Глава 14. Как все непросто

Глава14. Как все непросто
     Стипендия президента с сюрпризом
Кабинет президента. Вечер. Анна одна стоит у окна смотрит во дворик. На лице озабоченность. Потом на лице появляется слабая улыбка. Она становится более выраженной. Анна решительно подходит к столу, садится, достает электронную записную книжечку, смотрит в нее, набирает номер.
     - Я вас слушаю, Анна Владимировна – слышится мужской голос. Улыбка озаряет все лицо.
     - Здравствуй, Петр! Как твои дела. Как самочувствие?
     - Да грех пока жаловаться. Надеюсь, у вас тоже все в порядке.
     - Ну, Петр, моя должность не позволяет себя считать беззаботной, а порой так хочется.
     - Значит, вы раба лампы, как Аладин.
Анна усмехнулась. - В каком-то смысле можно считать и так. По этой реплике, Петр, могу заключить, что у тебя на работе тоже все в порядке и с Варей тоже.
Секундное молчание.
     - Неужели, Анна Владимировна, можно сделать такой вывод из моей информации? – озадачился Петр.
Улыбка снова озарила лицо президента.
     - Нет, конечно! Это выдает твой голос! – Анна тихо усмехается. - Ты знаешь, Петр, твое настроение передается и мне. Обожаю говорить со счастливыми людьми. Хотят они это или не хотят их счастье перетекает к людям, которые с ними общаются.
     - А у обладателей оно убывает?
     - Хороший вопрос, Петр. У счастливых людей оно через край. У счастливых людей оно незаметно будет потихонечку утекать, если они не будут им делиться.
     - Ну, Анна Владимировна, а вы еще и психолог! 
     - Может быть. Эти черты вырабатываются при общении с большим количеством людей, я так думаю. Ты, похоже, сейчас с работы еще идешь?
     - Да, заезжал в центр, кое-что купить. А сейчас двигаюсь домой.
     - В центр? Слушай, а загляни-ка ты ко мне, ну хотя бы на полчасика, а?
     - Что, в компанию?
     - Да!
     - В ваш офис?
     - Ну конечно!
Петр на секунду умолкает.
     - Нет, Анна Владимировна, это неудобно. К президенту…
     - Петр, какой я тебе президент, перестань! Вот что, дорогой, приглашаю на кофе. Уложимся в полчаса, обещаю. Да смотри ничего не покупай к встрече, у меня для чая всегда все есть!
Секундное молчание.
     - Называйте адрес, Анна Владимировна.
 Анна называет.
     - Минут через пятнадцать буду.
     - Ой, как хорошо! Жду!
    
     - Генриетта, выпиши пропуск молодому джентльмену на переговоры, - Анна диктует данные.
    
     - Анна Владимировна, к вам на переговоры джентльмен…
     - Да, да, пусть заходит.

В пустой кабинет входит Петр. Останавливается у дверей, с удивлением и восхищением осматривает кабинет. Подождав секунд восемь, открывает дверь к секретарю.
     - А тут… никого нет…
Генриетта удивленно: «А вы постучите в комнату отдыха».
Петр неуверенно идет к двери в комнату, стучит.
     - Заходи, Петр, - слышится из-за двери.
Петр неуверенно открывает дверь, застывает в дверях, озирая кабинет.
Анна, закончив приготовление, приглашает ка столу.
     - Ну-у дела-а! Анна Владимировна, я во французском отеле пять звезд, куда вы заставили нас прилететь  на зимний курорт, не встречал такой роскоши…
     - Все, что видишь здесь, это свершилось благодаря твоему отцу.
Садятся за стол, на столе японские чашки с кофе, необычные печенья, блюдо с фруктами. На столе на блюдечке - пустая чашка.
     - Такое у президента иностранной компании нет, где я работаю! – продолжает Петр, восхищенно осматривая комнату. - Такая богатая у вас компания, Анна Владимировна?
     - Нет, Петр. У нас и компания-то средненькая. Твой отец открыл новое нефтяное направление, мы привлекли крупный наш банк. Так все, что ты видишь, - это каприз Банкира.          
Петр, все, кто старается в работе, должны получать поощрения, и ты среди них. Я открываю тебе стипендию. Я буду ревностно следить за твоими успехами, и если ты начнешь буксовать, я эту стипендию приостановлю.
