Еда и секс

Мне пятьдесят пять, и я — дворняга. Не в обиду себе, просто по знаку зодиака. И если присмотреться, сходство поразительное.
Собака — она ведь всегда в движении. Либо носом в землю, ищет, чем бы перекусить, либо хвостом виляет, выпрашивает ласку. Покоя у неё почти нет. Особенно если она дворовая: только кажется, что ты её накормил, а она уже снова смотрит на тебя голодными глазами. Ты её всю обгладил, она всего тебя облизала — а она снова просится, снова ластится, снова чего-то хочет.
Вот и я так же.
Мне пятьдесят пять, и моим любимым развлечением всегда были еда и секс. Не одновременно, конечно — хотя случалось и такое, с небольшим перерывом, одно за другим, как получится. И то и другое действовало на меня одинаково. Только вот суть этого действия я, кажется, забыл.
 
Я стремился к ним не тогда, когда действительно хотелось. А когда хотелось от чего-то избавиться — от тревоги, от напряжения, от стресса. Или когда чего-то не хватало — внимания, тепла, заботы, любви. И тогда я, как и многие, тянулся к любимым игрушкам, которые всегда под рукой. Вуаля — и я уже развлекаю себя.
Две базовые потребности — голод и размножение — незаметно перекочевали из области физиологии в область психологии. Из того, что нужно телу, в то, что нужно душе. И я потерялся.
Я ем всё подряд почти без перерыва. Тягу к сексу имею постоянно, как похотливый самец. Как будто не я выбираю, когда мне всем этим заняться, — а влечения поработили меня и диктуют: отдайся, прямо сейчас, не медли.
Стоит только увидеть еду или предмет соблазна. А этого вокруг — через край. Везде, всё и вся только и твердит: ешь и трахайся.
Рефлекс. Как в эксперименте Павлова. Практически помимо моей воли.
 
С детства.
Взрослые — родители, близкие, особенно старшее поколение — при каждом контакте больше всего беспокоились: «Ну как, Миша, ты поел? Ты не голоден? Покушай обязательно! Ну когда ты ещё поешь?» Как будто я сбежал из блокадного Ленинграда.
И что удивительно — отчасти это было правдой.
В детстве я постоянно недоедал. Испытывал голод. Никогда не был уверен в достаточности пропитания. Меня подкармливали соседи. Родителям было не до меня.
Любопытно, если посмотреть советские фильмы — на многих из них, едва ли не на всех, люди постоянно едят и бухают. Делают это так смачно, весело и задорно, что кажется, будто это и есть основа их времяпрепровождения. А в зарубежных фильмах всё построено вокруг предвкушения секса или занятия им. Не говоря уже про насилие.
Если я прихожу в гости — гостеприимные хозяева прежде всего предлагают мне поесть. Даже если мне не хочется, даже если нет никакой тяги — меня всё равно тянут к застолью. Ну уж как минимум чай, кофе. Когда я на даче у друзей — завтрак там незаметно перетекает в обед, плавно переходя в ужин.
А реклама? Еда в ней сексуальна, а секс съедобен. Всё — машины и драгоценности, шмотки и техника — представляется как верх наслаждения. Всё обёрнуто в эти два посыла: съешь меня или испытай оргазм.
 
