Исключение из правил. Глава 32. Снова у Бати

Снова дождь, но в роте сидеть не хочется. По графику я сегодня иду в увольнение и хочу воспользоваться этим правом. Я уже стоял на КПП и решал, куда мне направиться, когда ко мне подошел Батя.
– Пойдем ко мне, – предложил он, – на улице сегодня мерзко, до зарплаты еще долго.
– А пойдем, – не раздумывая, согласился я. Денег, в самом деле, мало, и по улицам слоняться, в надежде познакомиться с девушкой, не хочется. К тому же для дальнейшего развития отношений все равно нужны деньги. А я те 500 рублей, которые получил от Бати, переслал родителям, так как папа решил купить автомобиль. И мы поехали к Игорю на улицу Мира, дом 1. Родителей дома не оказалось, и Батя, не дожидаясь моего вопроса, объяснил:
– Они сегодня на даче, там и заночуют. Ты располагайся, я переоденусь и накрою на стол. Не знаю, как ты, а я хочу есть. А вот это моя золотая полка.
– Золотая? А! Это полка, на которой стоят любимые книги!
Сняв китель и галстук, я удобно расположился в кресле, и достал сегодняшнюю почту – уже ставшими привычными и обязательными шесть писем. В училище из-за парково-хозяйственного дня и подготовки к увольнению прочесть их я так и не успел. Первым вскрыл письмо от одноклассницы Венеры и, положив конверт на стол, принялся за чтение. Через несколько минут вошел Батя, поставил на стол поднос с едой, а потом схватил в руки конверт.
– Откуда это у тебя? – спросил он дрожащим голосом.
– Что это? – не понял я. – Ах, конверт? Это я получил письмо от одноклассницы, а что?
– На нем марка, которую я давно ищу, – Батя вынул из секретера увеличительное стекло и стал дотошно изучать марку.
– Забирай, – пожал я плечами, – можешь вместе с конвертом. А что в ней такого примечательного?
– Ты же помнишь «посла доброй воли» Саманту Смит? Она прилетала с родителями в СССР в 1983 году, посетила Москву, Ленинград и пионерлагерь «Артек?»
– Конечно, помню, – ответил я, только теперь обратив внимание, что на марке изображена «самая красивая девочка Америки». Как это я сам сразу не заметил?
– Эту марку выпустили в прошлом году, в год ее гибели.
Тут я вспомнил, что когда мы еще проходили КМБ, за несколько дней до принятия присяги по телевизору и в прессе сообщали, что Саманта Смит вместе со своим отцом разбилась на самолете.
– Знаешь, моя соседка работала в то время в «Артеке» в дружине «Морской», куда  поселили Саманту Смит. Она рассказывала о ней много интересного, и фотографий с ней у нее множество. Оказывается, Саманта впервые увидела море у нас в Крыму и спросила вожатую: «А что здесь с водой? Она соленая. В нашем озере в Мэне вода пресная». Дети подарили ей много бантов, чем озадачили и удивили Саманту. В Америке банты уже давно не носят.
Я вспомнил, как по телевизору показывали: Саманта купается в море, поет «Пусть всегда будет солнце».
– Когда она уже поднималась по трапу самолета, которым возвращалась в штаты, она обернулась и сказала: «Будем жить!» Успела написать книгу «Путешествие в Советский Союз», но через два года погибла. В общем, у меня особое отношение к этой девочке и марке с ее изображением. Большое тебе за нее спасибо.
– Да не за что. Жаль только, что марка гашеная.
– Это ничего. Хорошо, что она у меня теперь есть. А кто это тебе прислал письмо в таком конверте? В армию же можно писать на копеечном конверте.
– Одноклассница. Может, она просто забыла, а может, под рукой не оказалось простого конверта. А может, так нужно было, чтобы эта марка попала к тебе?
– Ух, ты, – снова чему-то обрадовался Батя. – Обратный адрес тоже забавный!
– Чем же он забавный? – удивился я. – Адрес как адрес.
– Как чем? Твоя одноклассница учится в кагэбэу имени Шевченко, – рассмеялся Батя. Он явно пребывает в хорошем настроении.
– Постой, как ты сказал?
– Кагэбэу имени Шевченко. Его так называют нормальные люди из-за того, что в нем работает и учится много-много стукачей. Там ведь будущих историков и философов  вербуют еще на вступительных экзаменах! Вообще, чтобы ты знал, больше всего стукачей в нашей стране «трудится» именно в вузах и творческих союзах.
– Подожди, – нахмурил я лоб, – но тогда это означает, что наша власть боится не самого революционного из классов – пролетариата, а «гнилую» и «вшивую» интеллигенцию и студенчество?