Подходит к секретарю Георгий, хочет пройти в кабинет.
     - Георгий Петрович! У президента на переговорах молодой джентльмен, так что Анна Владимировна занята, - улыбается секретарь.
     - Президент обещала мне пятнадцать минут назад  свидание и не выполняет свои обещания. Так что у меня приоритет.
Решительно открывает дверь. Делает шаг в пустой кабинет,  растерянно останавливается. Из комнаты отдыха слышен смех президента. После некоторого колебания  идет к комнате, открывает дверь, видит Анну и Петра за столом, удивленно  застывает.
     - А этот джентльмен молодой, что тут делает?
     - Ждет, когда подойдет отец, - улыбается Анна, наливая кофе в пустую чашку, жестом приглашая сесть Георгия, чтобы продолжить семейную беседу.
Петр перестает пить, смотрит на озабоченного отца.
     - Меня президент пригласила зайти, я был тут недалеко.
     - Президент поступила неправильно, а ты, молодой джентльмен, не подстраховал президента.
     - Георгий, но ты мне не откажешь в выборе тех, кто мне нужен для беседы?
     - Могла бы пригласить и к себе домой, я не возражал бы. А ты допивай свой кофе  и уматывай, молодой джентльмен. А по дороге подумай о возможных последствиях такого приглашения для президента. Давай, давай!
     - Но никто не знает, кем мне приходится Петр!
     - Анна я не буду при Петре тебе объяснять.
Петр допивает кофе, встает с ухмылкой, но без обиды на лице.
     - Спасибо, Анна Владимировна, наверное, так будет лучше, я пойду. – Уходит.
Президент делает кислую физиономию, кладет печенье на блюдце, подвигает к Георгию.
     - Пьем и уходим домой. Но ты, папа, жесток!
Георгий садится за стол, берет чашечку с кофе, делает глоток.
     - Но справедлив.
Пьют кофе.
    
     Непонятный звонок
Генриетта входит в кабинет президента. В кабинете двое – президент и ее зам, который собирает бумаги в свою именную папку. Анна смотрит на Генриетту и взглядом спрашивает: «Чего тебе?» Та, кивком головы и взглядом на зама, также молча ей отвечает. Анна понимает и ждет ухода своего зама. Тот уходит.
     - Только что на плохом русском позвонил мужчина и спрашивает, когда заканчивает свою работу президент. Я ему говорю, что не могу это знать. А он спрашивает, сейчас она в кабинете не одна? Нет, говорю, но похоже, что ее зам скоро будет уходить, уже девять вечера. Спасибо, говорит, и кладет трубку. Могу ошибиться, но вроде это был мистер Робинсон.
Анна пожала плечиком и стала собираться. Голос тихий по громкой связи, почти шопотом: «Это он. Возьмите трубку».
Анна снимает трубку.
     - Я слушаю.
     - Госпожа президент, добрый вечер, вы конечно узнали меня, это мистер Робинсон. Разрешите мои сомнения: вы были у господина торгпреда?
Анна мгновенно поняла по характеру разговора, какая тема будет обсуждаться и напряглась.
     - Где-то неделю назад звонил торгпред и жаловался на меня, что госпожа президент не ставит его в известность о своих выводах по состоянию дел в Сибири после моего с Георгием Петровичем полета. Торгпред  просил о встрече на сорок минут недалеко от его резиденции. После колебаний я согласилась. Встреча была на полчаса, я сообщила ему наши выводы и проинформировала о принимаемых мерах.
     - И все?
     - И все.
     - А обо мне вы с Фредом не говорили?
     - А зачем? Вы можете иметь свои мнения о ситуации дел на месторождении. Я это считаю вполне нормальным. Я понимаю, что мы скоро сядем за стол и будем приводить их к общему знаменателю. Мы и раньше так делали. Уверена, что и сейчас мы обо всем договоримся.
Молчание.
     - Да, да, госпожа президент. Мы должны увидеться и договориться. А мистер Мак… Нет, я сам с ним переговорю. Хорошего вам отдыха.
Анна не знала что ответить. Связь разорвалась.
     «Да уж, не мешало бы сейчас все это выкинуть из головы. «Не бери в голову», - мелькнула фраза Георгия». - Анна криво улыбнулась и положила в свой портфельчик папочку.

     Рано делать выводы                Кабинет президента. Понедельник. Вечер.
