Подруги

С изяществом, присущим настоящим парижанкам, Марджори вставила Gitanes в длинный, тонкий мундштук и закурила. Выпустив дымок, она со снисходительной нежностью посмотрела на подругу, сидевшую напротив и сверлившую ее сердитым взглядом.

- Милая моя Бриджит, - с улыбкой произнесла Марджори, делая затяжку, - ты все слишком принимаешь близко сердцу. Ну право, это слишком…

Бриджит со звоном поставила чашку с кофе на блюдце и, стукнув ладонью по столу, немного привстала.

- Да, милая Марджори, я все принимаю близко к сердцу. И это нормально! Все мы, так или иначе любую новость принимаем близко и делаем ее частью своей жизни. И неважно что это. Взятие японцами Сингапура, выход немцев к Волге или небывалый урожай зерновых в Аргентине. Все это становиться частью нашей жизни.

- Ну тебя опять понесло в пампасы. Присядь. Ты привлекаешь к себе и к нам внимание.

- Кто бы говорил, - парировала, садясь Бриджит, - на тебя только слепой не смотрит.

И она была права. Марджори - яркая и красивая девушка, чьи рыжие, уложенные в беспорядке волосы, были стянуты зеленой лентой на округлых плечах. Немного раскосые, широко расставленных карие глаза говорили, что в ее жилах течет горячая кровь гуннов. Облегающее платье подчеркивало красоту форм вызывая вожделение и поток бурных эротических фантазий у любого нормального мужика. Бриджит, тоже хорошенькая блондинка невысокого и более плотного сложения, на ее фоне выглядела простушкой и младшей сестрой.

Марджори улыбнулась и помахала рукой двум офицерам СС, занявшим столик рядом со сценой. Те подняли в ответ бокалы с пивом не переставая пялиться на девушек.

- В конце концов, - выдохнула Бриджит и сделала глоток из чашки, - ты переспала с моим Мишелем и так спокойно сказала об этом, как если бы заказала круассан.

- Ну я не хотела вываливать на тебя главную новость, милая моя, - пожала плечами Марджори, туша сигарету в пепельнице.

- Так это еще даже не главная новость! – вплеснула руками Бриджит.

- Вот именно, девочка моя. Твой Мишель оказался коллаборантом и вишистом. И тут не нужна санкция де Голля, чтобы вынести ему приговор и привести его в исполнение. Что и будет сделано в ближайшее время.

Ресторан уже почти полностью наполнился людьми. В зале стал гаснуть свет оставаясь только на сцене.
Бриджит растерянно смотрела на Марджори пытаясь осмыслить эту новость.

- Мой Мишель…. Вишист? Мой Мишель?

Марджори опустила руки под стол и провела несколько раз под ним, под его поверхностью. После вопросительно посмотрела на Бриджит. Та спохватилась и виновато-недоуменно произнесла.

- Забыла сказать, но там ничего нет.

- Как это?! Тебя должны были посадить за нужный столик. Малик должен был…

- Ну я зашла, и официант посадил сюда.
Марджори подняла руку и тут же к ней подскочил гарсон.

- Что желает мадемуазель?

- А скажите, Малик разве сегодня не работает?

- О, мадемуазель, - развел руками официант, - его вчера забрали в гестапо.

- Что вы говорите! - дрогнувшим голосом сказала Марджори и потянулась в сумочку за сигаретой.

- А сегодня они приходили сюда, забрали парочку вон с того столика. А под столиком нашли два пистолета и пару гранат.

- Что вы говорите, - уже спокойным голосом произнесла девушка, вставляя сигарету в мундштук.

- Девушки что-нибудь желают заказать? – спросил официант, протягивая зажжённую спичку.

- Пожалуй попозже, - улыбнулась, прикуривая, Марджори.

На сцену начали выходить музыканты и настраиваться на выступление. Бриджит широко раскрыв глаза, смотрела на Марджори шевеля губами.

-Ну что ты как рыба, - Марджори потушила и вытащила сигарету, - меняем планы и начинаем импровизировать.

После этого она надкусила мундштук и расщепила его в тонкой части. Достав пилочку для ногтей из сумочки, она стала шлифовать его, мундштука, заострённый конец.

- Сейчас пойдешь в уборную. Справа увидишь гобелен с драконом и голой женщиной. За ним дверь. Жди меня на набережной. И как можно дальше вниз отсюда. И не забудь выкинуть парик и блузку.

Бриджит поспешно встала.

- И не суетись ты так, - Марджори собрала волосы в клубок и закрепила его заостренным мундштуком как шпилькой, - иди спокойно.

На сцену вышла певица и концерт начался с медленного и мелодичного шансона, под который вышло танцевать несколько пар.

Покачивая бедрами всем видом показывая свою доступность,
Марджори направилась к столику с двумя офицерами СС.

- Wird ein Herr Offizier ein Paar f;r ein M;dchen machen? (Не составит ли господин офицер пару для девушки?) – обратилась она к тому, что выглядел моложе.

