Исключение из правил. Глава 38. Конкурс живота

Познакомился курсант Анкудинов из четвертого взвода с девушкой. Девушка эта до него встречалась с гражданским парнем. Терять девушку ее бывший приятель не хотел, и хотя она считала, что отношения их окончились, парень решил побороться за нее. Поступил он банально: подкараулил с двумя приятелями нашего курсанта, и втроем сильно его избили, даже нос сломали.
Рота обиделась за своего товарища и сорвалась в самоволку. Всех молодых ребят, которые встретились нам в том микрорайоне, где избили Анкудинова, тоже поколотили. Отомстили, словом.
Понятное дело, в училище ЧП. Нашего генерала и начальника политотдела по этому поводу вызывали в обком партии. Вставили им там, видно, крепко. Только теперь до нас дошло, отчего это у нашего аристократически-интеллигентного начальника училища кличка Сапожник. Даже наш невозмутимый начпо слюной брызгал и руками размахивал, «воспитывая» нас.
Наш батальон уже два с половиной часа стоит на плацу и стоически выслушивает и переносит те оскорбления и угрозы, которыми нас по очереди щедро осыпает наше командование.
Если бы каждое сказанное слово заменить на десять миллилитров фекальных масс, мы бы уже давно утонули, а так ничего, терпим. Приходится стоять и слушать. Впрочем, можно и не слушать, главное придать лицу виноватое выражение. Но, ни в коем случае не умное, это почему-то очень раздражает и оскорбляет наше начальство.
Наконец начальство выдыхается и уходит. Самый большой начальник, который остался с нами на плацу, это наш комбат. Он пока молчит, набирается сил для пространного монолога, на которые он, признаться, мастер.
Все-таки, хотя сейчас он и на командной должности, но окончил он политическое (кстати, наше же) училище, так что языком владеет виртуозно. Речью, я хотел сказать, да и словарный запас у него богатый, как русского литературного, так и очень плохого русского языка.
Но на этот раз нам не суждено было насладиться ораторским искусством комбата. Просто не повезло нам. Поскольку голос у комбата не то, что у заместителя начальника училища, который, не напрягаясь, может перекричать весь базар, то взошел комбат на генеральскую трибуну к микрофонам.
И только встал он к нам лицом, как за его спиной появился помощник дежурного по КПП-1 с двумя женщинами. Это мамы приехали к кому-то из ребят нашего батальона, и их, с разрешения дежурного по училищу, провели к нашему комбату, чтобы те (мамы, значит) попросили у него разрешения отпустить их сыновей в увольнение. Помощник дежурного по КПП указал женщинам рукой на комбата, козырнул по привычке и ушел.
Весь батальон этих мам видит, и только один комбат нет, так как стоит к ним спиной. Сказать много, как я уже говорил, комбату не удалось. Что интересно, начал он довольно прилично, чего от него не ожидали, но потом перешел на более привычный язык.
– Конечно, я понимаю, – начал комбат, – что девушки предпочитают курсантов. Гражданские они что? Ведут нездоровый способ жизни: пьют, курят, колются, а наши курсанты ведут здоровый способ жизни: занимаются спортом, бегают, у каждого вот такой (показал руками какой именно, чем всем польстил), и стоит вот так! (И снова показал, как именно).
– Товарищ подполковник, – пытается перебить его наш командир роты, но не тут-то было!
Женщины в глубоком изумлении отвернулись и покраснели так, что даже шеи и уши у них стали интенсивно свекольного цвета. Головы они втянули в плечи. Батальон тоже реагирует по-разному: кто хихикает, кто хохочет, кто испытывает неловкость.
– Я вам тут что? Вы вообще как? Да я вам …, – выражает комбат свои чувства поэтическим языком. Потом продолжает уже почти нормально. – Девушки любят выходить замуж за курсантов нашего училища, потому что они, вы, то есть, умеете стирать, шить, готовить, застилать постель, имеете хорошее здоровье (комбат снова изобразил жестами это самое хорошее здоровье) и приучены подчиняться и выполнять приказы!
– Товарищ подполковник, – более настойчиво перебил комбата наш ротный.
– Какого вы, майор,  меня все время перебиваете? – взревел рассвирепевший в конец комбат.
Ротный показал ему рукой, чтобы тот оглянулся назад. Комбат обернулся, увидел мам, оценил их позы, цвет шей, и надо отдать ему должное, мигом все понял. Багровея, комбат повернулся и крикнул в микрофоны.
– Все! Батальон, разойдись! – но поскольку натура берет свое, он все-таки машинально добавил, куда именно нам следует расходиться, вызвав новый прилив веселья.