Генриетта да и большинство руководства компании тревожили президента в этот день по вечерам редко. Все знали, что Председатель, как правило, обсуждает с ним итоги недели, и до позднего вечера к нему не прорваться. Так было и сейчас. 
     - Неужели так никакой реакции на мой доклад и два листочка Георгия Петровича у нашего Банкира не было. Не поверю, чтобы вы с ним не посетили в субботу-воскресенье свой клуб и не обменялись мнениями. Должна же я понимать, что устроило нашего инвестора, а что нет. Нельзя Председатель, накапливать раздражение Банкира. Неужели вы не понимаете, что это опасно для компании?
     - Ну обменялись, конечно, мнениями по несущественным вопросам, но чтобы надо немедля принимать нам какие-то срочные меры, я не вижу. Похоже, Зама накапливает информацию, чтобы по ней высказаться.
Президент явно была неудовлетворена таким скользким ответом.
Звонок красного телефона. Председатель и Президент переглядываются.
     - Ну вот… - снимает трубку президент, ставит на громкую.
     - Анна Владимировна, - голосом торгпреда заговорила трубка, - это снова я беспокою, так и надоесть могу! Вы одна?
     - Да, - замявшись отвечает президент. - Я всегда рада вашему звонку, господин торгпред, и в каждом нашем общении я чувствовала вашу помощь в делах нашей компании.
     - Ваша оценка приятна, но мы в прошлый раз были более доверительны в обращениях. Разве не так?
     - Да… но я женщина, и если мужчине жестокое окружение прощает его промахи, то женщине – нет! Так устроен до сих пор мир, и с этим я не могу не считаться.
     - Да-а… наверное, вы правы…
     - Я слушаю вас, господин торгпред.
     - Как вы поняли, я озадачился вашими, точнее сказать, нашими с вами проблемами в Сибири. Все это подтвердилось. И главный прокол нанес мой приятель, за которого я несу ответственность. Не буду вас отягощать черновой проделанной работой.
Мистер Робинсон и мистер Маклафлин готовы подписать документы на вложение в сибирский проект своей новой технологии добычи нефти, а именно,  - технологию гидроразрыва пластов, обучить местных нефтяников по ее овладению, оставить здесь после трех лет работы свой флот в виде 25 современных машин. Мои друзья хотят видеть гарантию получения лицензии на вывоз нефти зарубеж, послабления в налогах и прочие приятные мелочи.
Президент смотрит победно на Председателя, у того лезут вверх брови.
     - Да, господин торгпред, вы как всегда точны в своих предложениях. Именно этого мы хотели от вашего приятеля и мистера Маклафлина, и мы обещали в обмен предоставить то, что хотят сейчас видеть ваши и наши друзья. Поздравляю вас с очередным вкладом в развитие нашей компании. Заверяю, это даст такой необходимый рывок в разрешении накопившихся проблем. Когда это заработает, это приблизит мистера Маклафлина в получении своей нефти.
     - Надеюсь, Анна Владимировна, скоро увидеть вас у меня.
     - Как только мы получим от мистеров проект дополнения к основному договору, мы присоединим свои обещания и обсудим весь проект у вас. Хорошо?
     - Хорошо. Удачи вам, Анна Владимировна! Буду ждать вас у себя в резиденции.
Короткие гудки.
     - Я присоединяюсь!  - встает Председатель. - Пусть нам сопутствует удача! Вы провернули очень непростое дело! Поздравляю!
     - Я бы не спешила. Давайте посмотрим внимательно еще непришедшие бумаги.
     - Да, согласен! Мистеры очень поднаторели на оговорках. Будем ждать бумаги. Я пошел обрадовать Заму, а то он действительно, что-то затаился.
Уходит.   

     Дочь и мать
      Комната Анны. Вечер. Анна и Георгий сидят на тахте. Анна читает сообщение Натки на мобильном телефоне. Георгий смотрит новости по ТВ.
     - Нет, ты только погляди, какое письмо прислала мне Натка, - протягивает свой мобильный, прикладывает платочек к глазам, промокая слезы. Георгий с беспокойством берет телефон начинает читать. Останавливается, смотрит на Анну.
     - Но это письмо английской бабушки Наташе? Ни тебе и уж, конечно, не мне?
     - Читай, читай! Это всех нас касается! Дрогнула Елизавета!
