Исключение из правил. Глава 24. Рабочая карта

Началась лекция по предмету «Военная топография».
– Сегодняшняя лекция, товарищи курсанты, будет посвящена ведению карт офицерами. Не улыбайтесь, товарищ Зернов, речь пойдет не об игральных картах. Вам на первый раз замечание. Доложите своему командиру роты.
Полковник Шаганов мужик серьезный, и шутить не любит. Даже Олег Зернов на пару с Веней это поняли сразу.
– Курсант Крапивин, – сурово спросил преподаватель, – что вы все время крутитесь?
Сказано это было таким тоном, словно терпение полковника уже на исходе, и все замерли.
– Записываем, товарищи курсанты. Каждый офицер ведет рабочую карту, оформляя, как правило, карту решения, отчетную и демонстрационную карты. Наиболее распространенным боевым документом по управлению войсками, а в подразделениях зачастую и единственным документом, является рабочая карта.
Половина роты явно томится: что и говорить, карту нарисовать сложно и скучно. Лекция по этой теме у нас первая, но мне с Юрой Аркалюком из первого взвода уже довелось оформлять карту нашему командиру роты перед ротными тактическими учениями. Многие курсанты видели, как это долго и непросто.
– Боевые действия в современных условиях приобрели необычайно мобильный характер, они ведутся на широком фронте, на большую глубину, в высоких темпах. … Успешно управлять войсками в таких сложных условиях обстановки командиры всех степеней могут лишь тогда, когда они будут постоянно знать положение, состояние, характер действий своих войск и войск противника, соседей и взаимодействующих подразделений и частей. Для этого командирам необходимо глубоко изучать обстановку на всю глубину поставленной задачи не только в полосе, на направлении или в районе действий подчиненных им подразделений, но и на флангах, то есть в полосах или на направлениях действий непосредственных соседей. Только в этом случае они будут в состоянии предвидеть изменения боевой обстановки.
– Товарищ полковник, разрешите вопрос? Курсант Королев.
– Слушаю Вас, товарищ Королев, – недовольно ответил преподаватель, прервав лекцию.
– Зачем нам это нужно знать? Мы ведь не в командное общевойсковое училище пришли учиться, и служить все будем в стройбате! Как говорится, кто на что учился.
От Сергея всегда исходит раздражение, а сейчас Серенький  вообще выглядит законченным брюзгой.
– Садитесь, товарищ Королев, вам два, – с видимым удовольствием ответил преподаватель и тут же занес оценку в журнал.
– За что два?
– За глупый вопрос и за непонимание предмета. Это ведь вам не какая-то там легкомысленная беседа. Вы даже не знаете, что нужно говорить «военно-строительные части Министерства Обороны СССР», а не стройбат, – спокойным тоном заметил полковник Шаганов.
КорС сел, злой и удивленный. Никак не ожидал он  такого поворота событий. Он просто забыл, что для того, чтобы система была устойчивой, ее надо часто трясти. Сегодня потрясли его.
– Считающий себя умнее других остается в дураках, – шепнул Дима. – Не одному мне кажется, что ты переоцениваешь себя!
В полной тишине раздался голос преподавателя:
– Наш товарищ впал в заблуждение. Кто-нибудь из вас может ответить товарищу Королеву, зачем курсантам политического строительного училища нужно знание рабочей карты офицера?
Вопреки своей наглости я решил не делать КорСу еще больнее, и не стал поднимать руку, хотя ответить очень хочется. А вот Лео и Рома вызвались отвечать. Первым Шабанов вызвал Лео.
– Во-первых, выпускники нашего училища будут служить не только в военно-строительных частях.
– Конечно, – зло ворчит КорС, – еще есть желдорбат.
– Во-вторых, часть наших выпускников непременно станут командирами.
Королев, бедняга, кривится, страдает и ворчит, что незачем было устраивать этот маленький фарс. Только зря это он говорит, все ведь понимают, что его за язык никто не тянул, так, что сегодня в самую глубокую лужу он сел добровольно.
– Браво, Леонтьев. Пять! Садитесь. Курсант Журавлев, а вы можете еще что-нибудь добавить?
– Так точно! В военно-строительных и железнодорожных войсках все равно необходимо знание карты, и без этих знаний никуда. Может оказаться, что замполит будет единственным человеком в роте, умеющим читать и оформлять рабочую карту офицера.
– Молодец, Журавлев. Учитывая, что командиры взводов у нас прапорщики, можно смело утверждать, что карты они не знают, и знать не будут. А вот замполиту владение картой – нелишний плюс к его офицерскому авторитету. Садитесь, товарищ Журавлев. Так, почему молчит младший сержант Иванов?
Королев ворчит, что действительно не ясно, отчего это Иванов сегодня ни мычит, ни телится. Вот уж характер у человека, ужас.
– Я, – отозвался я, и нехотя поднялся.
– Иванов, вы можете еще что-то добавить, не повторяясь?
– Так точно. Нас готовят с расчетом, что сразу после окончания училища при необходимости мы могли бы заменить любого офицера в мотострелковом батальоне. Вплоть до должности командира батальона включительно.
– Военно-строительного отряда, – поправил меня КорС.
– Никак нет, товарищ Королев, – сказал преподаватель, – вас готовят и для мотострелковых войск тоже. Продолжайте, Иванов.
– Понятно, что без знания карты уже и в должности командира роты делать нечего. Что уж говорить о командире батальона? А главное, мы все станем офицерами Вооруженных Сил. Какие же мы офицеры без знания рабочей карты?
– Хреновые! – с видимым удовольствием сказал полковник. – Садитесь. Итак: Леонтьев и Журавлев – пять. Иванов – пять с плюсом. Продолжаем лекцию, записывайте. Топографическая карта, на которой графически при помощи условных тактических знаков и сокращенных обозначений отображаются тактическая обстановка и ее изменения в ходе боя, называется рабочей картой того командира, который ее ведет. Записали или повторить? Использование карты как особой формы передачи информации, как средства познания боевой обстановки позволяет командиру изучить незнакомую местность …
Обиженный Королев вместо того, чтобы конспектировать материал лекции, пишет кому-то письмо. Что касается меня, я вспоминаю слова Наташки, которые она сказала мне при нашей последней встрече: «Иванов, ты особый, не такой, как все. Рядом с тобой у меня ощущение безопасности и защищенности. И я хочу, чтобы ты знал об этом». От воспоминаний меня отвлек голос преподавателя.
– Товарищи курсанты, – спрашивает он, – у кого из вас есть вопросы по теме лекции? Я не думаю, что у вас не возникают вопросы. А если вопросов нет, значит, вы так ничего и не делаете, то есть ничего не поняли.