Полет продолжение 6

Годы шли своим чередом: весна сменялась летом, осень — зимой, и всё повторялось вновь.


Василий и Маланья вели крепкое хозяйство. Василий был трудолюбивым и при любой возможности расширял свои владения. Он часто повторял: «Земля-матушка всегда прокормит, сколько бы ни было урожайных или неурожайных лет. Она никогда не будет лишней». Вскоре у них появились трое слуг, которые помогали обрабатывать землю и вести хозяйство.
Маланья не перечила мужу.




В их семье царили патриархальные порядки. Муж был добытчиком и кормильцем, жена заботилась о доме и детях. У них было двое дочерей.
Старшая, десятилетняя Саня, уже умела печь хлеб и доить коров. Младшая, пятилетняя Марийка, пасла гусей на берегу реки. Дети беспрекословно слушались отца, который был суров и строг. За любую провинность их наказывали розгами. Лозина висела в комнате, напоминая о строгости отца. Доставалось и Маланье, которую Василий неоднократно бил. Позже он извинялся, обещая, что больше такого не повторится, но со временем всё повторялось. Он упрекал Маланью в том, что она не может родить мальчика, и винил её в смерти пятерых детей, которые не дожили до года.





Своей вины он не признавал, перекладывая всю ответственность на жену.
Был прекрасный осенний воскресный день. Василий с Маланьей, Саней и Марийкой нарядные шли в церковь.
В селе Добрянка деревянная церковь была построена на средства прихожан в 1870 году; однопрестольная — в честь Рождества Пресвятой Богородицы. В воскресные дни там было много прихожан с других ближайших посёлков.
В помещении церкви было душно, пахло ладонном — густым сладковато-бальзамическим ароматом с нотами древесины, смолы, амбры и цитрусовых. Мальчик лет пяти, стоящий рядом с Маланьей, упал в обморок прямо на руки Сане. Маланья подхватила хрупкого мальчика и пробралась на выход, за ней вышли Саня и мужчина. Маланья спросила:
— Вы отец мальчика?
— Да, вот привел его в церковь, он у нас слабенький. Неделю назад он испугался быка и стал заикаться. Врачи не помогли. Что делать, не знаем.
— Я скажу, где мы живем, приводите мальчика. Испуг надо лечить, я помогу вам.
— Но вы еще молодая…
— Дар дается не по старости, но смотрите, ваше дело.
— Спасибо, спасибо, мы обязательно придем.
К ним подошел Василий. Поздоровался с мужчиной и обратился к Маланье:




— Милая, идем домой. Не будем туда-сюда ходить, когда служба идет.
— Можно я забегу к дяде Федоту? Я хочу показать ему свой наряд. Я быстро, — спросила Саня.
— Я тоже с Санькой хочу, — сказала Марийка.
— Чего там забыли? — грубо сказал Василий.
— Вася, что такого, если они зайдут к родному дяде? Пусть идут.
— Хорошо, я согласен, — сказал Василий.




Дома, строго глядя на Маланью, Василий спросил:
- Ты забыла, чей хлеб ешь? В чьем доме живешь? Что за характер, что решила быть мужиком? Может, пойдешь на поля работать? Может, разгульную жизнь захотела?
- Вась, я что плохого сделала? Почему дети не могут сходить до Федота?
- Ты что с меня хочешь? Я сказал, значит, так должно и быть! Ты ублажала чужого мужика, ты что, меня позоришь?
Василь…
- Молчать, — закричал Василий и с размаху ударил Маланью по лицу. Маланья упала навзничь.




Ярость кипела у него в груди, он вышел во двор, чтобы не нанести ей еще удар, и сразу лицом к лицу встретился с Федотом.
Федот, увидев лежащую на полу Маланью, подбежал к ней.
Приводя ее в чувство, кричал:
— Урою, идол! Урою!




Василий, охваченный жаром, стремительно шагал вперед. Его тело сотрясала сильная дрожь, а пот ручьями стекал по коже.
Остановился он у речки. Сел на пригорок и тупо смотрел на бегущие мелкие волны реки Синюхи, как ни странно, они его успокоили. Мысли потекли далеко-далеко в тот край, где он оставил мать с отцом, где родился и рос. Вспомнил, как страдал, когда отец бил мать, как в ту минуту он ненавидел его.





«Мои родные, святые люди мои! Как же мне добраться до вас, как хочется прижаться к родным телам, почувствовать запах ваш, услышать ваши голоса, пробежаться по меже, где же ты, мое босоногое детство. О, Боже, дай мне крылья, полететь туда, хоть на миг посмотреть на милые места, обнять родных. Увидеть сестер. Они уже, видимо, замужем и детишками обросли… Боже, их тоже бьют мужья! Нет, невыносимо думать, что их постигла такая участь. А я всё же урод! Я весь в отца. О, как же мне не ревновать Маланку? Я с ума схожу, когда около нее мужчина, даже ревную, когда они нагло смотрят на нее. Но она своим взглядом всех пленит. Она у меня красавица, умная. Может, я ревную, что она умнее меня? Ведь если она скажет, как нужно поступать, и я послушаюсь ее, то всё будет хорошо. Всё в ней пригоже для меня. Вот и детишек лечит от испуга, а я что же беснуюсь?! «Ты ни за что не будешь есть, пока не понюхаешь. И нос суешь в каждый чугунок», — так говорит на меня Маланка. Как же она дорога моему сердцу! Ясно, весь в отце, генетика, и никуда от нее не спрятаться!» — размышлял Василий.



продолжение следует