Георгий не понимает, начинает читать снова.
     «Дорогая моя внучка Натали! Прости меня старую! Ведь мне уже 81 год. И я все еще мыслю временами царской России, когда ваш последний российский император Николай II и британский король Георг V (дедушка Елизаветы II, Боже, храни нашу королеву!) были кузенами, двоюродными братьями. Меня и назвали в честь королевы Елизаветы I потому, что я, как и она, родилась 7 сентября. У меня крепкие отношения с тремя старинными придворными родами Англии. Мы всегда отмечаем славные даты в истории Англии. На всех сборах меня в шутку сажают рядом с Георгом, такой же старпер, как и я. Офис Елизаветы II всегда поздравляет меня с днем рождения. Пришло поздравление и с рождением еще одной Елизаветы, моей правнучки – Либби, твоей дочурки. 
В нашем старинном придворном роду еще не было случая, чтобы не венчались законным браком. К большому сожалению вы, как и вся современная молодежь, отошли от этих традиций. Но когда, Натали, ты ближе познакомишься с нашей семьей, полагаю, ты уважишь свою прабабушку.
Дорогая моя внученька Натали! Не лишай меня радости видеть тебя и мою правнучку Либби. Чувствую, мне и жить осталось немного. Хуго и его мама до сих пор не могут прийти в себя после твоего слишком скорого и необдуманного отъезда. Приезжайте всей семьей. Мы будем рады увидеть тебя, твою маму Эн и ее партнера Георга. Я приму вас всех и размещу в родовом имении. Только черкани, я вышлю тебе деньги на ВИП перелет всей семьи в отдельном салоне. Не сочти это за показуху, для Либби нельзя иначе, ее организм еще не защищен. Надеюсь, ты это понимаешь.
 Безумно люблю, скучаю.       Елизавета.
P. S. Прости меня, не успела тебя обнять и расцеловать за то, что ты все-таки чтишь традиции и уважаешь меня, назвав так свою дочь. Я тебе очень этим обязана. Мое имя, как и имя нашей королевы, сохранится в истории моего, а теперь это и твоего рода! Прилетай! Будь осторожней в дороге! Упроси прилететь родителей.       Твоя прабабушка Елизавета».    
Как мне быть, мама? Позвони.  Мне очень не хотелось бы сейчас прерывать процесс вживания в дела компании. Ознакомившись с состоянием разработки моей темы, я дала топ - менеджеру, который меня курирует, несколько своих предложений. Он довел их до руководства. Оно их одобрило. 
А Елизавета, как вы улетели, неделю днем не спала. Смотрела не понимающими глазами и спрашивала меня: «Деда! Деда!» Георгий, запиши свою колыбельную и пришли мне, я буду ее включать ей перед сном. И первые дня четыре по прилете в квартиру в Денпасаре Лизка ходила по всем комнатам квартиры и искала вас: «Баба! Деда!» В каждом глазу – по знаку вопроса: «Как они могли бросить меня?» И у меня порой тоже такая пронзительная тоска на душе, - хоть волком вой!»   
     - Ну как тебе это послание?
     - Говорил тебе, давай задержимся дня на три, а ты все «не могу-не могу!»
     - Георгий, не рви мне душу! Ну что изменили бы какие-то три дня? Коза упрямая! Даже не посоветовалась с перелетом! – «Не хотела тебе доставлять лишних волнений, тебе без нас своих хватает!» А ты вот, может, смог бы ее остановить!
     - Если бы у меня Наташа просила бы совета, а мне она все бы рассказала об отношении к ней преподавателей в лондонском университете и в компании в Денпасаре, я бы не стал бы ее отговаривать.
     - Нет, вы  только послушайте этого типа? – отодвинулась Анна. - Он поощряет такие безрассудные поступки дочери! Перелет с грудным ребенком за тридевять земель!
Георгий обнимает Анну за плечи, смотрит в глаза.
     - Успокойся любимая! - смотрит в глаза.
     - Анна, моя хорошая! Пройдет годик, ты будешь гордиться таким поступком своей Натки. Сейчас у тебя превалируют, как у всех нас, родителей, отголоски российского матриархата. Твое дитя – дитя мира. Твое воспитание кончилось с первыми настойчивыми требованиями четырнадцатилетней дочери, посмотреть мир. Рискнуть испытать себя на прочность, перед его недружелюбным взглядом. Проверить свою уверенность, что ей по силам в этом огромном мире найти свое место. Громко заявить о себе. Доказать окружению, что она чего-то стоит в этом мире и даже может его сделать лучше. Ты, моя хорошая, молодец! Хоть ты по - матерински еще причитаешь , а в душе гордишься ее поступком и ее первыми успехами.