- Мадемуазель весьма недурно знает немецкий, - поднялся ей навстречу немец, протягивая руку.

- Ваш французский тоже недурен, - ответила любезностью девушка, давая себя обнять.

Более пожилой офицер остался сидеть, потягивая пиво и смотря попеременно то на сцену, то на Марджори.

От немца несло потом, дешевым одеколоном, хорошими сигаретами и пивом. И еще чем-то мужским и настоящим, отличавшим его от местных, служивших в Париже и более жеманных немцев. В волосах пробивалась ранняя седина, лицо было более суровым, руки крепкими и цепкими. Из таких сложно вырваться.

- А вы сильно отличаетесь от местных ваших. Смею предположить, что вы с восточного фронта.

- Вы правы. Мы оттуда. И чем же мы отличаемся?

- Вы более мужественный, что ли….

- Восточный фронт, мадемуазель. Это все Восточный фронт.

Немец плотно прижал к себе Марджори опуская руки с ее талии на ягодицы.

- И как там?

- Дело движется к финалу. Наши войска на Волге, а это конец для России.

- Здесь на отдыхе? – спросила Марджори незаметно расстёгивая кобуру пистолета на поясе эсэсовца.

- Здесь любая работа отдых, по сравнению… Мы хорошо прочесали партизан в России. И нас направили наладить работу для борьбы со здешним сопротивлением.

От влитого пива, шнапса и прижатой к себе Марджори, ее тела и аромата, немец окончательно захмелел. Тяжело дыша, он сжал ягодицы девушки просовывая указательный палец между ними вглубь.

Марджори отступила и посмотрела в его бледно-серые глаза.

- Фу быть таким, господин офицер! Ну никакого стиля!

- Что? – немного опешил немец.

Не дав ему прийти в себя, Марджори резким движением выдернула заостренный мундштук из волос и вонзила несколько раз в сонную артерию немца. Уклонившись от падающего тела, она выхватила из его кобуры Вальтер и всадила две пули в лоб привставшего второго эсэсовца. Краем глаза заметив движение, повернулась и пустила пулю между глаз бросившегося к ней офицера Люфтваффе.

Разрядив пистолет в лампы, погружая помещение во тьму, она бросила оружие в голову метнувшегося в ней кельнера и кинулась за сцену сбрасывая с головы рыжий парик.

Девушка забежала в первую попавшуюся комнату, оказавшуюся гримеркой. Следом за ней вбежала выступавшая певица. Ни слова не говоря, она кинула Марджори туфли без каблуков и простое платье. Потом повела ее по тёмному коридору к запасному выходу. Поцеловав Марджори на прощание в губы, певица вытолкнула ее на улицу и заперла засов изнутри.

Бриджит стояла, опершись на перила, сбрасывая пепел с сигареты, в темную и маслянистую воду Сены. Полностью погрузившись в мысли, она не обращала вниманию на шум, панику и выбегавших из ресторана людей.

- Я же тебе сказала быть как можно дальше отсюда вниз по набережной, - сказала подходя, запыхавшаяся Марджори. Без парика и в простом платье, она уже не была той шикарной женщиной в ресторане. Это была пусть и милая, но обычная шатенка с короткой стрижкой, из рабочих кварталов Парижа.

Бриджит резко обернулась, выкидывая сигарету в воду.

- Я вот не могу поверить, что бы мой Мишель оказался тем, про кого ты говоришь. Мой Мишель, он же такой милый….

- Дорогая моя Бриджит, ты даже парик не выкинула и блузку! Пойдем отсюда. Слышишь сирены? Гестапо едет!

Девушки пошли вниз, в ночную темноту улиц.

- А знаешь, что, - Бриджит резко остановилась, - а ведь он живет тут совсем рядом. Пару кварталов.

- Мишель?

- Ну да. Давай зайдём к нему. Я знаю где он хранит пистолет. И еще. Хочу тебя спросить.

- Ну спрашивай, - улыбнулась Марджори.

- Ты же два месяца прожила в Германии. В Берлине была, в Гамбурге… Во что там одеваются местные девушки? Что в моде? И вообще, они красивые? По сравнению с нашими.

Беззаботно болтая, подруги полу обнявшись уходили, не обращая внимания на двух жандармов с велосипедами у фонарного столба.

- До чего же они милые, - произнес один из них снимая фуражку и провожая их взглядом, - вот бы познакомиться, а Бернард?

Второй жандарм вздохнул и поправил портупею.

- Некогда нам знакомиться. Слышишь, что наверху твориться? Вроде как стреляли. И гестапо едет. Это наш район. И комиссар завтра спросит, где мы были. Пошли уже.

- Эх, Бернард, - вздохнул жандарм надевая кепи, - никакой романтики в тебе. Никакого стиля.

Позвякивая звонками и толкая велосипеды, жандармы пошли вверх по ночной набережной Сены.