Исключение из правил. Глава 30. Сюрприз

Вечером, уже перед самой вечерней поверкой, Веня, который только что сменился с наряда по роте, спросил:
– Пацаны, кто скажет, какие завтра занятия?
– Физкульт-Ура! И две пары лекций по партийно-политической работе, – объявил Лео.
– Красота, – порадовался Веня и даже довольно потер руки. – Толик, Иванов! Давно хотел тебя спросить.
– Спрашивай, раз уж созрел, – разрешил я, понимая, что от Вени все равно просто так не отвяжешься.
– У тебя все элементы по физо так здорово отработаны, я еще на абитуре заметил. Ты сам так все до совершенства довел или кто над тобой потрудился?
Добрая треть взвода повернулась ко мне лицом и ждет ответа.
– Выражаясь твоим языком, надо мной основательно поработал мой школьный учитель физкультуры.
– Когда же он успевал? Понимаю! Ты был его любимцем, и на уроках он тебе одному внимание уделял?
– Вовсе нет. Кроме уроков есть еще кружковая работа. У вас что, ни у кого ее не было? – если честно, то я уже ничему такому не удивляюсь. Уже давно начал я замечать, что в разных школах учителя по-разному относятся к ученикам и своему долгу. Несмотря на все громкие и правильные слова, которые принято говорить в день учителя, далеко не все учителя способны или хотят сеять разумное, доброе, вечное. А для некоторых эта профессия и вовсе непосильная ноша.
– Зачем не было? Была, только мы на ней в футбол гоняли, а зимой, когда кружок в спортзале проходил, играли в волейбол. У вас что, не так было? – за всех ответил Рома.
– Нет, – с удивлением посмотрел я на Рому. Мне и в голову не приходило, что кружковая работа может проходить таким образом. Хотя, если подумать, то учителю физкультуры так легче, что и говорить. – Наш учитель знал, над, чем кому нужно работать, – поймав на себе десяток недоуменных взглядов, я счел нужным объяснить: – Ну, кому над прессом нужно потрудиться, кому по канату научиться лазать, кому через коня прыгать, а кому подтягиванием заниматься. Теперь понятно?
– Бывает же такое, – пожал плечами Вася, – рассказали бы мне раньше, что есть такие учителя, я бы ни в жизнь бы не поверил. Но тебе, командир, я верю! Повезло тебе с учителем.
Я по-новому посмотрел на своего школьного учителя физкультуры Уткина Анатолия Степановича и решил, что в отпуске непременно зайду в школу, чтобы лишний раз поблагодарить за его отношение к работе и к нам, грешным.
– И чего это все по любой ерунде всегда обращаются именно к Иванову? – открыто выражает свое чувство недовольства КорС.
– Иванов притягивает к себе людей, как магнит, – то ли действительно отвечает, то ли шутит Батя.
Завтрашний день самым неожиданным образом изменил наши планы. После пары физической подготовки в аудиторию вошел полковник Соколов. На первый взгляд забавно: полковник заблудился!
– Товарищ полковник, – радостно крикнул Веня. – Вы ошиблись аудиторией, у нас сейчас ППР!
– Ошибаетесь, товарищ Нагорный, – едва заметно улыбнулся полковник, – сейчас будет ЗОМП. Я специально поменялся парами, чтобы провести семинар, который должен быть завтра. Во всяком случае, конспектов ваших при вас нет! Вот мы сейчас и оценим ваши настоящие знания. Объективным образом оценим. Так сказать, пришло время истины.
– Повезло, – негромко говорит Веня.
– В чем повезло? – спросил Бао, хотя и без особенного интереса.
– Ну, ты даешь! Соколов на таких занятиях всегда спрашивает преимущественно нашу великолепную четверку: КорСа, Симону, Батю и Лео! Так что нам ничего не угрожает.
С ним  тут же целиком и полностью согласился Бао, заметив, что препод к нам явно не равнодушен. Мы с Батей переглянулись. Не то, чтобы мы боялись этого семинара, но Веня прав: полковник Соколов львиную долю времени тратит именно на нас четверых. Часто, густо случается, что остальным курсантам он оценки ставит просто так, даже если они и отсутствуют на семинаре.