Анна обняла его и спрятала свое лицо у него на груди. Они сидели молча некоторое время. Георгий поднял голову, слегка отодвинулся и произнес задумчиво.
     - Да-а… ты смотри, приглашает тебя и даже меня. – крутит головой Георгий, возвращая мобильник.
     - Так что собирайся, Георг пятый! Нет, ты будешь шестой! Вот! Вот где истинное отношение к законному браку! А ты на мое предложение – «давай поженимся» чем ответил?
Георгий поднял брови, смотрит на Анну.
     - Я тебе напомню! – Бросил меня!
     - Анна, ну я же попросил прощение! А потом, я все же нашел тебя! Давай забудем это недоразумение?
     - Ха! Недоразумение! Я состарилась на 10 лет. Верни мне их!   
     - Ты смотри, какая заботливая бабуля! - крутит головой Георгий.  - И деньги нам вышлет на перелет и разместит в своем родовом имении.
     - Ну, Натка! – прикладывает к носику платочек мама. - Угораздило тебя прилепиться к английской родословной! Натка ничего про род Елизаветы мне не говорила, как и о родовом имении. Знала и молчала? Или Хуго ей ничего не сказал, чтобы не смущать ее? Интересно!               
Анна смотрит в телефон и читает.   
     «У меня все в порядке.  Жду звонка. Ваши Натали и Либби. От нас привет Георгу V!» 

     Обмен мнениями не терпит отлагательств
Кабинет Председателя в компании. Вечер. Сразу после звонка торгпреда президенту.
Председатель сидит в рубашке в углу кабинета, отвалившись в кресле, положив ботинки на придвинутый стул. На коленях лежит мобильный на громкой связи.
     - Нет, скажи Зама честно, - мог ты ожидать такое от президента да еще так скоро?
Кабинет Банкира.
Тот в рубашке стоит у окна, держит мобильный у уха, глядит во дворик.
     - Так скоро, - нет. Но ждал, ты это понял по последней нашей встрече, я ждал от нее сюрпризов. То чего она добилась через торгпреда, - это звучало в ее докладе у меня. Но я, конечно, не верил, что такое возможно и не ожидал такого предательства торгпреда своего приятеля. Для какого-то российского президента средненькой компании предать многолетнюю дружбу?
     - А чего ты тогда не договариваешь, что ради женщины мы, мужики, идем на растраты, затеваем смертельные дуэли, ставим на кон не только дружбу, но порой и жизнь?
     - Ты что, Ефимыч, веришь что Анна Владимировна ради успехов в компании продастся торгпреду?
     - Хм, на нее не похоже. А вот запудрить мозги она может кому угодно.
     - Но ни тебе и не мне.
     - А я, порой, Зама, ловлю себя на мысли, что она отвечает неискренно, а сама плетет какие-то сети.
     - Вот по этой части она большая мастерица, и мы видим, что в ее искусных сетях трепыхается  торгпред. Наверное, он и сам себе дает отчет, что все это без всякой надежды со стороны этой коварной женщины. Даже Георгий Петрович, который решил устраниться от дел компании, и тот послушно полетел в Сибирь и активно участвует в разработке мероприятий.
     - И тем не менее, торгпред волочится за Анной Владимировной? Слушай, Зама, ведь мы сами в сетях у этой женщины и нами она вертит как хочет? А?
     - Интересное сравнение. С одной стороны мы все в одной лодке, это верно. А вот управляет ею нередко только Анна Владимировна. Тут ты прав. Ну посуди сам, совсем недавно мы с тобой признали, что лучше ей сейчас не мешать. И что вышло?
     - А вышло то, что она реализовала свою идею. И в наших с тобой интересах и в интересах общего дела.
     - Ну все равно, Ефимыч, сравнение, что мы у нее тоже трепыхаемся в сетях… слишком сильное.
     - Нет, Зама, я уже бросил попытку ее разгадать. В мою голову ее порой нелогичные выходки, казалось, обреченные на неудачу, не укладываются.
