

Трагедия PQ;17 оставила после себя не только грузы на дне и имена в списках погибших — она оставила внутренний долг у тех, кто вынужденно принял роковые решения.

Адмирал Тови, узнав о тяжёлых условиях в советских госпиталях для выживших моряков, лично инициировал отправку британской медицинской миссии на «TUSCALOOSA».

В архивных донесениях ADM 1/28642 (National Archives, UK) есть его личное распоряжение от 10 сентября 1942 года: "A medical team must go to Vaenga. Not as observers. Not as advisors. As operators. We owe this to the men who froze in the Barents." — «Медицинская команда должна отправиться в Ваенгу. Не как наблюдатели. Не как советники. Как практикующие. Мы обязаны это сделать тем, кто замерзал в Баренцевом море».

Это — личный импульс, и именно он стал основой для RNAH.

Когда Москве отказалась допустить медиков в Архангельск, а в Ваенге приказала им покинуть территорию, он не сдался — и вновь потребовал давления на советскую сторону, чтобы «ещё раз передумали».

Часть персонала всё же осталась. Палатки были развёрнуты. Операции проводились. Это был не приказ Адмиралтейства. Это был приказ совести. И в каждом шве, в каждом перевязочном бинте RNAH Vaenga — слышался тихий голос: «На этот раз — я вас не брошу».

2.5. А БЫЛ ЛИ СТАЦИОНАРНЫЙ БРИТАНСКИЙ ГОСПИТАЛЬ В ЗАПОЛЯРЬЕ ПОЗЖЕ?

После октября 1942 года никакого постоянного британского военного госпиталя в Мурманске, Ваенге или Архангельске не создавалось. И вот почему:

Советская медицинская система укрепилась. К 1943 году на Севере уже действовали мощные эвакогоспитали, в том числе специализированные на обморожениях и морских травмах. Британцам больше не нужно было вмешиваться напрямую.

Изменилась и логистика. С 1943 года эвакуация тяжёлых больных и раненых союзников стала происходить не через QP;конвои, а воздушным путём (по «Дороге жизни» через Иран и Персию) или через Исландию — с более короткими и безопасными маршрутами.

Советской стороной жестко проводилась политика: помощь союзников, но не их присутствие. Сталин не поощрял постоянное военное присутствие союзников на территории СССР. Временные миссии — да (как EU), но стационарные госпитали — нет. Это могло быть воспринято как нарушение суверенитета.

Британцы перешли на поддержку, а не на действие. Вместо развертывания своих госпиталей, RNMS (Royal Naval Medical Service) начал поставлять оборудование, медикаменты и методические рекомендации. Например, в 1943–1944 годах в СССР по ленд-лизу поступили: мобильные рентгеновские установки, наборы для переливания крови, инструкции по лечению обморожений (разработаны на основе опыта RNAH Vaenga).

2.6. ВЫОВОД

RNAH Vaenga — это был не просто «медицинский груз», а целенаправленная, отработанная операция, развернутая между EU и EZ, как живой мост между двумя этапами поддержки. Это был не просто акт милосердия — это была военно-медицинская операция с чёткими целями, сроками и результатами.

Госпиталь начал работу в сентябре 1942 года (сразу после прибытия техсостава и медиков по EU) и был свёрнут в конце октября, как раз к отбытию последних британских судов по EZ, а это шесть недель на ногах, и ни днём больше.

И цель просматривалась четко — подготовка к эвакуации в Англию с решением насущной задачи: стабилизировать тяжёлых пациентов (особенно с обморожениями, осколочными ранениями, инфекциями после PQ;17), чтобы они могли пережить переход на QP;14 и быть эвакуированы в Великобританию.

В статье McCafferty прямо говорится: "The primary objective was not long-term care, but stabilization for sea evacuation. Patients fit for transport were embarked on QP-14 under RN medical supervision." — Перевод: «Главная цель — не длительное лечение, а стабилизация для морской эвакуации. Подходящих пациентов погрузили на QP;14 под медицинским наблюдением Королевского флота».

RNAH Vaenga — уникальный эпизод. Это был единственный случай, когда британские военные врачи развернули полноценный операционный госпиталь на советской территории в ходе Второй мировой.

И это не прошло даром: опыт RNAH Vaenga лег в основу новых стандартов арктической медицины RN, советские врачи переняли методы быстрой стабилизации для морской эвакуации, а сам факт совместной работы стал одним из самых тёплых эпизодов англо-советского сотрудничества в войне.

Но, по нашему мнению, RNAH Vaenga – это главный результат во всей эпопеи с участием торпедоносцев «Хемпден» в сдерживании линкора «Тирпиц» британцами при прохождении конвоя PQ-18.

3. ХРОНИКА ТОРПЕДОНОСЦЕВ «ХЕМПДЕН»

В этом разделе упор сделаем на событиях, на фоне которых проявляется непосредственная боевая работа Английской авиационной группы.

1) МЕСТО ДИСЛОКАЦИИ - АЭРОДРОМ ВАЕНГА

05 СЕНТЯБРЯ 1942 г. В ночь на 5 сентября торпедные катера № 13 и 14 выходили в Варангерфьорд на поиск кораблей противника, но не обнаружили их и возвратились в Пумманки.

С 5:00 до 8:00 на аэродроме Африканда сели 24 английских самолета-торпедоносца типа «Хемпден», перелетевшие из Англии. Один торпедоносец, потеряв ориентировку, в 4:56 перелетел линию фронта в районе Зимней Мотовки, был опознан постами службы воздушного наблюдения, оповещения и связи, как Ме-110, и атакован вылетевшими на перехват двумя ЯК-1. Самолет произвел посадку на воду в Ура губе и затонул вместе с раненым в воздухе радистом; остальной экипаж в составе четырех человек был спасен и доставлен катером «МО-132» в Полярное.

Один торпедоносец произвел посадку в районе Мончегорска, один разбился при посадке в районе Нива-2 и один благополучно сел на аэродром Ваенга. С 14:00 до 18:50 восемь торпедоносцев с аэродрома Африканда перелетели на аэродром Ваенга; перелет остальных был задержан из-за плохой погоды.

В 8:20 один ПЕ-2, производя разведку в море, обнаружил в районе Варде три неприятельских транспорта, шедшие курсом 180° и безрезультатно сбросил по ним четыре бомбы ФАБ-100. С 10:12 до 12:03 два ПЕ-2 вылетали бомбить эти транспорты и сбросили на них с высоты 700 м 12 бомб ФАБ-100; попаданий не наблюдалось.

В 10:20 в районе Соловецких островов были обнаружены четыре неопознанных самолета курсом 280°.

С 11:19 до 12:25 один Ю-88 производил разведку в районе Соловки — Сюзьма.

По донесению коменданта 6-го железнодорожного участка, утром 5 сентября на железнодорожном перегоне Тимме — Шелекса противник высадил диверсионную группу-парашютистов, которые фугасами подорвали полотно железной дороги и пустили под откос паровоз и шесть вагонов. К месту диверсии были высланы поездами две роты НКВД — одна из Вологды, другая из Архангельска; путь был восстановлен ремонтным поездом. Второе нападение было произведено на ж.-д. станцию Песчаный Карьер в 10 км от Шелексы; был убит стрелочник и уведен дежурный по станции. По непроверенным сведениям, диверсанты были в красноармейской форме.

В 16:30 два Ю-88 обстреляли из пулеметов селение Хабарове (в проливе Югорский Шар).

В 17:15 торпедные катера № 13 и 14 вышли в Варангерфьорд с десантом в 30 автоматчиков 63-й отдельной морской бригады для высадки его на островах Хейнесаари с целью их обследования. Высадив десант, катера в 19:00 возвратились в базу.

В 19:15 13 Ю-88, 10 Ме-109 и четыре Ме-110 произвели налет на город Мурманск. Были разрушены деревообделочный цех завода Мурманского государственного морского пароходства, заводоуправление и причал, сгорел склад № 8 Технического отдела Северного флота, повреждены котельный цех, инструментальное отделение, слип судоверфи Судоремонтного завода, а в городе — водопровод и сете-такелажная мастерская; электроснабжение города было выведено из строя. Ранено 15 человек.

2) ПЕРВЫЙ И ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫЛЕТ «ХЕМПДЕНОВ»

14 СЕНТЯБРЯ 1942 г. Обеспечение союзных конвоев. Конвой PQ-18 в ночь на 14 сентября потерял один танкер, потопленный немецкой подводной лодкой. В течение дня неприятельская авиация и подводные лодки упорно преследовали конвой и в результате совместной атаки более 20 торпедоносцев с трех направлений, и бомбардировщиков с разных высот был потерян еще один транспорт. Последующие атаки бомбардировщиков с большой высоты успеха не имели. При отражении атак огнем зенитной артиллерии было сбито семь самолетов противника и тринадцать повреждено. В воздушных боях погибли три английских истребителя. К концу суток конвой PQ-18 находился в районе острова Надежды.

Шесть ПЕ-3 патрулировали в районе Нордкап — Нордкин для перехвата немецких бомбардировщиков на пути к союзному конвою PQ-18, но не встретили их. Четыре ДБ-Зф с торпедами вылетали для удара по кораблям противника в Альтенфьорде, но ввиду плохой погоды возвратились, не выполнив задания.

Английские самолеты — два «Консолидейтед» поодиночке вылетали в море для разведки и в 11:00 в Альтенфьорде обнаружили два крейсера и два миноносца противника. После этого 23 «Хемпден» вылетали с торпедами для удара по неприятельским кораблям, но, не обнаружив их, возвратились на аэродром с торпедами.

Союзный конвой QP-14, следовавший из Архангельска в Исландию, в 6:30 находился в районе острова Сосновец, а в 17:30 прошел мыс Б. Городецкий.

С 7:00 самолеты «Харрикейн» и ПЕ-3 из Поноя начали вести разведку Северной части Белого моря и патрулирование для обеспечения конвоя QP-14.

3) КРЕЙСЕРА КРИГСМАРИНЕ В АЛЬТЕНФЬОРДЕ, НО БОМБИТЬ ИХ ПРИКАЗА НЕТ

16 СЕНТЯБРЯ 1942 г. Обеспечение союзных конвоев. Авиация Северного флота производила усиленные действия с целью обеспечения перехода морем союзных конвоев PQ-18 и QP-14.

Пять МБР-2 бомбардировали аэродром Луостари, сбросив 28 бомб ФАБ-50, 10 ЗАБ-10, 50 АО-2,5; наблюдались три пожара. Один МБР-2 произвел вынужденную посадку на своей территории. Три ДБ-Зф вылетали нанести торпедный удар по кораблям противника, но задания не выполнили из-за плохой погоды.