Недавно я был в Питере и испытал культурный шок. От бескультурья.
Главная улица — Невский проспект — напичкана немыслимым количеством продуктовых магазинов, среди которых немало стриптиз-баров, и сплошь и рядом — питейные заведения, рестораны, кафе. Толпы обезумевших, кажется, людей с горящими глазами снуют по всем этим лавочкам и постоянно что-то жуют и пьют. Либо стремятся это сделать. Их воодушевление неиссякаемо.
Самой потрясающей архитектуры северной столицы, кажется, не видно за бесконечными вывесками и витринами.
Когда я оказываюсь в этом потоке — меня захватывает тотальное желание что-то съесть и зудящее сексуальное возбуждение, которое непременно хочется разрядить. Меня будто захватывает всеобщее безумие.
Толпа шумит, гудит, суетится — и я вместе с ней. Мы все боимся опоздать на праздник жизни.
А что, разве бывает по-другому?
Что делать, если не есть и не трахаться? Чем же себя радовать, развлекать, ублажать, чем наслаждаться? Разве не это — тайный или явный посыл всех наших помыслов и действий?
Даже великие мира сего, добившись, казалось бы, всего, идут на всевозможные безумства и рискуют потерять всё, так и не удовлетворившись. Билл Клинтон — самый влиятельный человек планеты — лишился президентства из-за сексуальной связи с секретаршей. Майкл Тайсон — самый сильный человек своего времени, на вершине славы — лишился свободы из-за сексуальных домогательств.
В общем, если коротко: еда и секс у меня — в основном в голове. Я забыл наилучший вкус еды и глубокое удовлетворение от секса.
Мы тут как-то даже шутили с подружкой: «Ты трахаешь мне мозг». «Это вполне реально», — признала она. Или заедать, или запивать винишком проблему — тоже норм.
Любопытно, а бывает по-другому?
Бывает. Но выяснилось это недавно.
 
Так что же я кормлю? Что удовлетворяю?
Похоже, не столько физическое тело, сколько психологическое, ментальное — свой ум. Я кормлю и ублажаю свой мозг. Беспокойный и расстроенный. Напряжённый и неудовлетворённый. Я надеюсь через тело на него повлиять — не утопия ли это?
Механизм насыщения в сексе и в еде очень похож. Есть желание, потом контакт на уровне тела, насыщение, разрядка и удовлетворение.
Чаще всего предвкушение и ожидание удовольствия оказываются мнимыми — гораздо меньше, чем само удовольствие. Причём чем больше дефицит, тем больше раздуто желание и тем больше разочарование. Казалось, съешь слона — а небольшой порции уже достаточно. Думал, улетишь в небеса от десерта — а ничего такого, сладко, вкусненько, но только и всего.
Или вот эта женщина подарит мне неземное удовольствие — а в процессе скорее даришь удовольствие ты, отрабатывая крутые любовные навыки, а в конце думаешь: блин, я же за обладание этой красоткой готов был всё отдать, а в итоге даже едва ли кончил. Сомнительная радость. Лучше бы сидел дома, предаваясь утехам на порносайте.
Вытесняется, что качественный секс, как и качественная еда, — это ещё и большая редкость. В основном мы себя питаем какими-то отходами — типа фастфуда или бросовых сексуальных развлечений. Даже красивая сексапильная девушка, выловленная на просторах интернета или в ночном баре, с очень приличными навыками стриптиз-пластики, оказывается менее приятной в контакте, чем её силиконовый эквивалент из секс-шопа. Потому что наедине с собой я даю безудержную волю своим фантазиям, и мне не нужна физиологическая совместимость, которая так необходима при контакте с живым человеком.
Переедание или перетрах имеют те же неприятные последствия — отвращение. Как правило, правда, ненадолго.
В итоге у меня раздутый аппетит, что отражается внешне — приличным животом, как будто на девятом месяце беременности. Так что я ем чуть ли не круглосуточно, учитывая бесконечные перекусы, и патологическим влечением — когда кажется, готов трахать всё, что движется, а ещё лучше и не движется, дабы не сильно себя утруждать.
 