– Товарищ полковник, – плутовато улыбаясь, спрашивает Бао, – разрешите обратиться? Курсант Марковский. Почему вы всегда спрашиваете только Королева, Иванова, Молодова и Леонтьева?
– Вы что же, товарищ курсант, готовы свою тройку с двумя минусами  пересдать на на тройку с одним минусом или даже на твердую тройку?
Леха проигнорировал вопрос и спрятался за спиной Ромы.
– Товарищ полковник, – прозвучал настойчивый голос Королева, – а почему все-таки вы мало спрашиваете остальных? Лев Толстой, помнится, говорил, что правительству не выгоден образованный и думающий народ. Почему же вы не образовываете остальных?
– Не переживайте вы так, Королев, за троечников. Они еще будут вами командовать и по-всякому крутить в этой жизни, вот увидите, и сразу вспомните мое слово. И, кстати, не только в армии.
Вместо того чтобы задуматься хоть на мгновение над услышанным, взводы дружно хохотнули.
– В чем вы правы, так это в том, что главное в преподавательской работе это научить вас думать, раз уж в средней школе вас этому так и не научили.
– Так, тем более, товарищ полковник, – заволновался КорС, – и троечников тоже нужно учить.
– Еще никто не научил того, кто не хочет учиться. Во всяком случае, лично я, товарищи курсанты, не умею учить тех, кто не хочет учиться. Зато я хочу и люблю учить тех, кто хочет учиться.
– А зачем? Это не имеет значения, все равно ведь ими в армии и жизни будут командовать троечники? – подал голос Веня.
– Благодарю за вопрос. Но сначала хочу сказать, что я не назвал еще одно важное обстоятельство, а оно само из мешка вылезло!
– Это вы про меня? – завертел головой по сторонам Веня.
– Точно так. К сожалению, кто из вас кем станет, часто зависит от того, кто у вас папа. Вот товарищу Нагорному не надо стараться, с его папой у него и так будет блестящая военная карьера. Парадокс в том, что несравненно более талантливому Королеву или Леонтьеву нужно прыгать выше головы, чтобы хотя бы приблизиться к тому уровню, который Нагорному легко и просто обеспечит его отец. Хотя стараться и вам, Нагорный, не помешало бы. Чтобы вашему папе пришлось меньше краснеть за вас. Я не ответил, почему я трачу больше времени на сильных курсантов. Надеюсь, товарищи сержанты не обиделись на меня за то, что я их назвал курсантами?
Мы с Лео, конечно, отрицательно замотали головами. Даже сама мысль, что из-за этого можно обидеться, какая-то странная.
– Потому, что армии интеллектуалы тоже нужны. Несмотря на всех высокопоставленных пап перспективных троечников. Воинская часть это, прежде всего, офицеры. Армии нужны офицеры с независимыми характерами. Хотя, конечно, независимый характер обречен на одиночество. Все? Теперь приступим к семинару, – потер полковник руки с видимым удовольствием.
Нам, безусловно, приятны его слова, но все-таки как-то несправедливо, что троечники семинара не боятся, а нас это напрягает. Все-таки все хорошо в меру. Мои размышления перебил преподаватель.
– Ну что ж, уважаемый и даже любимый товарищ Иванов, с вас и начнем. Пожалуйте к доске! Остальные товарищи, отставить разговоры! Некоторым из вас полезно будет подумать над следующими словами: «Глупцы подобны бубнам: они издают много шума благодаря своей пустоте».
В аудитории сразу воцарилась гробовая тишина. Преподаватель осмотрел взвод и решил смягчить произведенный эффект от своих слов.
– Был такой немецкий писатель Бертольд Авербах, так вот он говорил: «Умные люди, как душистые цветы: один цветок приятен, а от букета болит голова». Вот от букета из Молодова, Иванова, Королева и Леонтьева у меня голова никогда не болит!