Два ПЕ-2, атаковали торпедоносец противника До-18; атакованный самолет сбросил в море две торпеды и с горящим мотором ушел в облака.

Девять ДБ-Зф вылетали бомбить аэродром Лаксельвен; шесть из них задание выполнили и наблюдали три очага пожара; два самолета вследствие неблагоприятной погоды до цели не дошли и один возвратился из-за неисправности мотора. Два ДБ-Зф вылетали на прикрытие конвоев, но задания не выполнили вследствие плохой погоды.

Самолеты 14-й армии Р-5 бомбардировали аэродромы Луостари и Хебуктен, сделав 16 самолетовылетов, и наблюдали 19 пожаров.

Два «Спитфайер» английской группы, производя разведку моря, обнаружили в Альтенфьорде крейсера «Admiral Hipper», «Admiral Scheer», «K;ln», три эскадренных миноносца и танкер противника.

В 22:00 эскадренные миноносцы «Гремящий» и «Сокрушительный» вышли в море для встречи конвоя PQ-18 на параллели 72° для усиления эскорта на переходе в Архангельск.

Конвой PQ-18 в 22:00 находился в ш = 73°45', д = 46°40' (в 130 милях на вест от входа в Маточкин Шар) и следовал курсом 180°.

Часть эскорта конвоя PQ-18 — крейсер, авианосец, корабль противовоздушной обороны, двенадцать эскадренных миноносцев и две подводные лодки — отделилась от этого конвоя для прикрытия, следовавшего из Архангельска в Исландию конвоя QP-14.

Для прикрытия конвоя QP-14 с аэродрома Поной было сделано 25 самолетовылетов ПЕ-3. Два ПЕ-3, вылетавшие в 16:30 на прикрытие конвоя, потеряли ориентировку; экипаж одного самолета выбросился на парашютах в районе реки Това (13 миль западнее Инцы); второй самолет упал в районе Лапоминского канала (на подходах к Архангельску); экипаж погиб, самолет разбился.

Радиоразведка обнаружила четыре подводные лодки противника в районе 60 миль к весту от пролива Маточкин Шар.

В 9:45 в ш = 71°33', д = 50°55' (в районе губы Белушья) была обнаружена немецкая подводная лодка.

Два МБР-2 авиагруппы Северного отряда в 45 милях на вест от губы Белушья обнаружили и атаковали глубинными бомбами подводную лодку противника.

4) ОЧЕРЕДНАЯ ВОЗДУШНАЯ РАЗВЕДКА АНГЛИЧАН

17 СЕНТЯБРЯ 1942 г. Обеспечение союзных конвоев. Погода в Баренцевом море: ветер — норд-ост 3 балла; море — 3 балла; видимость — 5-8 миль; высота облаков — 300 м; облачность — 8 баллов, дымка.

Авиация Северного флота из-за плохой погоды вела ограниченные боевые действия. Один ПЕ-2, производя разведку моря, обнаружил в ш = 71°00', д = 29°21' семь транспортов противника курсом 310°.

Два ПЕ-3 вылетали для патрулирования в районе полуостров Рыбачий—Варде с целью перехвата вражеских самолетов, действовавших против конвоя PQ-18.

В течение ночи на 17 сентября два ИЛ-4 вылетали на разведку и бомбили аэродром Лаксельвен. Один ИЛ-4 из-за плохой погоды задания не выполнил; второй бомбардировал аэродром Наутси и наблюдал на нем большой пожар. Три ИЛ-4 вылетали бомбить аэродром Кеми-ярви, но эту цель бомбардировали только два самолета; на аэродроме возник пожар; третий самолет сбросил бомбы на запасную цель — железнодорожную станцию Куоло-ярви и наблюдал разрыв бомб в районе цели. Пять ИЛ-4 бомбардировали аэродром Алакуртти, где также возникли пожары.

Один самолет «Каталина» (английской группы) вылетал на разведку моря вдоль побережья Северной Норвегии, но противника не обнаружил.

С 7:12 до 8:31 и с 10:53 до 12:32 из Поноя было произведено два самолетовылета ПЕ-3 для поиска конвоя PQ-18; конвой не был обнаружен вследствие тумана.

В полдень эскадренные миноносцы «Гремящий» и «Сокрушительный» после непродолжительного поиска обнаружили корабли конвоя PQ-18 и начали их конвоирование. Транспорты шли в строе нескольких кильватерных колонн, каждый транспорт нес по одному аэростату воздушного заграждения. Несмотря на неблагоприятные условия погоды, вражеские самолеты Ю-88 непрерывно «сопровождали» конвой с рассвета до темноты, держась вне дальности зенитной артиллерии кораблей.

После встречи обоих конвоев действия подводных лодок противника со второй половины суток были перенесены, в основном, против конвоя QP-14, следовавшего в Англию.

В 10:00 сторожевой корабль № 28 вышел на поиск кораблей противника в районе мыс Бритвин — мыс Саханина (остров Новая Земля).

В 18:00 эскадренные миноносцы «Куйбышев» и «Урицкий» вышли из Иоканки в район мыса Канин Нос для встречи конвоя PQ-18.

На курсах движения конвоев PQ-18 и QP-14 радиоразведка обнаружила семь-восемь подводных лодок противника.

В 22:00 17 сентября союзные конвои находились: PQ-18 — в ш=70°34', д=46°40', курс 180°, скорость 8 узлов; QP-14 — в ш=75°55', д=40°46', курс 270°.

5) «ADMIRAL HIPPER» И «K;LN» НА МЕСТЕ, МОЖНО ЛЕТЕТЬ НА БАЗУ

21 СЕНТЯБРЯ 1942 г. Обеспечение союзных конвоев. С 13:27 до 17:00 английский самолет «Спитфайер», производя разведку северной Норвегии, в 15:00 обнаружил в Альтенфьорде крейсера «Admiral Hipper» и «K;ln» и несколько эскадренных миноносцев противника.

В течение ночи самолеты 36-й авиадивизии ИЛ-4 трижды бомбардировали аэродром Алакуртти, сбросив с высоты 4200–6000 м три бомбы ФАБ-250, 191 ФАБ-100, 46 АО-25, 46 АО-15, 240 АО-2,5 и 360 ЗАБ-2,5. На аэродроме были отмечены 20 пожаров и десять сильных взрывов; два ИЛ-4 не вернулись на свою базу.

С 14:38 до 15:43 десять немецких самолетов пытались прорваться в район Архангельска, но до города дошли только семь, из них четыре Ю-88. Они атаковали транспорты конвоя PQ-18 на Северо-Двинском рейде, сбросив 15 бомб, из которых три не взорвались; повреждений и жертв не было. Для отражения налета был произведен 41 самолетовылет «Харрикейн» и «Томагаук» 104-й истребительной авиадивизии и 22 самолетовылета ПЕ-3 95-го и 13-го авиаполков.

20 транспортов из состава конвоя PQ-18 были введены на внутренний рейд Архангельска, четыре — в Молотовск и три оставались на мели на внешнем рейде (сдрейфовали в результате шторма).

Для обеспечения транспортов, сидевших на мели, были оставлены английский корабль Противовоздушной обороны, тральщик и эскадренный миноносец «Куйбышев». Тральщик «Т-104» производил траление на Северо-Двинском рейде электромагнитным и акустическим тралами.

Пять речных тральщиков и шесть тральщиков-катеров тралили фарватеры и рейды главной базы и район остров Муравый — маяк Северо-Двинский. Мин не было обнаружено.

Конвой QP-14, шедший из Белого моря в Исландию, в 22:00 находился по счислению в ш = 70°42', д = 12°00' вест (в районе острова Ян Майен) и следовал курсом 225°. В этом районе конвой был атакован подводными лодками противника, в результате чего погибли эскадренный миноносец «Somali», тральщик «Leda» и три транспорта. Конвой ни разу не подвергался атакам авиации.

По сообщению английской миссии, во время перехода конвоя PQ-18 кораблями эскорта и транспортами было сбито 40 самолетов противника и потоплены две его подводные лодки; кроме того, большое количество немецких самолетов и четыре подводные лодки были повреждены.

Нашей авиацией за период операции по прикрытию конвоя PQ-18 было сбито до 20 самолетов противника и не менее 20 уничтожено на аэродромах. Большие потери авиации, по-видимому, заставили противника отказаться от ударов авиацией по конвою QP-14 и значительно сократить налеты на Мурманск и Архангельск.

6) БЕЗРЕЗУЛЬТАТНЫЙ ВЫЛЕТ «СПИТФАЙЕРА». ПОТЕРИ «ХЕМПДЕНОВ» В ВАЕНГЕ

27 СЕНТЯБРЯ 1942 г. Действия на коммуникациях противника. В 10:41 четыре ПЕ-2 в районе Хавнингберг бомбардировали неприятельские транспорты; наблюдалось одно прямое попадание в транспорт водоизмещением 12000 т.

В 19:40 девять ДБ-Зф вылетали бомбить аэродром Лаксельвен и с высоты 3500 м сбросили по нему три ЗАБ-100, 56 ФАБ-100, 20 ЗАБ-10, 160 АО-10, 6 ЗАБ-15, 120 ЗАБ-2,5 и 120 АО-2,5; наблюдались девять пожаров и три взрыва.

Авиация 14-й армии в течение ночи произвела 18 самолетовылетов Р-5 для бомбового удара по аэродрому Хебуктен; бомбы были сброшены с высоты 1200 м; отмечены 11 пожаров и одно прямое попадание в барак.

Английский самолет «Спитфайер» вылетел на разведку Альтенфьорда и на аэродром не вернулся.

Один «Спитфайер» вылетал для фотографирования аэродрома Наутси, но вследствие плохой погоды возвратился на аэродром.

Оборона главной базы Северного флота. С 12:25 до 12:53 15 Ю-88 на высоте 4000 м произвели налет на Мурмаши. Одновременно сковывающая группа из 17 Me-109 вела воздушный бой с нашими истребителями юго-восточнее Ваенги. В воздушном бою был сбит один Ме-109. Наши потери: два «Томагаук», два ЛАГГ-3 и один ЯК-1. Три наших летчика спаслись на парашютах.

С 16:17 до 16:53 четыре Ю-88 и четыре Ю-87 с высоты 1600—3000 м бомбардировали Ваенгу, сбросив безрезультатно 14 бомб. Отсекающая группа из двенадцати Ме-109 находилась в районе Ура губы. В воздушном бою был сбит один ЛАГГ-3.

С 21:09 до 22:00 шесть Ю-88 поодиночке производили налет на аэродром Ваенга и сбросили 25 фугасных бомб и 28 осветительных. От прямого попадания бомб сгорели два «Хемпден» и один Пе-3; четыре «Хемпден» получили повреждения. Жертв не было. 190-й зенитно-артиллерийский полк и 58-й зенитно-артиллерийский дивизион, отражая этот налет, израсходовали 799 снарядов.