     - Ну ты сам  как-то признавался, что чужая душа – потемки, а женская – тем более. А  все-таки торгпреду стоило бы напомнить его францускую поговорку Cherchez la femme.
     - Как же, Зама, так быстро торгпред смог переупрямить своего приятеля мистера Робинсона, который и руки-то опустил и стал прикладываться к горькой? Ведь он твердо уверовал, что вложения его зависли, и надо бы из этой непредсказуемой России быстрее уматывать, пока не потерял весь капитал.
     - Да, непонятно. Но нас с тобой это не должно волновать. Нам важен результат. Натерпелись мы от мистера Робинсона в его постоянных оговорках и дополнениях, которые здорово портили нам жизнь. Давай похлопаем господину торгпреду.
     - Ну тогда уж, Зама, и президенту тоже.
     - Выходит, - и твоему президенту.
     - Нашему, Зама.
     - Да, - ухмыльнулся Банкир, - нашему. Я сегодня перечислю этой сладкой парочке их честно заработанную сумму.
     - Обоим?
     - Да, каждому.
     - А ты знаешь, Зама, что сказала президент на мое поздравление с ее победой?
Молчание.
     - Анна Владимировна сказала: «Я подождала бы радоваться, пока не увидим это в дополнении к договору».
     - Ну что? Как всегда, разумно.
    
     С какого «перепугу»
Бывший кабинет Анны Владимировны. Вечер.
     - С-слуш-шайте, мне ч-что одному это надо? Конч-чайте ернич-чать, а то залож-жу вас-с президенту, она разберетьс-ся с-с вами и без Предс-седателя! Мало не покаж-жетс-ся! – вышел из себя Геннадий Кузьмич.
     - Не, - не успокился еще Ювеналий Палыч, - ну нам же со Степанычем интересно, - с какого «перепугу» ты за Председателя решил провести Совет директоров?
     - Нет, правда Кузьмич? – еще не успокоился после подначки и Андрей Степаныч.- А почему тогда нету и члена Совета в юбке нашей дрожайшей Анны Владимировны?
     - Вы ч-что, олух-хи царя небес-сного, забыли наказ Предс-седателя не отвлекать ее от нефтянки? Я, мож-жно с-сказать, грудью лож-жус-сь на пулемет,  а тут за мой подвиг не только на поминки свеч-чку не пос-ставят, но ещ-ще и нас-смех-хаютс-ся надо мной! – огрызался Кузьмич.
     - Ладно, ладно, не закладывай нас, Кузьмич! Но и согласись, как нам непривычно все это видеть и слышать, - ты –  заступник за Анну Владимировну!
     - Х-Ха! Память у него отш-шибло! А кто на позапрош-шлом С-Совете Аллилуйю ей пел, когда она тебе подс-сунула идею с закупкой дорогих-х ж-женс-ских-х с-смартфонов? Твой кош-шелек до сих-х пор пух-хнет, а ты ей только «с-сух-хой с-спасиб» сказал. И вс-се, ж-жлоб нес-сч-частный! Я бы на ее месте…
     - Все, все Кузьмич! Пристыдил меня! Такое, конечно, не забывается! Исправлюсь я к первому празднику!

     - Вот и получ-чаетс-ся, - вернулся Кузьмич к основной теме, - ч-что в баланс-се по продаж-жам товаров повыш-шенного с-спрос-са у нас-с с-сис-стематич-чес-ская увелич-чивающ-щаяс-ся дырка, которая превращ-щаетс-ся в дыру! Вы ч-что, х-хотите латать ее с-собс-ственными  деньгами? Или думаете президент вам это прос-стит? 
     - Да-а, не тянет топ-менедж-жер из отдела Вадима Сергеича! – пробасил Ювеналий.
     - Вот тебе и Вадим! И когда он возглавлял направление  у нас только завидки были на его растущую с каждым годом этой шоковой терапии прибыль.
 Дверь открывается, с улыбкой на лице входит президент.
     - О-о! Сарафанное радио не соврало! Здесь они, голуби! Сиди сиди, Геннадий Кузьмич, я сяду в любимое кресло Председателя.
Все члены Совета все еще не могут стереть с лица изумление.
     - Ну и чего решили, - обводит всех взглядом.
     - Да букс-суем на мес-сте, никак не с-стронемся! – с досадой озвучил Кузьмич.