Так всё-таки — бывает ли это как-то по-другому?
Началось всё с поездки на семинар по йоге и медитации. Трансцендентальная медитация. Там мы питались всего два раза в день — в основном супом и кашей. Обед в двенадцать — каша. Ужин в девятнадцать — суп. В промежутках — вода.
И я за всё время не успел ни разу проголодаться. Казалось, будто это и не я.
Секса дико хотелось первые три дня. Потом я про него тоже забыл. А когда я приехал на ретрит восьмой год кряду — я с самого начала про него и не вспоминал.
Потребность во сне тоже, кстати, упала до минимума. Я стал высыпаться за четыре-пять часов.
Потом нутрицсолог Лера, чтобы избавить меня от смертельных диагнозов, порекомендовала отказаться от хлеба, молочных продуктов и яиц. А я ведь с детства обожал хлеб — все его изделия, сладкие булочки и десерты поедал тоннами всю жизнь, каждый день. Я думал, что либо сдохну, либо сойду с ума.
Но оказалось — наоборот.
Я впервые в жизни почувствовал всю прелесть жизни от лёгкого желудка и прилива энергии, который больше не блокировался затруднительным пищеварением. К тому же я и реально полегчал — сбросил восемь килограммов, что не было моей целью, но стало приятным бонусом. Тело стало эластичным и более выносливым и, как в юности, попросило физической нагрузки. Что я с удовольствием ему дал, радуясь упругим мышцам и стройности.
Я снова стал закаляться, обливаясь холодной водой, чувствуя растущий тонус. Либидо, и без того не дремлющее, усилилось.
Настал момент истины. А как же мне с этим теперь? Ведь постоянной партнёрши нет, а влечения хоть отбавляй.
Но, прислушавшись к себе, я вдруг обнаружил, что прежде всего мной управляет механизм запрета — я всегда хочу и всегда считаю это неуместным. Тогда я дал себе волю. Полный карт-бланш. Но стал наблюдать: откуда происходит источник желания? Насколько он мой?
Выяснилось, что само по себе тело не особенно-то и хочет. А вот как только растёт напряжение — срабатывает привычный механизм: желание расслабиться через секс.
Тогда я решил делать паузы и пробовать расслабляться по-другому. А также следить за тем, чтобы не перегружать себя.
 
Тут, как назло, стали возбуждать всякие соблазны. Появились старые подружки, отправляющие откровенные фотки и видео, предлагающие головокружительные приключения. И поначалу я на это повёлся.
Но потом заметил: им нужен не я, а мои энергия, время, деньги. Они питаются мной — и сексуально, и ментально. Я тоже, конечно, получаю своё, но его качество и своевременность сомнительны, скорее опустошительны для меня.
«Э, нет, девчули, — решил я. — Мы с вами поиграем, конечно, но на моих условиях».
Большую часть из них я поставил на паузу или отсёк, оставив наиболее искренних и живых.
 
Ну так и что в итоге — я стал йогом-аскетом, отказавшись от еды и секса?
Нет, конечно. Две эти области моей жизни по-прежнему являются источником большой радости и удовольствия. Только они перестали быть основными, доминирующими.
Они перестали управлять мной. Они для меня, а не я для них.
Я понял простые истины. Прежде всего нужно разделить потребности тела и души, не смешивать всё в одно. Не подавлять желание тела через умственные установки и не лечить душу телесными развлечениями.
Также важно внимание к себе — качественное содержание потребляемого. Своевременность. И еда, и секс — это прежде всего источники энергии. Дефицит или чрезмерность одинаково неполезны.
Что любопытно — энергия, видимо, неразрывно связана со временем. Его стало появляться всё больше и больше. Ведь я теперь не занят тотальным потреблением или поиском еды и секса. И более того — дозированное и качественное количество не опустошает меня, а наполняет. Соответственно, я меньше устаю и быстрее восстанавливаюсь. Я чувствую себя всё более бодрым, энергичным, здоровым, молодым — что замечают окружающие.
Странно. Кажется, ведь это так просто — как будто бы всегда лежало на поверхности. Просто еда и секс, другое отношение и практика — и совсем другая, качественная жизнь!
А ведь люди в буквальном смысле — как, впрочем, и я сам — доводят себя до изнеможения, бессилия, болезней, смерти образом питания и сексуальной невоздержанностью.
То, что может быть источником жизни, радости, удовольствия — и что, по сути, и должно им быть, — становится орудием самоубийства.
Парадокс!
В чём причина?
Неужели мы настолько боимся жизни, что в паническом бегстве от неё готовы себя убить?
Очень похоже на взаимоотношения с деньгами. Они нам даны как будто во благо. Но мы умудряемся сделать их источником бед. Либо фанатично им служим, либо избегаем, либо страдаем от дефицита. Роберт Кийосаки это очень тонко подметил, говоря, что всему виной невежество. У нас нет элементарной финансовой грамотности, и мы становимся заложниками алгоритмов тех, кто хочет управлять нами.
Так может, в этом и есть основной выбор — в пользу себя?