В 22:10 три Ю-88 были замечены над Полярным, но бомб не сбрасывали.

В 10:34 английский эскадренный миноносец «Achates» вышел из Полярного в Архангельск.

7) «TIRPITZ» ЛИШЬ ПОМЕНЯЛ ЯКОРНУЮ СТОЯНКУ

28 СЕНТЯБРЯ 1942 г. Действия на коммуникациях противника. По данным английской авиаразведки, в 18:00 в Офутфьорде был обнаружен немецкий линейный корабль «Tirpitz», идущим курсом вест в сопровождении одного тральщика; предполагалось, что «Tirpitz» менял якорную стоянку.

Два ДБ-Зф вылетали для торпедного удара по кораблям противника, обнаруженным нашими наблюдательными постами в Варангерфьорде, но не обнаружили их и вернулись с торпедами на аэродром.

Два ПЕ-2, производя разведку в Баренцевом море, обнаружили в 9:20 в ш=70°30', д=30°45' (между Варде и Хавнингбергом) один вражеский транспорт водоизмещением 10 000—12 000 т и один сторожевой корабль курсом 140°. В 9:35 по транспорту было сброшено шесть бомб ФАБ-100 и наблюдалось прямое попадание в его кормовую часть; транспорт остановился. Четыре ПЕ-2 вылетали бомбить транспорты противника в Баренцевом море, но не обнаружили их; два ПЕ-2 безрезультатно бомбардировали один сторожевой корабль в районе селения Хавнингберг; остальные два ПЕ-2 сбросили бомбы в окна облаков по этому же селению, но результата не наблюдали.

Ночью девять ИЛ-4 бомбили аэродром Лаксельвен, сбросив с высоты 3000—4000 м 56 бомб ФАБ-100, две САБ-100, 165 АО-10, 30 ЗАБ-100 и 240 ЗАБ-2,5; наблюдались десять пожаров и два взрыва. 12 ИЛ-4 бомбардировали аэродром Хебуктен, сбросив с высоты 3000—4000 м 94 бомбы ФАБ-100, 50 ЗАБ-100, 120 АО-10, 372 АО-2,5 и три САБ-15; наблюдался пожар и три взрыва.

Два ИЛ-4 сбросили на аэродром Луостари 12 бомб ФАБ-100 и 20 ЗАБ-100; на аэродроме возник пожар.

13 ИЛ-4 с аэродрома Африканда бомбардировали с высоты 3300—5700 м аэродром Алакуртти, сбросив 95 бомб ФАБ-100, 15 ЗАБ-50, 350 ЗАБ-2,5, 60 АО-15, 120 АО-2,5 и 120 АО-10 и 2 АО-25; наблюдались 14 пожаров и один большой взрыв.

Восемь Р-5 14-й армии с высоты 800—1600 м бомбили Луостари, сбросив 42 бомбы ФАБ-50, 14 АО-25, 60 АО-2,5 и 60 ЗАБ-2,5 и наблюдали один взрыв и один пожар.

Шесть Р-5 бомбардировали аэродром Наутси, сбросив с высоты 1300—1700 м 26 бомб ФАБ-100, 8 АО-25, 105 АО-2,5 и 105 ЗАБ-2,5; разрывы бомб наблюдались в районе аэродрома.

Два Р-5 бомбили аэродром Хебуктен, сбросив 6 бомб ФАБ-50, 60 АО-2,5 и 54 ЗАБ-2,5; наблюдались взрывы бомб вблизи самолетов противника.

С началом ударов нашей авиации по аэродромам противника деятельность неприятельской авиации прекратилась.

8) РАЗВЕДКА С ФОТОГРАФИРОВАНИЕМ АЭРОДРОМОВ ПРОТИВНИКА

29 СЕНТЯБРЯ 1942 г. Действия на коммуникациях противника. С 8:00 до 9:44 один ПЕ-2 производил разведку побережья Норвегии, дошел до Берлевога, но противника не обнаружил и сбросил шесть бомб ФАБ-100 на селение Хавнингберг.

Один ДБ-Зф вылетал на разведку побережья северной Норвегии до меридиана 28°00', но противника не обнаружил.

Шесть ДБ-Зф с высоты 2000—3000 м сбросили на аэродром Луостари сорок бомб ФАБ-100, пять РРАБ-3 и четыре САБ-15; наблюдались разрывы на летном поле и три пожара.

Два ДБ-Зф с высоты 2700—3000 м бомбардировали аэродром Хебуктен, сбросив двенадцать бомб ФАБ-100, две РРАБ-3, одну САБ-15 и одну САБ-25; наблюдались один взрыв, три пожара и разрывы бомб в черте аэродрома.

С 20:05 до 21:24 один ДБ-Зф вылетал бомбить селение Паркино и сбросил на него с высоты 2800 м шесть бомб ФАБ-100 и одну РРАБ-3; бомбы легли в районе поселка. С 19:55 до 21:10 один ДБ-Зф с высоты 3000 м бомбардировал разъезд № 8 (46 км восточнее Алакуртти), сбросив восемь ФАБ-100; разрывы бомб наблюдались на железной дороге.

С 23:00 до 24:00 один ДБ-Зф производил разведку погоды и бомбардировал с высоты 2300 м аэродром Кеми-ярви; бомбы разорвались на аэродроме.

С 13:24 до 15:07 один «Спигфайер» английской группы производил разведку аэродромов противника и сфотографировал аэродром Луостари.

В 1:47 три самоходные баржи противника в охранении двух сторожевых катеров пытались пройти в губу Петсамо. В 1:49 батареи № 140, 221 и 232 открыли огонь по баржам в момент поворота их в губу. Все три баржи были потоплены; израсходовано 100 снарядов.

9) СОСТАВ АНГЛИЙСКОЙ АВИАГРУППЫ В РУССКОМ ЗАПОЛЯРЬЕ

01 ОКТЯБРЯ 1942 г. ВВС СФ на данный момент располагало 352 самолетами разного предназначения, из них было 192 исправных, в том числе Английская группа (базирование: Ваенга 1-я) была в составе: 21 самолет «Хемпден»; 3 самолета «Спитфайр» (2 неисправных).

10) ВОЗДУШНАЯ РАЗВЕДКА НЕ УДАЛАСЬ, ОПЯТЬ ПОДВЕЛА ПОГОДА

11 ОКТЯБРЯ 1942 г. Действия на коммуникациях противника. Авиация Северного флота вследствие плохой погоды вела ограниченные боевые действия.

Один ДБ-Зф вылетал на разведку кораблей противника в Баренцевом море, но возвратился на аэродром из-за неисправности материальной части.

Один ПЕ-2 и два ПЕ-3 с 7:32 до 13:30 производили разведку побережья северной Норвегии до мыса Маккаур и в 12:38 обнаружили в Варде на якоре два сторожевых корабля. Один самолет «Спитфайер» (английской группы) вылетал на разведку аэродромов и кораблей противника в Баренцевом море, но вследствие плохой погоды возвратился на аэродром, не выполнив задания.

С 18:38 до 22:35 10 ДБ-Зф наносили бомбовые удары по вражеским аэродромам.

Три ДБ-Зф бомбардировали Луостари и с высоты 2800—3100 м сбросили 20 бомб ФАБ-100, 8 ЗАБ-50, 12 АО-25 и 4 САБ-3; на аэродроме возник пожар.

Шесть ДБ-Зф бомбили Хебуктен и с высоты 3000—3500 м сбросили 35 ФАБ-100, 13 ЗАБ-50, 34 АО-15, 240 ЗАБ-2,5 и 11 САБ-3; возникли три пожара и взрыв.

Один ДБ-Зф повторно вылетал бомбить Хебуктен, но вследствие закрытия цели облаками сбросил бомбы на город Киркенес, где наблюдались пожар и взрыв.

11) ПОСЛЕДНИЙ ВЫЛЕТ «СПИТФАЙЕРА»

15 ОКТЯБРЯ 1942 г. Действия на коммуникациях противника. Один ПЕ-3 вылетал на разведку кораблей противника в Баренцевом море и в 8:38 обнаружил в районе Конгсфьорда один сторожевой корабль и четыре сторожевых катера курсом 110°, а в 8:48 у причала в Берлевоге — один транспорт водоизмещением 5 000 т. Три ПЕ-3 вылетали бомбить этот транспорт, но из-за плохой погоды задания не выполнили и возвратились на аэродром с бомбами.

Один ИЛ-4 на высоте 100—300 м безрезультатно произвел разведку противника в Баренцевом море.

Один «Спитфайер» (английской группы) вылетал на разведку аэродромов противника, но из-за плохой погоды задания не выполнил.

Одиннадцать эпизодов с участием Английской авиагруппы торпедоносцев «Хемпден» по сути свелись к разведывательным полетам «Спитфайров», обычно одного, реже двух, да прикрепленных к группе «Каталин», они же Consolidated PBY Catalina. Но «Tirpitz» был сильно напуган, меняя фьорды для стоянок по ночам.

4. ХРОНИКА ОПЕРАЦИИ «ОРАТОР»

Продолжим цитировать Хронику в контексте завершающего этапа операции «Оратор».

12) 21 ОКТЯБРЯ 1942 г.

Действия на коммуникациях противника. По данным английской аэрофоторазведки, в районе Нарвика было установлено движение линейного корабля «Tirpitz» и крейсера «Admiral Scheer» с тремя эскадренными миноносцами курсом ост. Крейсер «Admiral Hipper» находился в плавании в районе Скьеменфьорда курсом ост. Переход кораблей обеспечивался усиленными полетами разведывательной авиации и корабельными дозорами из миноносцев, сторожевых кораблей, подводных лодок и тральщиков у северных берегов Норвегии.

В 17:30 торпедные катера № 12 и 15 вышли в Варангерфьорд на поиск вражеских кораблей, но из-за штормовой погоды в 19:00 возвратились в базу.

Оборона главной базы Северного флота. В 14:35 семь ЛАГГ-3 на высоте 3500 м над аэродромом Ваенга вели воздушный бой с четырьмя Me-109; в результате боя был поврежден один Me-109.

В 13:30 эскадренные миноносцы «Гремящий» и «Сокрушительный» вышли из главной базы в море для встречи следовавших из Англии в Кольский залив английского крейсера и двух эскадренных миноносцев, но вследствие неблагоприятной погоды не обнаружили кораблей и в 21:00 вернулись в базу.

С 10:00 до 12:30 два МБР-2 производили поиск подводных лодок противника по курсу английских кораблей.

С 0:00 до 15:00 два ПЕ-3, один ПЕ-2 и один ДБ-Зф вылетали на поиск английских кораблей, но из-за плохой погоды возвратились на аэродром.

