Жил-был я. Кн. 3 Беседы. Гл. 28

          На глубине все по-другому. Там мир иной и люди там другие. Люди меняются. Становятся серьёзней и осмотрительней, навыки на уровне безусловных рефлексов. Движения выверенные, взгляды сосредоточенные, исполнение команд мгновенное и безапелляционное, принятие решений, правильных решений - в сжатых рамках отпущенных ситуацией секунд. Повторюсь, иначе нельзя, иначе лодка утонет.
         - Батя, я помню, ты мне рассказывал об аварийной ситуации, происшедшей с тобой. Не всё понял, да и что я мог понять без опыта подводного плаванья.
         - А, чего об этом? Ну был случай, - как-то без энтузиазма ответил Отец, кинул в костер одну ветку, затем вторую, задумался. – Да, был случай, когда молодой матрос не закрыл, вернее, прикрыл разобщительный клапан между трюмной и осушительной системами и при вентилировании системы, вода оттуда пошла в уравнительную цистерну. А много ли для «эски» надо? Лодка отяжелела и стала проваливаться по глубине, да еще с дифферентом на нос. На рефлексах, я «нырнул» в трюм и перекрыл клапан, по команде запустил насос из уравнительной за борт. Молодой, вахтенный, от испуга забился в угол, салага.
         - Ну ты ему врезал, конечно, - подзадорил я.
         - Нет, сказал, - индифферентно ответил Отец.
         - Крепко?
         - Крепко, - Он улыбнулся. - Сам виноват, не доучил, не проверил. Кстати, потом салага стал первостатейным матросом. Трюмным – виртуозом.
         - Представляю, как ты его дрессировал.
         - Я всех дрессировал. В многотиражке писали. Ну, а у тебя было подобное?
         - Я видел эту статью. Пожелтевшую газету нашли в архиве родственников. «Страж Балтики» от 9 мая 1956 г.
         - Да, среда, - чему-то улыбнулся Отец, - я помню посылал своим в деревню.
         Я задумался: «Да мало ли, что бывало?», - замолчал.

         Как-то автономке, у кромки паковых льдов, всплывали мы на сеанс связи. Наверху штормит, качает изрядно. На перископной глубине крен достигал 20-30 градусов. И это на «крейсере в десять тысяч тонн.  Я за пультом, аж, к креслу привязался.
         Обстановка такая: вертикальный руль работает от судовой системы гидравлики, ССГ, да плюс боцман поставил его на автоматический режим удержания курса. Руль туда-сюда вибрирует. Расход гидравлики постоянный.
         - Чего это вдруг от ССГ? - удивился Отец.
         - Да, я вывел из эксплуатации насос переменной производительности, НПП, вертикального руля, для очистки щелевых фильтров, зиповских-та нема, дефицит.
         - При перекладках пера руля система гремит, как оглашенная.
         - Пусть гремит. Наверху шторм, льдины бьют друг о друга (это потом уже выяснили). Да и кто нас слышит - на сто миль вокруг, мы одни. Конечно перевод вертикального руля на ССГ - с высочайшего соизволения.
         Тут же пошли на подъем связные выдвижные устройства «Завеса», «Ива», разведка.
          И вдруг. Сильнейший удар в районе ограждения рубки, аж, дрожь по палубе. Рубочные горизонтальные рули «сыграли» (боцман заорал: «РГР не управляется»), на пару секунд РГР ушли на десять -двенадцать градусов на всплытие. Сам видел.
          И тут у меня на «Титане» и красные транспаранты «АОР №1, АОР №2» - закрылись автоматические ограничители расхода гидравлики. Ты помнишь - они закрываются при расходе 9 литров в секунду. Стрелки на манометрах, а их у меня на пульте два, неуклонно поползли со 100 атмосфер к нулю.
           Удар с сотрясением, ССГ перекрыта. «Колокол» звенит, бьет по нервам.      
           Первая мысль: разрыв трубопровода гидравлики, и где-то под давление распыляется гидравлика…
          - А у вас какая была гидравлика?
          - Да, Отец. Веретёнка - АУ. Про пожар на «К-3» знали все. В подкорке сидела.
            Тогда сработал тоже приобретенный рефлекс.
            «Закрылись АОРы!», - схватив «банан» микрофона громкой говорящей связи, ГГС, и вниз, в трюм, на боевой пост БП - 3, я прокричал команду на открытие АОР вручную.  Открыли и… гидравлика заработала, ожили стрелки манометров вернулись на 100 кгс на см в квадрате. Вертикальный руль встал в «ноль», параллельно посыпались доклады об осмотре отсеков - без замечаний.
            Вахтенный трюмный БП-3, что на три палубы ниже центрального поста, потом сказал: «Я так и не понял толи команда прошла по ГГС, толи я услышал Вашу команду, поданную голосом через из ЦП».
            Все произошло за секунды. Даже аварийную тревогу не успели сыграть.
            Ничего, потом командир поблагодарило за находчивость и устойчивость в критической ситуации.
            Механик пожевал: «Почему без команды?». Потом врезал по мозгам, что я, «опережая собственный визг» ввел НПП в строй, опережая все мыслимые сроки. До конца автономки, я уже не экспериментировал. Но, - поднял указательный палец, - техника работала безукоризненно.
         - А если действительно разрыв ССГ?
         - Не было времени думать про разрыв. Открыл АОР, и если разрыв, то он бы закрылись снова. А так мои действия признаны правильными.
         - Что было на самом деле.
         - Большой расход гидравлики. Удар по РГР был, это факт. Удар по выдвижному устройству «Завеса» тоже был - факт. Мы потом опустили его не до конца, но и поднять не смогли. Антенна заклинила. Так, что радиосообщения принимали другим способом. На «Рамку»
         Когда на обратном пути всплыли форма приемной часть «Завесы» вместо прямоугольной приобрела вид параллелограмма, а на баллере и полотне РГР левого борта сорвано покрытие. Здоровая льдина нас долбанула.
           Два события произошли одновременно.
       