– Именно так, друг мой, именно! Ты попал в самую точку! Ладно, дочитывай, а я закончу накрывать стол. Кстати, на вот тебе коллекцию открыток, посмотри.
Батя удалился на кухню, а я дочитал письмо Венеры. Пока я читал, стол уже был накрыт. Здесь были: холодец, а к нему хрен и горчица на выбор, котлеты, три вида колбасы, твердый сыр и три вида салата. Мне Батя поставил ситро, а себе взял красного вина.
– Может, и ты выпьешь винца? Нет? Я так и думал. Спортивный режим, да? Ну что ж, за твои спортивные успехи!
– Слушай, а по какому поводу такой стол?
– У мамы вчера был день рожденья. Ты погоди, сейчас червячка заморим, и я еще горячие блюда поставлю.
Голубцы, холодец и тушеная капуста мне не очень понравились. Во всяком случае, моя мама готовит их вкуснее, а вот рулет с яйцом и колбасы были замечательно вкусными. Потом мы пили чай с тортом, а когда Батя убирал со стола и мыл посуду, я стал смотреть открытки из его коллекции.
Уже первые открытки привели меня в восторг. На них был изображен Дед Мороз, стреляющий из автомата по немцам! На открытках с танками, идущими в бой, было написано «С Новым Годом, товарищ фронтовик! В 1942 желаем тебе новых подвигов, новой славы и полной победы над врагом! Смерть немецким оккупантам!» Было несколько открыток еще довоенных, на которых был изображен Кремль.
Но больше всего открыток 50-60-х годов. Здесь и герои сказок, счастливые советские семьи, дети. А вот строитель на фоне Кремля, шахтер там же и надпись «Новых трудовых свершений в новом году!» Лесные зверушки говорят: «Пусть Новый год успехи в спорте принесет!», а советский космонавт, гуляя на Луне, желает новых успехов в космосе. А вот Дед Мороз в скафандре с детьми водит хоровод на спутнике, а здесь он водружает советское знамя на Луне! Таких открыток несколько, но года на них разные! А тут и вовсе Дед Мороз летит, обгоняя космические корабли! Что и говорить, очень интересно!
Я и не заметил, как пролетело время, и Батя, освободившись от бытовых дел, присоединился к моей компании.
–  Вижу, тебе интересно? Первые два десятилетия существования СССР открыток вообще не выпускали, – сообщил Батя.
– Да-да, – припомнил я. – Новый год и Рождество тогда объявили «пьяными, обжорными и буржуазными праздниками».
Мы одновременно улыбнулись, так как сейчас это показалось нам забавным. Хорошо, что такого больше не будет!
– Вот-вот! Только люди все равно продолжали посылать друг другу новогодние поздравления. Писали их на разных карточках. Открытки стали выпускать в конце 30-х. А вот в конце 1944 года, когда наши войска вошли в Европу, то стали присылать своим родственникам новогодние открытки оттуда. В Союзе таких открыток еще и не видывали!
– И, чтобы не искушать советских людей заграничным товаром, у нас наладили массовый выпуск своих поздравительных открыток?
– Точно! – и Батя продолжил свой рассказ, а знает он много.
У меня, как у всех нормальных людей, голод на книги, на хорошие книги, но я не жалею, что мне не удалось сегодня ничего почитать. Снова время увольнения пролетело быстро и с пользой, как это всегда бывает в обществе Бати. Ужин был не хуже обеда, так что свою училищную пайку я отдал Диме, несказанно порадовав его.
– Батя, – подошел Вася, – у тебя дома хорошая библиотека?
– В училище тоже очень хорошая библиотека. В частности, в ней почти сто тысяч книг из серии «Политиздат», а это именно то, что тебе нужно, – сухо ответил Игорь и отвернулся от Васи, который, как всегда, попал впросак. Я заметил, что раньше Батя был терпимее, а вот в последнее время он стал заметно резче и тверже.
– Кстати, – вспомнил что-то Веня. – Давно хочу спросить наших книголюбов! Вот стишки «Я пришел к тебе с приветом…» кто написал? Я как-то спорил, что это кто-то из блатных написал.
– Ты выиграл, Веня, – шучу я, а Батя с КорСом с недоумением смотрят на меня, но пока не перебивают, – эти стихи написал большой авторитет! В поэзии, разумеется. Зовут его Афанасий Фет!
– Да ну? – вытянулось Венино лицо. – Не может этого быть. Я был готов поспорить, что это блатняцкая вещь. Надо же, Фет! И кто бы мог подумать?
Никаких сомнений по поводу того, шучу я, или, может, ошибаюсь, у Вени не возникло, и мне это приятно.