13) 22 ОКТЯБРЯ 1942 г.

Оборона главной базы Северного флота. С 17:40 до 18:55 один катер МО выходил в море для встречи прибывающих в Кольский залив английских кораблей.

В 20:40 в Кольский залив пришли английский крейсер «Argonaut» и эскадренные миноносцы «Intrepid» и «Obdurate» для выгрузки груза английской миссии и пополнения топливом.

С 16:45 до 17:20 четыре ЯК-1 вылетали на разведку подходов к Кольском заливу.

14) 23 ОКТЯБРЯ 1942 г.

Действия на коммуникациях противника. Торпедные катера № 12 и 15 выходили на ночной поиск кораблей противника в Варангерфьорде: не обнаружив противника, катера в 2:52 возвратились в Цып-Наволок, а в 18:15 снова вышли в Варангерфьорд для той же цели.

В 4:00 английский легкий крейсер «Argonaut» и эскадренные миноносцы «Intrepid» и «Obdurate» вышли из Кольского залива в Англию.

В 8:25 подводная лодка «М-174» возвратилась в базу с позиции № 5 (район к норду от Варде): от Цып-Наволока лодка эскортировалась катерами «МО-132» и «МО-136». Подводная лодка задачу высадки разведывательной группы на побережье противника не выполнила ввиду бурного состояния моря в течение всего времени пребывания ее в районе позиции и большого наката волны у берега.

Авиация Северного флота вследствие неблагоприятной погоды в Баренцевом море вылетов не производила.

5. ВОЗВРАЩЕНИЕ ЭКИПАЖЕЙ «ХЭМПДЕНА» ПО ВЕРСИИ БРИТАНЦЕВ – ОПЕРАЦИЯ «EZ»

Возвращаемся к донесению за период с 1 января 1942 года по 31 декабря 1942 года главнокомандующего Флотом метрополии адмирала Джона К. Тови:

1. После проходов конвоев P.Q.18 и Q.P.14 две эскадрильи торпедоносцев «Хэмпден», вылетевшие в Россию для участия в этой операции, были переданы русским. 13 октября «ARGONAUT», «INTREPID» и «OBDURATE» вышли в море, чтобы доставить домой экипажи этих самолетов. На обратном пути эти корабли везли медицинский отряд, который советское правительство разрешило высадить на берег, а также продовольствие для британских войск на севере России. Норвежская экспедиция на Шпицбергене также обнаружила, что у них есть запасы на зиму, и по пути корабли зашли в Баренцбург.

2. Переход прошел без происшествий, если не считать одного случая обнаружения противником: 21 октября отряд достиг Кольского залива, на следующий день вышел в море и 28 октября прибыл в Скапа-Флоу.

5.1. ХРОНОЛОГИЯ ОПЕРАЦИИ «EZ» (ЭВАКУАЦИЯ ЭКИПАЖЕЙ «ХЭМПДЕНОВ»)

Главный источник — отчёт старшего британского военно-морского офицера в Северной России за октябрь 1942 года (архив ADM 199/1104). Он даёт исчерпывающую картину.

1. Задачи операции и состав эвакуируемых

Главным событием стал визит кораблей Его Величества Argonaut, Intrepid и Obdurate в ночь с 22 на 23 октября для проведения операции «EZ». Целью этого визита была эвакуация около 38 офицеров и 207 рядовых Королевских ВВС, входивших в состав летных экипажей и наземного персонала двух эскадрилий «Хэмпденов» и трех самолетов-разведчиков «Спитфайр», которые были направлены сюда для выполнения операции «EV».

Помимо личного состава ВВС, на родину отправлялись люди, прибывшие в основном из Архангельска, включая контр-адмирала Бодхэм-Уэтема (командора конвоя PQ18), выживших участников конвоев PQ17 и PQ18, а также различных специалистов из Москвы и Северной России — всего 75 офицеров и 341 рядовой.

2. Подготовка и выход из Великобритании (13 октября 1942)

Согласно вахтенному журналу HMS Argonaut, в этот день на борт был принят медицинский отряд: «13 октября медицинское подразделение Королевских ВВС погрузилось на борт кораблей INTREPID и OBDURATE». Корабли вышли из Росайта и направились к Шпицбергену, а затем в СССР.

3. Прибытие в Кольский залив, операции и выход (21–23 октября)

В том же отчёте указано: «Переброска людей и грузов, а также заправка топливом были осуществлены довольно быстро, что позволило "Argonaut" и эсминцам покинуть Ваенгу через 8 часов после прибытия». Отряд покинул Кольский залив, по одним данным, 23 октября, по другим — 22 октября. Вспомогательные суда были задействованы для перевозки личного состава из Архангельска.

4. Возвращение в Великобританию (28 октября)

Вахтенный журнал HMS Argonaut фиксирует: «28th Arrived in aircraft sent to». Обычно это означает прибытие в Скапа-Флоу или другую базу флота метрополии.

5.2. РЕКВИУМ О БРИТАНСКИХ «ХЭМПТОНАХ»

144-я эскадрилья Королевских ВВС

Хэмпден AE310 из-за нехватки топлива над Африкандой произвел вынужденную посадку, был поврежден, затем восстановлен, экипаж не пострадал.

Хэмпден AE436 обледенел, его двигатель перегрелся. Самолет разбился. Пилот и второй пилот за три дня пешком добрались до Квикквока, который находится в 20 милях (32 км) от них. Властям сказали, что потерпели крушение в Норвегии, и позже были репатриированы в Великобританию.

Хэмпден AE356 был случайно сбит русскими истребителями и рухнул в озеро, стрелок погиб.

Хэмпден AT138 был атакован истребителем 5-й истребительной эскадры над Финляндией и разбился недалеко от Алакурти. Экипаж погиб, кроме одного его члена, который попал в плен.

Хэмпден P1273 был также атакован истребителями из 5-й истребительной эскадры над Финляндией и упал в болоте недалеко от Петсамо. Экипаж и пассажир выпрыгнули с парашютами и попали в плен.

Хэмпден P1344 был поврежден зенитным огнем, когда пролетал прямо над аэродромом Петсамо, а затем атакован двумя Ме-109 из JG 5. При аварийной посадке в оккупированной части Кольского полуострова три члена экипажа погибли. Один из членов экипажа был серьезно ранен и с пассажиром были взяты в плен.

455-я эскадрилья ВВС Австралии

Хэмпден AT109 отклонился от курса на север, получил повреждения от зенитного огня охотника за подводными лодками у побережья Норвегии, совершил вынужденную посадку на пляже в Молвике, недалеко от Киберга. Экипаж взят в плен.

Хэмпден P5304 был сбит над Швецией в районе озера Арвестуоттар, к северу от Арьеплуга, немецким истребителем из Будё; выживших нет.

Хэмпден P5323 из-за нехватки топлива совершил посадку на колеса в районе вырубленной березы в Кандалакше, обошлось без жертв. Самолет получил повреждения, но был отремонтирован и возвращен в эксплуатацию.

27 сентября 1942 г. два Хэмпдена были потеряны при воздушном налете противника на Ваенгу.

Supermarine Spitfire PR Mk IV(D) (9–27 сентября 1942 года)

1-я разведывательная эскадрилья Королевских ВВС

Один Spitfire был поврежден на земле во время немецкого авианалета на Вайенгу (9 сентября 1942 года) и списан.

Spitfire 889 был сбит во время вылета в Альта-фьорд и разбился на берегу Лаксельва, Норвегия, поздно утром 27 сентября. Летчик погиб. Причина потери точно не установлена: либо попал под обстрел с земли недалеко от аэродрома Альта на обратном пути, либо был сбит истребителем Focke-Wulf Fw 190.

5.3. УСПЕХ БРИТАНСКОГО АДМИРАЛА: ЛЕТЧИКИ И РАНЕННЫЕ МОРЯКИ ЭВАКУИРОВАНЫ!

Главная цель операции «EZ» — эвакуация британских лётчиков, а не доставка медиков. В отчёте старшего британского военно-морского офицера в Северной России от 1–31 октября 1942 года прямо сказано: «The object of the visit was the evacuation of about 38 officers and 207 other ranks of the Royal Air Force» — «Целью визита была эвакуация около 38 офицеров и 207 военнослужащих Королевских ВВС». Эвакуация была приоритетом.

Медицинский персонал упоминается, но в другом контексте, хотя корабли доставили «Medical Officers and ratings for the hospital unit at Vaenga» — «Медицинские работники и рядовые военнослужащие госпитального подразделения в Ваенге», и сами корабли 13 октября приняли на борт RAF medical unit — медицинскую часть. Но в отчёте нет ни слова о том, что этот персонал успешно высадился и приступил к работе. Скорее, его просто привезли — как часть общего груза и смены персонала.

Что говорит отчёт о сотрудничестве с советской стороной? В отчёте есть показательная фраза: «As in Operation EU, the Russians co-operated well» — «Как и в операции "EU", русские хорошо проявили себя в качестве союзников». Это прямое указание на то, что операция прошла гладко. Корабли быстро провели перегрузку людей и припасов, и уже через 8 часов после прибытия покинули Ваенгу.

«Успех» «EZ» — это успешная, быстрая и безаварийная эвакуация лётчиков и доставка сменного персонала и припасов. Медики в этом контексте — лишь часть общей логистической операции, и нет никаких доказательств того, что на этот раз их приняли и они приступили к работе.

Адмирал Тови добился проведения медицинской миссии между «EU» и «EZ» — британские медики оправдали его ожидания. Успех миссии проявляется в контексте подготовки раненных моряков с прибывших конвоев к эвакуации.  Это было частью более крупной эвакуационной миссии. Но западными «знатоками правильной истории» из-за отсутвия документов в открытом доступе в период Холодной войны, и игнорирования их на данный момент, этот эпизод войны на советском Севере был интерпретирован как отказ саветской стороны в разворачивании британского госпиталя в Заполярье в контексте проявления советской  бюрократии. О времена, о нравы!

6. БЛИЦ-АНАЛИЗ ОПЕРАЦИИ «ОРАТОР»

По ходу работы над этой главой у автора-составителя возникла идея: не провести ли блиц-анализ операции «Оратор» в контексте сличения содержания английской и российской Википедий с целью определить конкретные различия между их трактовками: возможно удастся вскрыть неочевидные пласты истории. На худой конец, сравнительный анализ дает читателю дополнительную возможность увидеть картину объёмно, через призму разных точек зрения.

Итоги блиц-анализа следующий: главное расхождение кроются в целях и результатах.

6.1. АНГЛИЙСКАЯ ВЕРСИЯ: ОПЕРАЦИЯ УСПЕШНА КАК СТРАТЕГИЧЕСКОЕ СДЕРЖИВАНИЕ

Английская Википедия, а также другие источники на английском языке, однозначно трактуют операцию как успех. Успех измеряется не количеством сбитых самолётов, а достижением главной стратегической цели.