У забора собралась толпа любителей крепкого словца. Теперь они разочаровано ворчат и не хотят расходиться.
Только вот зря мы радовались, что не выслушали речь комбата до конца. На следующий день, с самого утра, перед разводом на занятия, он нам с лихвой компенсировал все несказанное им накануне. А мы-то, наивные, думали, что он мучительно переживает допущенную бестактность!
Мы до этого построения и не знали, что наш комбат может за целый час ни разу не повториться! Это я сейчас о ругани. Тонус нам комбат поднял, и мы в приподнятом настроении отправились на занятия.
Первой парой у нас контрольная работа по основам высшей математики. Я свое задание сделал довольно быстро, проверил и теперь скучаю.
– Толик, – громко шепчет Веня. – Дай сдуть контрольную!
Вчера нас вместо подготовки к контрольной работе бросили на чистку картошки: картофелечистка сломалась. Жизнь и командование внесли свои коррективы. Мы чистили картошку, пели, танцевали, а вот подготовиться к контрольной так и не успели. Теперь у кого есть знания, тот решает сам, а у кого со знаниями не густо – ищет, у кого бы списать. Я спрашиваю  Веню, какой у него вариант. Оказывается у него третий, а я писал второй.
– Блин! Я так на тебя рассчитывал. Может, поможешь мне?
Я согласился, но успел сделать только два задания из пяти, как пара закончилась. Два правильно выполненных задания – это пара, то есть двойка.
– Эх, – сокрушается и вздыхает Веня, – накрылся увал! А сейчас еще семинар по истории. Если вызовут, придется две двойки исправлять. Ну, да, будь, что будет! 
– А ты не бойся, – поддерживает Веню КорС. – Ты больше эксплуатируй тему «Лишь бы не было войны», она созвучна с темой семинара. Подход, отход, четкий доклад, уже почти три балла. И уверенно, уверенно, можешь даже повторяться, лишь бы уверенно!
Веню вызвали, и он трещал без умолку, но преподаватель оценил только знания. Другими словами придется Вене исправлять две двойки, и об увольнении на время забыть.
– Что поделаешь, – философски заметил Веня, – и на Солнце бывают пятна, что уж говорить обо мне, грешном?
В субботу об увольнении пришлось забыть всем – небо разверзлось, и с него упала сплошная стена воды. Такого ливня мне еще видеть не приходилось. Даже в столовую пришлось идти в плащ-палатках. Из-за дождя в увольнение не пошел никто. Веня ликовал! Из-за грозы телевизор выключили. Фильм, который мы начали смотреть, так и не досмотрели. Батя предложил самим придумать конец фильма, но его не поддержали.
Я стал читать книгу, но многим было скучно. Кто-то предложил провести конкурс живота.
Включили магнитофон, благо он работает и от батареек, и все у кого есть живот, выходили и принимали позы, как культуристы. Но главное, при этом выдували животы и раздували щеки и ноздри. Выступление каждого участника сопровождалось бурным хохотом, дикими рукоплесканиями и разными комментариями.
– Кто видел мои очки? – заволновался Батя.
Я, было, тоже решил принять участие, но меня тут, же дружно освистали. Не смог я сильно выдуть живот, мышцы живота не дали.
– Иванов, – весело кричат мне курсанты из разных взводов. – Твой номер в списке последний!
На шум пришли зрители из соседней роты, им тоже понравилось. Неожиданно для всех победил … Лео! Его поначалу тоже освистали, поскольку у него животика нет. Но когда он выдул его, то оказалось, что он больше чем у кого бы, то, ни было. Все пришли в совершеннейший восторг и орали, улюлюкали, свистели и вызывали Лео на бис.
– Наша рота, – шутит Гарань. – Койки рядом стоят!
– Ну, ты и рахит, – восхищался Королев. – Как ты только решился выставить себя на посмешище?
Впрочем, Лео не обиделся. На невообразимый шум, царивший в казарме, спустился из канцелярии капитан Туманов, мирно спавший до этого. В отличие от нас, ему затея с конкурсом живота не понравилась. К счастью он уже ничего не мог изменить, так как конкурс окончился.
– Товарищи курсанты, делать вам нечего? – ворчал Туманов придушенным голосом. – Возьмите Устав и перепишите все на память.
По углам казармы до самого отбоя даже самые худые весь вечер выдували животы, но до победителя всем было далеко. Лео был на голову выше всех, то есть он был лучше всех! Несмотря на проливной дождь настроение у всех просто прекрасное, я ничуть не преувеличиваю.
        Даже Васе, который обычно все воспринимает слишком уж серьезно, сегодня весело. Что ни говорите, а это уже само по себе высокая оценка!