     - Обычно так бывает, когда проблема неподъемная и трудно решаемая. Неужели и с направлением товаров повышенного спроса такое? – смотрит президент уже на Палыча и Степаныча. Те опускают глаза.
     - Да не тянет на месте Вадима его топ-менеджер. Как он его раньше не раскусил? Давно выгнать его ему надо было!
     - Андрей Степаныч! Разве сам не сталкивался с тем, что некоторые менеджеры хороши на месте помощников и только? А к должности руководителя они не годны по определению.
     - Не-е. У меня мой зам, попробуй только не потянуть! Во-он сколько за воротами скулят, - только хоть какие-нибудь доллары получить!
     - Развратил Сергеич своего зама, вот и не привык он к таким обязанностям! – рявкнул Палыч!
     - А кто в последний раз видел и говорил с Вадимом Сергеичем?
Все уставились на Кузьмича.
     - Недели две назад я с ним говорил по телефону, - вступил тот. - Спрашиваю, собирается ли он возвращаться? А он еще так удивился, говорит, что еще место свободно? Я спрашиваю, ну ты набрал два миллиона? Я могу, отвечает, только расстаться с одним. Второй, видимо, не наберу никогда.
     - Он просил никому не рассказывать, - поднял глаза Степаныч. Не так давно я его встретил случайно, живу – то недалеко от него. Ну а поскольку все озабочены его положением, думаю, могу озвучить. Так вот, положение у него «аховое»!
     - А что так? – не выдержала президент.
     - В попытке вернуть вступительный взнос в Совет, который ему никак не удается набрать, он рискнул вложить все деньги в компанию, обещавшую годовую прибыль тридцать процентов. Щас у нас полно таких, откуда только деньги берут на свою рекламу. Ну, эта компания всех «кинула». Сгорели короче все его денежки!
     - Подождите, подождите! Ему же деньги тогда удалось зачислить на свои товары, разве не так?
     - Ну, не у нас только кризис неплатежей, - продолжал Степаныч, - в Европе тоже. Так зачислить их зачислили и под каким-то предлогом заморозили. Разбойники! Одним словом – капиталисты! Пользуются случаем, сейчас Россия стоит на коленях, побирается, - вон сколько долгов набрала, на наших внуков хватит! Когда через полгода Вадиму удалось за большие взятки вернуть часть денег, все его поставщики ушли от него, заключив более выгодные для себя контракты с новыми желающими в России продавать товары повышенного спроса.
     - На ч-что ж-же он с-семью кормит? – не выдержал Кузьмич.
     - Вот-вот, и я так его спрашиваю. Оказалось, он еще кое-какой мелочовкой как-то торгует: сникерсы, шоколадки «Марс», немного растворимого кофе… Этим и держится на плаву!
     - Да-а, - протянула президент, - такие риски – вложить все деньги в одну компанию, за ним раньше не наблюдалось… Ну а вы сами как считаете, смог бы он наладить работу своего направления?
     - И говорить нечего, - заступился Кузьмич, - опыт не пропьешь! А он к тому ж-же, как и мы греш-шники, не увлекалс-ся этим, - Кузьмич щелкает себя по подбородку.
     - Да я и говорю, - добавил Палыч, - даже мы завидовали его постоянно растущей прибыли.
     - Ну тогда вот что, члены Совета! Зовите все его в родные Пенаты. Кузьмич, скажи, чтобы мой зам тоже официально сделал ему предложение вернуться.
Все с непониманием уставились на президента.
     - Я вношу за него миллион долларов. Только как бы это поделикатнее сделать, чтобы он не знал. А то гордость его иногда бьет через край. А у него на руках двое несмышленышей. Ну, вы сообразите тут без меня. Все!
Президент встает и уходит, оставляя членов Совета с открытыми ртами.

     Джордж меня бы понял
     «Уважаемая госпожа президент! - читает Анна по - английски на дисплее своего телефона. – Очень не хотелось бы «светится» ни у вас, ни в нашем офисе. Назначьте мне свидание минут на пятнадцать, где вы посчитаете нужным. Только не в питейном заведении». М-р Робинсон.         
Анна заулыбалась и задумалась.