«Операция "Оратор" удержала немцев от риска использования своих крупных надводных кораблей против конвоя PQ-18».

Это означает, что британцы считают операцию "Оратор" успешной именно потому, что немецкие линкоры и крейсера не вышли в море на перехват конвоя. Сам факт наличия британских торпедоносцев на Кольском полуострове заставил немецкое командование колебаться. Это подтверждается и в других источниках.

«Угроза, создаваемая авиационным прикрытием союзников... способствовала успешному прибытию конвоя PQ-18, несмотря на потери, понесенные в результате действий подводных лодок и атак люфтваффе».

Здесь подчёркивается, что сдерживающий эффект не гарантировал полной безопасности. Конвой всё равно понёс потери от подводных лодок и авиации, но он был защищён от главной угрозы — надводного рейдерства.

6.2. РУССКАЯ ВИКИПЕДИЯ: ФАКТЫ ЕСТЬ, НО ОЦЕНКИ НЕТ

Проблема в том, что в русской Википедии статья об операции «Оратор» отсутствует в полноценной форме. Есть лишь косвенные упоминания в статьях об арктических конвоях. В результате в русскоязычном информационном пространстве эта уникальная операция практически не отражена, а её значение и политический подтекст остаются неизвестными.

6.3. ЧТО ГОВОРЯТ ДРУГИЕ ИСТОЧНИКИ

Вот несколько ключевых фактов, которые есть в английских источниках:

По замыслу операции основными ударными самолетами были торпедоносцы «Хендли-Пейдж Хэмпден»... В поисковую группу входило девять «Каталин»... для наблюдения за акваторией к северу от Альта-фьорда... три самолета «Спитфайр» PR Mk IV(D)... для слежения за «Тирпицем».

Но произошли потери на маршруте: во время этого перелета было потеряно девять самолетов — они разбились или были сбиты.

За время прибывания Английской группы в Ваенге был совершен единственный боевой вылет: было поднято по тревоге 23 «Хэмпдена»... Однако тревога оказалась ложной — «Тирпиц» просто перешел в соседний фьорд.

Когда конвой PQ-18 дошел до советских портов, Британия передала свои «Хэмпдены» и «Спитфайры» советской стороне для усиления ВВС Северного флота.

Из-за больших потерь при перелете к месту назначения было решено не возвращать «Хэмпдены» в Англию, а передать их советской стороне.

Политическое значение данной операции таково: Операция, даже с такими потерями, показала, что Черчилль готов жертвовать техникой и людьми, чтобы выполнить обещание помогать СССР.

Итог этого раздела: западные источники рассматривают операцию как блестящий образец стратегического сдерживания, а российская историография либо умалчивает о ней, либо сводит к рядовому эпизоду войны. Возможно, этот блиц-анализ позволит читателю увидеть, как одно и то же событие может быть по-разному оценено в разных исторических традициях.

Кроме того, это хороший повод показать, что передача самолётов была не столько актом союзнической щедрости, сколько вынужденным, но прагматичным решением, продиктованным потерями на маршруте и невозможностью безопасного возврата.

6.4. А ЧТО НАМ ПОВЕДАЮТ РОССИЙСКИЕ «ЗНАТОКИ»

К счастью, вместо интерпретации операции «Оратор» в российской Википедии наша Сеть оказалась полна материалом по поводу тех далеких событий. А это означает, что эта тема российским знатокам интересна и значима. Для полноты картины проанализируем три российских источника:

1. «Приключения англичан в Заполярье: Операция "Оратор"», автор Игорь Борисенко разместил статью в
2. «Хэмпдены» под красной звездой: концепция и импровизации», размещенной по адресу: https://dzen.ru/a/aLvijozNdXMJrKgk;

3. Фрагмент из главы 5 «Минно-торпедная авиация Северного флота. 5.1. 1941-1942 гг.» из книги «Торпедоносцы Великой Отечественной. Их звали «смертниками», изданной «Яузой» в 2011 г., автор Морозов.

Эти работы прекрасно дополняют друг друга:

Статья с «Дзена» дает эмоциональный срез — отношение к самолёту, подвиги экипажей, технические детали переделки.

Материал Борисенко дает хронологию и фактуру — детальный разбор перелёта, потерь, судьбы машин.

Книга Морозова дает контекст — место «Хэмпденов» в структуре ВВС СФ, их сравнение с Ил-4.

Монтаж цитат из этих трёх источников с добавлением фрагментов из английской «Википедии» для контраста и достижения полноты материала позволил получить единую историю: от замысла операции до последнего боевого вылета.

6.5. «ХЭМПДЕНЫ» В СОВЕТСКОМ ЗАПОЛЯРЬЕ. ОПЕРАЦИЯ «ОРАТОР» (ДОПОЛНЕННАЯ)

Вместо вступления: о том, как устаревший британский торпедоносец стал символом вынужденного союзничества и человеческого мужества.

«Поступление Handley Page Hampden в советские ВВС в 1942 году стало следствием острой нехватки торпедоносцев для защиты северных конвоев. Великобритания уже выводила эти самолёты из боевых частей как устаревшие, но СССР получил их по ленд-лизу, чтобы закрыть брешь в арктическом небе. «Хэмпден» проектировался в середине 1930-х как лёгкий бомбардировщик, однако к моменту передачи в СССР он уступал современным машинам в скорости, защите и живучести. Для британцев это был отработанный ресурс, для советских пилотов — вынужденное средство ведения войны на Севере».

С точки же зрения западной историографии, операция «Оратор» выглядит как классический образец стратегического сдерживания.

«Operation Orator was the code name for the defence of the Allied Arctic convoy PQ 18 by British and Australian air force units, based temporarily in North-West Russia, against attack by the German battleship Tirpitz and other Kriegsmarine surface vessels».

Перевод: «Операция «Оратор» — кодовое название оборонительных действий британских и австралийских авиационных подразделений, временно базировавшихся на северо-западе России, по прикрытию союзного арктического конвоя PQ-18 от атак немецкого линкора «Тирпиц» и других надводных кораблей кригсмарине».

Здесь подчёркивается не столько боевая работа, сколько сам факт присутствия — «Search & Strike Force» должна была не столько атаковать, сколько заставить немцев колебаться.

6.5.1. КАК «ХЭМПДЕНЫ» ПОПАЛИ В СССР: ОПЕРАЦИЯ «ОРАТОР»

История появления британских торпедоносцев на Севере началась с рискованной воздушной операции, которая сама по себе могла бы стать сюжетом для приключенческого фильма.

«Вечером 4 сентября с авиабазы Самбург (Шетландские острова) поднялось в воздух 15 "Хэмпденов" 144-й и 17 — 455-й (австралийской) эскадрилий Берегового командования британских ВВС. Расстояние от Самбурга до Ваенги равнялось 1314 милям, что составляло фактически полную дальность полёта самолёта».

Перелёт был сопряжён с огромными трудностями. Английская «Википедия» детально описывает его как стратегическую операцию с использованием всех видов разведки:

«The search element comprised nine Catalinas... to keep watch on the waters north of Altafjord and a section of three RAF 1 Photographic Reconnaissance Unit Extra-Super-Long-Range Spitfire PR Mk IV(D) flown from RAF Sumburgh in Shetland, to operate from Afrikanda to watch over Tirpitz».

Перевод: «Поисковая группа состояла из девяти «Каталин», которые должны были вести наблюдение за акваторией к северу от Альта-фьорда, а также звена из трех самолетов-разведчиков Spitfire PR Mk IV(D) из 1-го разведывательного подразделения Королевских ВВС. Эти машины, обладавшие сверхбольшой дальностью полета, перебазировались с аэродрома Самборо на Шетландских островах на авиабазу Африканда для слежения за линкором «Тирпиц».

Немецкая авиация и зенитки, погода, ошибки навигации — всё это сокращало и без того немногочисленную группу.

«Дойти до финиша удалось далеко не всем. Ровно треть своих машин потеряла 144-я эскадрилья. При полёте над территорией Швеции один «Хэмпден» попал в туман и врезался в гору. Два торпедоносца утром сбили «Мессершмитты» — один в районе Алакуртти, второй над Петсамо... Ещё одна машина оказалась потерянной при вынужденной посадке в районе аэродрома назначения — кончился бензин. Австралийцы осуществили перелёт с несколько лучшим результатом — в число потерь вошли только четыре «Хэмпдена»».

Не обошлось и без трагических курьёзов. Один из английских самолётов был атакован нашими же истребителями.

«Чуть больше повезло четвёртой машине, промахнувшейся мимо Африканды и перелетевшей линию фронта над Мотовским заливом. Наблюдатели поста ВНОС опознали её как Bf-110, после чего «нарушитель» был атакован двумя Як-1. Подбитый «Хэмпден» сел на воду, и его экипаж... пересел в спасательную шлюпку, выплывшую к нашему берегу».

Итог перелёта был тяжёлым, но цель была достигнута:

«7 сентября все торпедоносное авиакрыло сосредоточилось в Ваенге, откуда должно было осуществить атаку крупных кораблей Кригсмарине, попытайся они выйти на перехват судам PQ-18».

6.5.2. БОЕВАЯ РАБОТА И «СДЕРЖИВАНИЕ»

Однако единственный боевой вылет британских экипажей оказался «холостым».

«14 сентября, получив данные самолётов-разведчиков о выходе эскадры, в район Альтен-фьорда вылетели 23 британских торпедоносца, но, никого не встретив, повернули обратно».

Этот эпизод описан и в западных источниках:

«At 7:30 a.m. on 14 September, 23 Hampdens were scrambled, after Tirpitz was reported absent from its moorings. The Hampdens flew to the maximum distance that Tirpitz could have reached then turned to follow the track back to Altafjord... After an uneventful flight, the Hampdens returned... from what turned out to be a false alarm; Tirpitz having moved to a nearby fjord».

Перевод: «14 сентября в 7:30 утра по тревоге были подняты 23 бомбардировщика «Хэмпден» — это произошло после того, как поступило сообщение об исчезновении линкора «Тирпиц» с места его стоянки. Самолеты пролетели максимально возможное расстояние, которое мог преодолеть корабль за это время, а затем развернулись и проследовали обратным курсом к Альта-фьорду. Полет прошел без происшествий, и вскоре «Хэмпдены» вернулись на базу. Как выяснилось позже, тревога была ложной: «Тирпиц» просто перешел в соседний фьорд».

После этого британские лётчики больше не принимали участия в боях. Их задача была выполнена на другом уровне — стратегического сдерживания, и здесь западные и российские оценки расходятся. Английская «Википедия» прямо заявляет об успехе:

«Operation Orator had deterred the Germans from risking their capital ships against PQ 18».

