Исключение из правил. Глава 34. Золотая осень

                «Помнишь, мы как дети   
                в парке листьями бросались?
                И забыв обо всем на свете,
                Взявшись за руки, целовались!»
Л. Гречановская
Сегодня суббота и мы гуляем с Наташей  по набережной Салгира выше ресторана «Кечкемет». Мне не терпится перейти к главному, и я периодически демонстративно поглядываю на свои наручные часы, но Наташа, несмотря на всю очевидность подаваемых мной знаков, этого упрямо «не замечает».
– Толик, скажи, ты хоть заметил, что пришла осень? – томно говорит она.
– Со стыдом должен признаться, нет, – не счел нужным врать я. Тут только я почувствовал запах увядающих цветов, а ведь осень это мое самое любимое время года, тем более именно такой вот золотой листопад.
– Никогда не понимаю, когда ты говоришь правду, а когда шутишь.
– Сейчас шучу, – нетерпеливо переступил я с ноги на ногу. – Осень и что?
– Тебе не нравится? Все такое золотисто-золотое. Красиво.
– Очень нравится, но я бы предпочел, чтобы мы сейчас были у тебя дома. В конце концов, жизнь слишком коротка, чтоб прожить ее кое-как, – шучу я, впрочем, не очень удачно, что очевидно даже мне самому.
– Гулять вдвоем с любимым это не кое-как, – тихо сказала она. Так тихо, как никогда и это прозвучало весьма трогательно.
Честно признаться, я не сразу понял, что любимый это я, а когда понял, то вмиг окаменел. Наташа поправила челку, выглядывающую из-под фетрового берета. Вам никогда не хотелось провалиться сквозь землю? Мне захотелось, потому что я Наташу не любил и, следовательно, не мог ее осчастливить. Весьма неприятное положение, и я совершенно растерялся. Мне едва удавалось скрыть свое смущение.
Разумеется, я не нахожу ни малейшего удовольствия в разговорах о любви, которой не испытываю и в которую не верю. Почему-то мне страшно ей в этом признаться. Скорее всего, это оттого, что мне девушку жаль. А ведь сначала все шло так хорошо. Выйти из затруднительного положения мне помогла сама Наташа.
– Ты, конечно, произвел на меня симпатичное впечатление, но ты не обманывайся. Курсант – не лучший выбор для меня.
Я вздохнул с облегчением и почувствовал себя свободнее, а Натали ободряюще улыбнулась мне.
– Понимаю, – сказала она, очаровательно улыбаясь, – тебе не терпится поскорее перейти от слов к делу, но я хочу сначала побросаться листьями!
Я вызвался с величайшей радостью и готовностью. И мы добрых полчаса изумляли прохожих, бросаясь, как дети, желтыми опавшими кленовыми листьями. Впрочем, многие прохожие граждане и гражданки смотрели на нас с улыбками. Думаю, что многие из них нам завидовали. С каждой секундой для меня становится яснее и яснее, что это наша последняя встреча.
– Толик, – обернула ко мне свое разрумянившееся лицо Наташа. – Ты был просто великолепен! А теперь пошли ко мне.
И хотя она сама это предложила, но идет с видимой неохотой.
– Ну, что ж, с удовольствием доставлю тебе удовольствие, – пытаюсь я ее развеселить.
– Какой наглец, – подыграла она мне. – Это ты себе доставишь удовольствие, а чтобы мне доставить его, это надо постараться!
– Я постараюсь! Так сказать, рад служить, – дурачусь я, склонив голову, словно слуга перед своей госпожой.
– Служи, Толя, служи! – страстно попросила она, и ноздри ее при этом широко раздулись от волнения.
Пока мы добрались домой к Натали, я уже не мог выдержать, и набросился на нее прямо в прихожей. Впрочем, я все-таки быстро взял себя в руки, и перенес Наташу в спальню. Уже после всего, после того, как я старательно отслужил, она спросила, беззащитно глядя на меня:
– Скажи честно, я все испортила, да?
– Ничего подобного! Ничего непоправимого пока не произошло. Но, знаешь, не нужно меня торопить.
Она крепко обняла меня, легла на плечо, а потом прижалась всем телом. От нее нежно пахнет духами «Мимоза».
– Подумать страшно, я ведь тебя чуть не потеряла, правда?
Я, молча, поцеловал ее волосы, понимая, что она меня уже потеряла. Ее неуместное признание только укрепило во мне решимость расстаться с ней.
– Ну, что ты! Все в порядке, дорогая, – уверенно вру я, намеренно вводя Наташу в заблуждение. – Мне пора, мне еще добираться в дальнюю даль.
– Ты же еще придешь? – просительно смотрит она на меня.
– Всенепременно, – уверенно пообещал я. Наташа девушка хорошая, и обижать ее не за что, но что-то очень уж быстро я ее приручил, а быть в ответе за это не хочется. Я всего-то и хотел – соблазнить ее.
– Правда? – с неподдельной радостью переспросила она. – Ты даже не представляешь, насколько это для меня важно. Знаешь, ты, как море: входишь в него и чувствуешь, что дальше все глубже и глубже. Понимаешь? Я буду тебя ждать. Толя, а у тебя, когда день рождения?
– Семнадцатого января. … Какого года? Каждого!
– Приходи обязательно, – потом она сладко-сладко потянулась, прямо как кошка, зажмурилась и игриво сказала: – Знаешь, ты 90 килограммов мечты!
– Что, разве уже и мечты на килограммы меряют?
– Иванов, спасибо тебе, что ты есть на свете.
Прежде, чем уйти, мы долго целовались. Странно, но она стала мне гораздо ближе, а ведь в парке я хотел, уж было, сразу с ней расстаться. Наташа очень неохотно оделась, и я это заметил.
– Ты что, дома хочешь остаться? Полчаса у меня точно есть. Пойдем еще листьями побросаемся, а то на следующие выходные их уже может и не быть: облетят, пожухнут или дворники уберут. Золотой листопад это ведь ненадолго.
– Ой! Я сейчас, я быстро!
И мы еще раз доставили приятные моменты невольным зрителям. Только теперь уже другим.
– Знаешь, – доверительно сказала она при расставании, – ты не такой как все. Я еще при нашей первой встрече поняла, что скучно с тобой не будет!
– Это точно, – сказал я вслух, а про себя подумал, что соскучиться со мной она уже  просто не успеет. И еще о том, что в следующем увольнении надо будет искать новую девушку.