     «Что-то она зачастила с мужиками на свидания ходить, так недолго и самой засветиться. Вон, бывшую подругу Ольку, Дато обещал прирезать, если заметит. А на что способен ее любимый? Нет, уж лучше не давать повод. Но ведь мистер просит? И она догадывается по какому вопросу. Значит, на нее все-таки он надеется. Нет, в таком важном для компании вопросе отказать ему никак нельзя! Тогда где же? Только не в центре, как Банкир говорил, она давно публичный человек и многим уже на глаза попалась, особенно с его иностранными и нашими журналами».
Она включила свою зрительную память и остановилась на маленьком бульварчике не  очень далеко от дома.
«Да, к тому же там есть небольшая кафешка на случай дождя. И не забыть взять зонт и ему напомнить».
И Анна назначила мистеру свидание.
С английской точностью мистер уже прохаживался с большой тростью - зонтом. Они поспешили навстречу друг другу.
     - Спасибо, что пришли, госпожа президент! А могли бы и найти причину отказа. Я бы не обиделся. В вашем положении, я понимаю, это неудобно ходить на свидания. Постараюсь быть кратким, но прошу говорить предельно откровенно, чтобы не пострадали ни мои, ни ваши интересы.
     - Я постараюсь, мистер Робинсон, - улыбкой подбодрила президент.
    -  Сдается мне, что вы, как и другие причастны к тому, что меня обложили как медведя. Нет, меня не травят! Все желают мне добра! Но у вас наверняка есть подобная пословица: «The road to hell is paved with good intentions»*

     *Благими намерениями стелится дорога в ад.

     - Ну уж, мистер Робинсон, никто, действительно, не хочет для вас этого. Вас окружают ваши друзья. Да, они озадачены вашим упадническим поведением. Но ваша роль в проекте затрагивает интересы многих участников, от нашего Банкира, до ваших рабочих, сейчас работающих на ваших установках, пытающихся с помощью вашей технологии вскрыть нефтяные пласты и заставить выработавшие скважины качать нефть.
     - Нет, госпожа президент, вы не об этом. Скажите, вы жаловались Фреду на меня, что я стал потихоньку… зачастил опрокидывать рюмку водки?
Анну начало злить такое направление разговора. И она, не ожидая от себя, подняла забрало и перешла в нападение.
     - Ваш друг, он же и мой друг, недавно мне привел оригинал этой пословицы: «Преисподняя полна добрыми намерениями, а небеса полны добрыми делами». Вы чувствуете разницу? Мы делами вам и себе приносим пользу!
Мистер Робинсон озадаченно смотрел на президента, соображая.
     - Да, да,  Дэвид, - вырвалось у Анны, это ваш друг Джордж, который, как и я, тоже озадачен вашим паническим настроением, которое тормозят, мягко говоря, наши дела.
Мистер уже не выдерживал и начинал потихоньку смеяться, чем вконец смутил Анну. Она совершенно не понимала причину такого поведения, и всем видом требовала пояснения.
     - Эн, - смеясь коснулся пальцами рукава ее костюма мистер Робинсон, - меня уже не волнует - жаловались ли вы Фреду или не жаловались. Я совсем о другом. Джордж меня бы понял.                Почему я не от вас первой слышу о куче таких необходимых и немного запоздалых  мероприятий на сибирском нефтяном участке? А слышу от Майкла, от Шона, от Фреда,? Ведь мы же почти друзья! И вы, я узнаю это последним, с Джорджем вбухали миллионы долларов личных своих денег, чтобы помочь моей команде работать без проблем?
Анна хлопала глазами и переваривала фразы мистера.
     - И Джордж, не стал со мной откровенничать, когда, наверняка, знал от кого-то о моем падении «в кавычках». Эн! Ни Шон, ни Майкл, ни Фред не предотвратят моей паники, как вы выражаетесь. С таким определением я категорически не согласен! Знай я от вас с Джорджем, что вам удалось столько сделать в такие короткие сроки, я сам пришел бы к вам с таким предложением о передаче вам нашей технологии и прочего. То, что мы получаем взамен, стоит того.
Лицо президента просветлело, Анна уже улыбалась.
     - Так будем работать?
     - И не будем прикладываться! – смеялся Дэвид.
     - Договорились! – протянула руку президент для рукопожатия. Но мистер нагнулся и поцеловал ее, глядя Анне в глаза.
     - Дэвид, я принимаю ваши предложения! – не отнимала свою ладонь Эн.