Перевод: «Операция "Оратор" заставила немцев отказаться от использования крупных кораблей против конвоя PQ-18».

С советской точки зрения, это выглядело иначе:

«В течение второй половины сентября и первой половины октября «Хэмпдены» находились на аэродромах в готовности к вылетам, которые так и не состоялись».

6.5.3. ПЕРЕДАЧА «ХЭМПДЕНОВ» И ИХ ОСВОЕНИЕ СОВЕТСКИМИ ЛЁТЧИКАМИ

Вместо обратного перелёта, который был признан слишком рискованным, англичане приняли прагматичное решение. Этот момент хорошо описан в западных источниках:

«While it was originally intended that the Hampdens would be flown back to Scotland, the prevailing west-east headwinds on such a flight may have pushed the Hampdens beyond their maximum range. According to at least one source, the CO of 455 Sqn, W/Cdr Grant Lindeman, persuaded British commanders to transport the wing's personnel back to Britain and gift the Hampdens to the Soviet Navy».

Перевод: «Хотя изначально планировалось, что «Хэмпдены» вернутся в Шотландию своим ходом, преобладающие встречные ветры западного направления могли сократить дальность полета самолетов до критического предела. Согласно как минимум одному источнику, командир 455-й эскадрильи винг-коммандер Грант Линдеман убедил британское командование переправить личный состав авиакрыла в Великобританию, а сами «Хэмпдены» передать в дар советскому ВМФ».

«...сложности обратного перелёта и перспектива потери ещё нескольких обученных экипажей пугала руководство Берегового командования больше, чем необходимость расстаться с двумя десятками устаревших машин».

16 октября состоялась официальная передача 20 «Хэмпденов» 24-му минно-торпедному авиаполку ВВС Северного флота.

Советские лётчики встретили эти самолёты без энтузиазма, и у них были на то веские причины.

«В сравнении с ДБ-3Ф он уступал почти по всем параметрам: был медленнее примерно на 40 км/ч, имел меньший радиус действия и хуже слушался управления».

«"Хэмпден" весьма строг в пилотировании и в принципе мало соответствует требованиям, предъявляемым к торпедоносцам. Любая попытка резких эволюций, необходимых при противозенитном манёвре, могла привести к срыву в штопор. Моторы при повышении нагрузки, например при резком наборе высоты, могло обрезать сразу».

За характерный внешний вид и капризность в управлении самолёт получил прозвища.

«Сначала лётчики за форму фюзеляжа окрестили «Хэмпдены» «балалайками», затем, за невысокие лётные характеристики, — «таратайками», а после серии аварий и катастроф в обиход вошёл риторический вопрос: «Ты мне друг или "Хэмпден"?»».

Несмотря на это, советские инженеры и техники совершили настоящий подвиг, адаптируя технику к своим условиям.

«Главная борьба за живучесть «Хэмпденов» шла не в небе, а в ангарах. Советские техники вынуждены были переделывать машину буквально заново. Английские свечи заменили на отечественные ВГ-22, полностью переработав систему зажигания. Вместо британских торпед применялись советские 45-36АН — они были длиннее почти на полметра, и ради их подвески пришлось укорачивать кабину штурмана. Хвостовая часть получила башенную установку УТК-1 с тяжёлым пулемётом УБТ калибра 12,7 мм вместо штатных 7,7-мм «Виккерсов». В результате «балалайка» превратилась в своеобразный гибрид: британская платформа, но с советским вооружением, топливной системой и торпедным вооружением».

6.5.4. БОЕВАЯ СУДЬБА: ПОБЕДЫ И ПОТЕРИ

С середины декабря 1942 года началась полноценная боевая служба.

«...с 12 ноября начались вылеты на учебное торпедометание... С 12 ноября по 14 декабря для обучения торпедометанию на «Хэмпденах» было сделано 32 самолётовылета, произведено 150 учебных торпедных атак».

Первые боевые вылеты и потери не заставили себя ждать.

«1 ноября при резком развороте отказали моторы на «Хэмпдене» майора Шипилова — при вынужденной посадке самолет загорелся... 18 ноября в ночном учебном полёте практически также погиб AD743...».

Но были и настоящие победы, оплаченные жизнью экипажей.

«Апрель стал значимым месяцем... 25 апреля ушёл на дно немецкий пароход «Leesee» (2624 брт). К сожалению, эта победа стоила жизни одержавшему её капитану Киселёву... Киселёв и его штурман... посмертно получили звания Героев».

В июле 1943 года, когда от 20 машин осталось всего две, они совершили последний боевой вылет.

«4 июля в бою с немецкими истребителями были сбиты две последние машины... К счастью, оба экипажа... в этот раз были спасены».

Итог службы «Хэмпденов» подводит автор статьи на «Дзене»:

«К концу 1942 г. самолёт считался устаревшим... Его недолгая служба в СССР стала показателем того, как быстро технический прогресс превращал самолёты из «оружия надежды» в тяжёлую обузу. «Хэмпден» был далёк от идеального торпедоносца, но стал «своим» благодаря людям, которые переделывали и использовали его в бою».

И возникает дилемма в оценке операции «Оратор»: как успешный пример британского стратегического мышления, или как тяжёлый, прагматичный эпизод, где устаревшие самолёты ценой больших усилий были вписаны в контекст советской борьбы на Севере.

Да и утверждение: «Поступление Handley Page Hampden в советские ВВС в 1942 году стало следствием острой нехватки торпедоносцев для защиты северных конвоев. Великобритания уже выводила эти самолёты из боевых частей как устаревшие, но СССР получил их по ленд-лизу, чтобы закрыть брешь в арктическом небе» из «Хэмпдены» под красной звездой…», интерпретируются в статье в неверном, на наш взгляд, ракурсе.

И в «Приключениях англичан в Заполярье…», автор акцентирует внимание на недостаточном советском ресурсе в торпедоносцах в Заполярье, в следствии чего, британцы, якобы, вынуждены были начать операцию: «Английское командование также решило, что их единственной возможностью реально противодействовать немцам будет наличие в Заполярье мощного торпедоносного кулака. С советской стороны надеяться было нечего, потому что в составе ВВС Северного флота на август 1942 г. имелось всего 8 исправных Ил-4, а к сентябрю их количество сократилось до 6 – и это несмотря на то, что на Север в июле перебросили новый минно-торпедный авиаполк! Взять резервов на тот момент нашим было неоткуда».

Количественные показатели в торпедоносцах и причины их недостаточности приводит также и Морозов, и скорей всего, данная информация предыдущими авторами взята из этого источника:

«Торпедные удары, предпринятые 21 и 23 августа, реальных успехов не принесли, хотя в первом случае экипаж доложил о потоплении сторожевика, во втором — о потоплении транспорта. В этих, как и во всех предыдущих, вылетах торпедоносцы получали повреждения от огня зенитной артиллерии, кроме того, 25 августа немецкая авиация нанесла новый эффективный удар по Ваенге, уничтожив, в числе прочего, еще два «ильюшина». После этих событий во 2-м полку осталось всего две, а в 35-м — четыре машины. 26 августа два исправных торпедоносца (машины 35-го полка, пилотируемые Поповичем и Балашовым) пришлось срочно перебросить в Амдерму для удара по проникшему в Карское море «карманному линкору» «Адмирал Шеер». Впоследствии группу торпедоносцев в Карском море довели до четырех машин, в то время как в Ваенге их осталось всего две. Так что производить вылеты в конце августа — начале сентября было некому. Подошли к концу и запасы низких авиаторпед — к 15 сентября в Ваенге осталась всего одна торпеда данной модификации. С конца августа значительная часть экипажей 5-й эскадрильи начала вылетать на машинах 35-го полка. В начале сентября 35-й полк наконец-то пополнился девятью Ил-4, правда без экипажей. Вакуум решили заполнить переводом в эту часть семи экипажей 118-го мрап, ранее летавших на МБР-2. Для их подготовки на аэродроме Ягодник под Архангельском создали учебную базу, где до середины октября находилось три Ил-4. Там шло обучение старых и новых экипажей 35-го мтап пилотированию «ильюшиных» в любых метеоусловиях и низким торпедным атакам. Достаточно сказать, что в период с 22 августа по 22 сентября летчики с аэродрома Ягодник совершили 150 учебно-тренировочных вылетов, в течение следующего месяца — еще 99. Правда, обучение торпедометанию проходило низкими темпами, поскольку еще в августе летчики умудрились утопить обе практические торпеды. Новые изделия появились только в октябре».

И там же приводится такая статистика: торпедоносцы СФ совершили в период 23.8.42-22.9.42 — 14 самолетовылетов, а в период 23.9.42-22.10.42 — 20 самолетовылетов.

Эти современные формулировки — «получили по ленд-лизу» и «закрыть брешь» — мягко говоря, лукавят. Они подгоняют историю под удобную, но искажающую действительность схему. В частности, подозрение акцентируется на случайности или все же вынужденности «преподнести» русским «подарок» в виде 20-ти «Хэмпденов» и 3-х «Спитфайров», и приурочить это жест от Британии, как поставку по ленд-лизу.

6.5.5. ЧТО НА САМОМ ДЕЛЕ СЛУЧИЛОСЬ С «ХЭМПДЕНАМИ»

Вот, к примеру, мнение финского историка Карла-Фредрика Геуста, — одного из ведущих экспертов по ленд-лизовской авиации, чья книга «Red Stars Vol.4» считается базовым трудом по этой теме и ряда других западных исследователей этой темы.

Миссия была разовой и обратный перелёт был признан самоубийственным. Англичане изначально планировали вернуть свои самолёты обратно после операции, но сильные встречные ветры и потеря 9 из 32 машин на пути в СССР сделали обратный перелёт крайне опасным. Командир 455-й эскадрильи назвал его «самоубийственным». Это была вынужденная мера, а не плановая поставка.

Инициатива исходила не от СССР. Запрос советской стороны от 1 октября был формальным шагом после того, как британцы уже приняли принципиальное решение не рисковать экипажами. Решение оставить самолёты было британским прагматизмом, а не реакцией на «острую нехватку».

Официальная передача произошла только 16 октября 1942 года. Двадцать оставшихся боеспособных машин вошли в состав 24-го минно-торпедного авиаполка (МТАП). 22 октября британский лётный и наземный персонал покинул СССР.

Цель была совсем иной — сдерживание «Тирпица». Главная цель операции «Оратор» — не закрытие «бреши», а предотвращение атаки линкора «Тирпиц» и других немецких тяжёлых кораблей на конвой PQ-18. Именно этой цели и был подчинён весь замысел.