          Подплав. Подводный флот. Как не влюбится в подводные лодки. Стройные изящные корпуса. Красавицы. Своенравные и стремительные.
          Любовь с юношеской горячностью и максимализмом.
          Лодки. Надежные и хрупкие. Послушные, в умелых руках, не терпящие малодушия и слабости. Разборчиво чувствуя отношения подводника к себе. Требующие постоянного внимания к себе. Даже, ранимы, но до конца верные, тем кто любит и верит в них. Как женщины.
         - Как влюбленные женщины, - уточнил Отец.
         - Как истинно любимые женщины, - добавил я.
           Отец обнял меня и прижал к себе.
        - Подводники – особый народ. Менталитет подводников сходен, закон Подплава един. Подводники всего мира одинаковы в любви к своим субмаринам. Они братья, освященные суровыми глубинами
          Я уверен, каждый из нас чувствует, дышит и гордится службой в Подплаве, независимо от страны и времени. Для подводника подводная лодка живой организм, больно ей - больно подводнику, хорошо себя чувствует и человек чувствует себя также.
        - Я знаю, знаю по себе, что, если где-то погибает подводная лодка, у каждого подводника мира, кто узнает об этом, по душе пройдет холодная волна горечи и не деланной скорби по погибшим братьям. Ибо подводник понимает и чувствует несправедливость и непоправимой беды. И воспринимает эту беду, как свою.
          От черной вести он остановится на миг, будто спотыкнется, сожмет кулаки, тряхнет головой, отгоняя дурные мысли, шепнёт: «прощайте, братцы» или что покрепче в адрес стихии, успокоит внезапную боль и двинется дальше туда, куда ему приказала Родина, на своей красавице – подводной лодке. Неважно, в какой стране, неважно, в каком времени…
        - Потому что у нас одна судьба и одна религия – Подплав, - так мы говорим, поднимая тост на флотском застолье.
       - Да, Отец. Я помню, а еще помню, как вы произносили такие строки –
«Но нет на нам твёрже почвы под ногами, /Чем палубы подводных кораблей»*.

* «Песня строевая подводная» -  И.И.Фисанович, капитан 2 ранга, Герой Советского Союза,  командир 6-го дивизиона ПЛ Северного флота. Погиб вместе с экипажем и подводной лодкой в 1944 г.