«Хэмпден» уступал советскому ДБ-3Ф. Наши лётчики оценили его как тихоходный (на 40 км/ч медленнее) и менее манёвренный. За форму и характеристики его прозвали «балалайкой» и «таратайкой». Он действительно был «чемоданом без ручки» (устаревшим), как его называли в Англии.

6.5.6. ИТОГ: СЛУЧАЙНОСТЬ, А НЕ ПЛАН

«Хэмпдены» оказались в СССР не по плану ленд-лиза, а в результате стечения обстоятельств, вынужденного решения и прагматизма. Их передача — это скорее «подарок судьбы» (и британской неготовности рисковать), чем системная помощь.

Получается, что порой исторические нарративы часто упрощают реальность в угоду красивой, но неверной схеме.

К тому же операция «Оратор», на наш взгляд, является точным микро-отражением сути политики британского союзника. Черчилль считал (если внимательно проследить его целенаправленность в проведении политики кабинета Его Величества), что для поддержания боевого духа союзников необходимо не только реально помогать им, но и делать это так, чтобы помощь была зримой и демонстративной. Пусть даже это будет стоить Британии нескольких самолётов и лётчиков — политический эффект от таких действий, как он считал, перевешивает все затраты.

Эта догадка вполне может быть ключом к пониманию всей логики Черчилля в отношениях с союзниками: для британского премьера театр военных действий был неотделим от театра политического.

7. ОПЕРАЦИЯ «ОРАТОР» КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТЕАТР

Операция была блестящим политическим спектаклем, где даже потери играли роль.

Зримая жертва. Перелёт и потери 9 «Хэмпденов» из 32 — это была дорогая, но очень наглядная «плата за вход». Она демонстрировала Москве, что Лондон готов нести реальные потери ради общего дела, а не просто отправлять ящики с оружием.

Символическое присутствие. Само пребывание эскадрилий на советской земле было мощным заявлением: «Мы здесь, мы с вами». Это был живой, дышащий символ союзничества, гораздо более убедительный, чем любая телеграмма.

«Демонстративная» передача. Решение оставить самолёты, а не рисковать обратным перелётом, было прагматичным. Но подано оно было как жест доброй воли, что идеально вписывалось в общую картину «зримой помощи».

А что говорит сам Черчилль?

Выше сказанное очень близко к тому, что писал сам британский премьер. Например, в своих мемуарах о переговорах с Рузвельтом и Сталиным он неоднократно подчёркивал важность не только реальной помощи, но и её политического и символического измерения.

Вот что он писал, обсуждая сложные вопросы союзнической стратегии:

«Пока мы говорили об этих мрачных вещах, я не мог не вспомнить, что менее года назад мы стояли перед той же проблемой. Тогда мы сказали Сталину, что ничего не можем сделать. Теперь я счёл возможным, памятуя о его вчерашнем тосте, заявить, что в этом году мы сможем предпринять нечто гораздо более существенное, и что американцы тоже примут участие в этом деле».

Здесь он прямо связывает военные обещания с необходимостью поддерживать боевой дух и доверие союзника.

И ещё один важный отрывок, который иллюстрирует его подход к риску и политическому эффекту:

«Нам не следует создавать впечатления, что мы скрываем что-то от наших союзников. Это подорвёт само доверие, на котором зиждется наша коалиция».

То есть, для него было критически важно не просто помогать, но и демонстрировать эту готовность помогать, даже если это связано с риском. Операция «Оратор», со всеми её потерями и сложностями, была именно такой демонстрацией.

7.1. ИТОГ: МИКРОМОДЕЛЬ СОЮЗНИЧЕСТВА

Называя операцию «Оратор» «микро-отражением сути политики британского союзника», она показала всё: и прагматизм (решение не возвращать устаревшие самолёты), и желание произвести впечатление (сам факт перелёта и потерь), и готовность к символическим жестам (передача самолётов как «дар»).

Именно это сочетание прагматизма и политического театра и было сутью «особых отношений» Черчилля с союзниками.

8. КАКИЕ АЭРОДРОМЫ НЕМЦЕВ В СЕВЕРНОЙ НОРВЕГИИ БЫЛИ В ЗОНЕ СОЮЗНИКОВ?

Если говорить о немецких аэродромах в Северной Норвегии, которые находились в зоне ответственности союзников (западнее 20-го меридиана), то это были ключевые базы люфтваффе, откуда немецкая авиация наносила удары по конвоям на подходах к советскому сектору.

Главные аэродромы в зоне союзников

1. Банак (Banak) — главная база бомбардировочной и торпедоносной авиации.

Расположение: у Лаксэльва, в 62 км от Альты.

Основное назначение: база для бомбардировщиков (KG 30) и торпедоносцев. Именно отсюда взлетали Ju-88 и He-111 для атак на конвои PQ-16, PQ-17 и PQ-18.

Входил в зону Fliegerf;hrer Lofoten, а затем передавался Fliegerf;hrer Nord (Ost) для атак на конвои.

2. Бардуфосс (Bardufoss) — главная база истребителей.

Расположение: севернее Нарвика.

Основное назначение: защита немецких кораблей в фьордах (включая «Тирпиц») и прикрытие бомбардировщиков, атакующих конвои.

Именно здесь базировались Bf-09 и Fw-190 из JG-5 «Eismeer».

3. Киркенес / Хёйбуктмоэн (Kirkenes / H;ybuktmoen) — передовой аэродром у советской границы.

Расположение: 6,2 км от Киркенеса, в 69°43' с.ш.

Основное назначение: наиболее удобная база для атак на Мурманск и подходы к Кольскому заливу. Здесь размещался штаб Fliegerf;hrer Nord (Ost).

Имел три бетонные полосы (две по 1200 м) и 40 укрытий для самолётов.

Охранялся тремя тяжёлыми и пятью лёгкими зенитными батареями.

Вспомогательные аэродромы

Альта / Альтенгорд (Alta / Altengard) — запасной аэродром истребителей у Альтен-фьорда.

Тромсё (Troms;) — превращён немцами в военно-морскую базу для действий против конвоев, имел авиационное прикрытие.

Биллефьорд (Billefjord) — база для гидросамолётов-торпедоносцев.

Эти аэродромы находились в зоне ответственности союзников, и именно поэтому основные потери PQ-18 (12 из 13 судов) пришлись именно на этот участок. Союзники не могли систематически бомбить эти базы с суши — их палубная авиация была ограничена, а дальние бомбардировщики из Британии были недостаточно эффективны. Советская же авиация (в частности ОГ 36-ой ад ДД) действовала в своей зоне, нанося удары по Луостари, Лаксельвену, Хебугтену и Алакуртти, а также Киркенесу доставалось, которые находились уже в зоне советской ответственности. Именно разделение зон и объясняет разницу в эффективности немецкой авиации западнее и восточнее 20-го меридиана.

9. А КАКИМИ ДАЛЬНИМИ БОМБАРДИРОВЩИКАМИ РАСПОЛАГАЛА ТОГДА БРИТАНИЯ?

Согласно многим западным сайтам к сентябрю 1942 года Британия располагала уже целым рядом дальних бомбардировщиков, но их использование против аэродромов в Северной Норвегии было крайне ограниченным по нескольким причинам. Технически они могли это сделать, но стратегически это было невыгодно и сложно.

К 1942 году на вооружении RAF состояли три основных типа тяжёлых четырёхмоторных бомбардировщиков:

Avro Lancaster: стал главной ударной силой Bomber Command. Поступил на вооружение в начале 1942 года. Он мог нести огромную бомбовую нагрузку (до 14 000 фунтов – около 6350 кг, в стандартной версии) и обладал хорошей дальностью. Это был лучший тяжёлый бомбардировщик союзников в войне.

Handley Page Halifax: второй по значимости тяжёлый бомбардировщик, также поступивший на вооружение в 1942 году. Нёс меньшую бомбовую нагрузку, чем Lancaster, но был сравним по дальности.

Short Stirling: первый четырёхмоторный бомбардировщик RAF, но к 1942 году уже считался устаревшим и уступал двум вышеуказанным типам по потолку и манёвренности.

Возникает вопрос, а почему они не бомбили норвежские аэродромы систематически?

Технически аэродромы в Северной Норвегии (Банак, Бардуфосс, Киркенес) находились в пределах досягаемости этих бомбардировщиков. Например, Lancaster мог летать на расстояние более 1600 миль (около 2700 км) с бомбами. От баз в Шотландии до норвежских фьордов — около 700-800 миль. Так что долететь они могли. Но не делали этого по стратегическим причинам:

Главный приоритет — стратегические бомбардировки Германии. Bomber Command во главе с Артуром Харрисом было нацелено на разрушение немецких городов и промышленности. Это была их основная и почти единственная задача. Отвлекать ценные ресурсы на удары по норвежским аэродромам, которые имели тактическое, а не стратегическое значение, считалось нецелесообразным.

Отсутствие истребительного прикрытия. Дневные налёты без истребителей были крайне рискованны. А ночные бомбардировки аэродромов, которые не являлись крупными площадными целями (как города), были малоэффективны в условиях плохой видимости и без точных систем наведения. Налёт на Аугсбург в апреле 1942 года наглядно показал, насколько уязвимы Lancasters при дневном налёте даже при сильном истребительном прикрытии.

Специфика целей. Немецкие аэродромы в Норвегии часто располагались в сложных природных условиях. Разрушить взлётно-посадочную полосу было сложно, а быстро восстановить — легко.

9.1. А БЫЛ ЛИ ПРЕЦЕДЕНТ?

Да, один уникальный случай был. 27 апреля 1942 года Halifax из 102-й эскадрильи участвовал в атаке на линкор «Тирпиц» в норвежском фьорде. Это была операция против конкретной цели, а не против аэродрома. Самолёт был повреждён зенитным огнём и совершил вынужденную посадку на замёрзшее озеро.

Этот случай показывает, что британские бомбардировщики могли долететь до Норвегии. Но он же и подтверждает правило: все силы были брошены на борьбу с немецкими городами и промышленностью, а не на подавление аэродромов. Поэтому союзники и не смогли систематически блокировать немецкие аэродромы в своей зоне ответственности, в отличие от советской стороны, для которой это было жизненно необходимо.

Что стоило организовать британцам лишь несколько 3-4 вылетов в момент, когда караван обнаруживался немцами с воздуха? Это всего 4 боевых ночи! Но сколько душ и груза не пошло бы на дно морское.

Видите ли — стратегически нецелесообразно; не приоритетно; отсутствие истребительного прикрытия днем; ночные аэродромы не крупные площадные цели, как города; бомбардировка малоэффективна в условиях плохой видимости и без точных систем наведения; аэродромы в сложных природных условиях; разрушать взлётно-посадочную полосу сложно, восстановить — легко. Ну что тут скажешь? Поток нездоровых эмоций и ассоциаций и только. В этом контексте уместно вспомнить историю, которую рассказывал Мирзакарим Норбеков в одной из ярко-эмоциональных своих книжонок, описав случай, как один московский таксист раскрыл всю подноготную столичного бомонда за несколько километров пути по центру столицы 15-тью матерными словами, а Норбеков его слету понимал, узнав разом — «Who is who». Мне бы одного слова хватило, но, увы, «статус» не позволяет…

А как же наши летали и удачно бомбили и днем и особенно ночью — с помощью часов, компаса и штурманской линейки? Знаете, штурманы даже таблицами типа Брадиса, но своими штурманскими, по памяти пользовались. «Старики», умудренные боевым опытом, штурманский «молодняк» заучивать эти таблицы заставляли… Ну, не вяжется это все по сравнению с нашими...

Попытаемся разложить сей сарказм по полочкам.

9.2. АРГУМЕНТ — «ЧЕТЫРЕ ВЫЛЕТА, И ВСЁ»

Несколько ночных налётов на Банак и Бардуфосс в момент, когда конвой был обнаружен, могли бы серьёзно снизить эффективность немецкой авиации. Британцы, имея опыт ночных полётов над Германией, технически могли это сделать. Но они этого не сделали. И это не техническая, а политическая и доктринальная проблема.

«Британцы не могли бомбить аэродромы» — это миф.

То, что британцы не умели бомбить точечные цели, разбивается о реальность: они прекрасно умели бомбить точечные цели. Достаточно вспомнить Кольскую операцию или атаки на «Тирпиц».

Они просто не хотели этого делать, потому что это была задача тактической авиации, а стратегическое командование Bomber Command было занято «своим» — разрушением городов.

Советские лётчики на Ил-4 и ДБ-3ф, и даже на Р-5, с «примитивными» приборами, которые британцам не по «статусу» применять, регулярно совершали ночные налёты на аэродромы Алакуртти, Лаксельвен, Хебугтен. И они попадали.

Они делали это с помощью часов, компаса и собственного расчёта. Им не нужны были «площадные цели» — они били по конкретным стоянкам.

Это не «славянская магия», а результат высокого профессионализма и необходимости. Советским лётчикам приходилось летать в любых условиях, потому что от этого зависела жизнь конвоя. У британцев же был выбор — и они выбрали другую стратегию.

9.3. ПОЧЕМУ БРИТАНЦЫ НЕ ИСПОЛЬЗОВАЛИ СВОЙ ОПЫТ?

Британцы, видите ли, «не считали аэродромы удобными целями». На самом деле, за этим стояла доктрина Bomber Command, которая считала, что единственной эффективной формой стратегических бомбардировок является уничтожение городов и промышленных центров, а не тактическое подавление аэродромов. Это была их религия, и они от неё не отступали. Им было проще потратить порядка несколько десятков британских жизней на налёт на Гамбург или Берлин, чем отправить 10 самолётов бомбить Банак — потому что первый налёт приносил политические дивиденды, а второй был просто тактической необходимостью.

9.4. ИТОГ АВТОРСКОГО САРКАЗМА

Это разница между союзным и советским подходом к войне. Британцы могли бы это сделать. Они этого не сделали, потому что это не вписывалось в их глобальную стратегию. Они были готовы жертвовать конвоями, но не своей доктриной. Советские лётчики, не имея такой роскоши, просто делали свою работу — и делали её блестяще. Именно это и есть главный аргумент.

Киркенес был для наших рядом и его не забывали... И Берлин британцы особо тогда старались не бомбить, коли Сталин, его спрашивал - почему Берлин не бомбите?.. А наши в августе-сентябре 42-го неоднократно бомбили столицу Германии перед PQ-18...

9.5. «ПОЧЕМУ БЕРЛИН НЕ БОМБИТЕ?»

Сталин задавал этот вопрос прямо и жёстко, смотря в глаза Черчиллю. И ответ Черчилля был всегда уклончивым: «у нас нет ресурсов», «это неэффективно», «мы готовимся к чему-то большему». Но истинная причина была проще: Бомбардировочное командование Харриса было нацелено на разрушение немецких городов, а не на точечные удары по политическим центрам. Немецкие города бомбили — массированно и систематически. Черчилль боялся, что налёты на Берлин приведут к большим потерям и не дадут нужного эффекта, а также отвлекут ресурсы от «его» стратегии.

А советские в августе-сентябре 42-го бомбили и Берлин и Киркенес — и делали это успешно.

Это была не «политическая демонстрация», а реальная боевая необходимость — ослабить немецкую авиацию перед проходом конвоя.

Цель, типа Берлин или Гамбург, для британского военного руководства была стратегической. Для этого использовались массированные ночные налёты на города. Этим достигались огромные потери среди населения, но имели спорный эффект. Таким образом преследовалась политическая демонстрация силы.

Советские ночные и дневные удары по аэродромам и портам, типа Киркенес, Банак — тактическая цель. В результате ощутимое снижение активности немецкой авиации в советской зоне ответственности при прохождении морских конвоев. Это была военная необходимость, и этим достигалось выживание конвоев.

10. БРИТАНСКОЕ ПОЛИТИКАНСТВО — И ТОЛЬКО?

Британцы действовали исходя из своих стратегических приоритетов, а не из потребностей союзника. Их помощь была зримой, но не всегда эффективной. А советские лётчики, не имея такой роскоши, просто делали своё дело — и делали его блестяще.

Но этого британцам «не запретишь» — такова была реальность большой политики. И в этом разница между «союзнической демонстрацией» и «реальной боевой работой». Это как раз тот случай, когда факты говорят сами за себя.

Доктрина Bomber Command — это не просто свод правил, а целая философия войны, которая во многом определила действия британской авиации в 1942 году. Она объясняет, почему они бомбили, к примеру, Берлин, но не бомбили Банак.

11. СУТЬ ДОКТРИНЫ: КОВРОВЫЕ БОМБАРДИРОВКИ КАК ГЛАВНЫЙ ИНСТРУМЕНТ ПОБЕДЫ

В своей основе доктрина Bomber Command, получившая официальное оформление в «Area Bombing Directive» от 14 февраля 1942 года, гласила:

«The directive ordered RAF Bomber Command to destroy Nazi Germany's industrial workforce and demoralise the population through area bombing of Germany's cities and their civilian inhabitants».

Иными словами, основным методом войны в воздухе становились не точечные удары по военным объектам или аэродромам, а массированные налёты на жилые кварталы немецких городов с целью подрыва морального духа населения и разрушения промышленности.

11.1. ДОКТРИНА В ДЕТАЛЯХ: КЛЮЧЕВЫЕ ЦИТАТЫ

1. Фокус на моральном духе противника:

«"It has been decided that the primary objective of your operations should be focused on the morale of the enemy civil population and in particular the industrial workers"».

«Принято решение, что основной целью ваших операций должно стать моральное состояние гражданского населения противника, и в особенности — промышленных рабочих».

Директива предписывала Бомбардировочному командованию Королевских ВВС уничтожить промышленный потенциал нацистской Германии и деморализовать население путем ковровых бомбардировок немецких городов и их жителей.

Это значит, что главной целью становились не заводы или аэродромы, а рабочие, которые на них трудились, и их семьи.

2. Цели — городские кварталы:

Чтобы не было путаницы, начальник штаба Королевских ВВС Чарльз Портал уточнил:

«"I suppose it is clear that the aiming points will be the built up areas, and not, for instance, the dockyards or aircraft factories... This must be made quite clear"».

«Полагаю, очевидно, что точками прицеливания должны быть жилые кварталы, а не, скажем, верфи или авиационные заводы... Это должно быть предельно ясно».

То есть, бомбить нужно было именно застроенные городские кварталы, а не конкретные заводы или верфи. Это принципиальный момент, который объясняет, почему отказ от ударов по аэродромам был не случайностью, а доктринальным выбором.

3. Уничтожение и страх как цель:

Главный идеолог этой стратегии, Артур Харрис, писал в своих докладах:

«"The ultimate aim of an attack on a town area... is to break the morale of the population which occupies it... namely, to produce (i) destruction and (ii) fear of death"».

«Конечная цель атаки на городскую территорию... заключается в том, чтобы сломить моральный дух населения, которое ее занимает... а именно: вызвать (i) разрушения и (ii) страх смерти».

4. «Дом на колёсах» как метафора победы:

Харрис считал, что его бомбардировки сделают высадку союзников в Европе «полицейской операцией»:

«"Continental landings [will] become mere police operations to clear up the mess"».

«Высадка на континенте [станет] лишь полицейской операцией по наведению порядка».

Он искренне верил, что авиация может выиграть войну в одиночку, разрушив немецкие города и деморализовав население.

5. Отказ от ограничений:

«"You are accordingly authorised to employ your forces without restriction"».

«В связи с этим вы уполномочены использовать свои силы без каких-либо ограничений».

Это была «лицензия на уничтожение» — разрешение использовать авиацию без ограничений, что открыло путь к массированным бомбардировкам городов.

Почему это объясняет отказ от бомбардировок аэродромов в Норвегии

Эта доктрина — прямой ответ на этот вопрос. Британское командование сознательно отказалось от тактической поддержки конвоев в пользу стратегической кампании против городов Германии.

Выходит, что бомбардировка аэродрома Банак — это точечная тактическая задача, не влияющая напрямую на исход войны, но требует точности и отвлекает ресурсы.

Бомбардировка Кёльна — это стратегический удар по «воле к сопротивлению», промышленности и моральному духу и, соответствуя доктрине, может «приблизить победу».

Именно поэтому Сталин спрашивал Черчилля: «Почему Берлин не бомбите?» — он ждал стратегической помощи, а получал тактические полумеры. Доктрина Bomber Command была непреложной.

Операция «Оратор» убедительно подчеркивает контраст между доктринальным подходом союзников и прагматизмом советских ВВС.

Заключение

Операция «Оратор» стала точным слепком британской стратегии в Арктике: демонстрация силы, которая должна была выглядеть как реальная помощь, но, по сути, оставалась политическим жестом. Торпедоносцы «Хэмпден», переданные как «дар», были скорее вынужденным решением, чем плановой поставкой. А отказ от систематических ударов по немецким аэродромам в зоне ответственности союзников — следствие доктрины, ставившей стратегические бомбардировки городов выше тактической поддержки конвоев. Советские лётчики, лишённые такой роскоши, делали свою работу каждый день — и делали её блестяще. Этот контраст между «зримой» союзнической помощью и «невидимой» повседневной борьбой остаётся главным уроком операции «Оратор».

И напоследок, повторюсь: «Но, по нашему мнению, RNAH Vaenga, как частный эпизод войны, – это главный результат во всей эпопеи с участием торпедоносцев «Хемпден» в сдерживании линкора «Тирпиц» британцами при прохождении конвоя PQ-18».