И из пропасти меня вытаскивая...

Каждый мечтает о сильной и взаимной любви. Важно найти человека, с которым сможешь наслаждаться радостями, преодолевая невзгоды, встречающиеся на жизненном пути. Весной мне припомнилась та зима, в которой встретила любимого. Пощипывал мороз нам щёки, он предложил согреться у него. Вдруг поняла — пойду за ним на самый краешек земли. Любить его лишь в жизни буду. Решил всё один тот поцелуй со вкусом крепкого кофе. Рука, сжимающая мою ладонь, обжигала пламенем, звала с собой. «Люблю», — шептали мои губы... И пролетело четверть века.

Мы не замечали течения времени, нам его всегда не хватало. Вот и то лето 1989 года... Бесконечные мои поездки. Он оставался один на месторождении, и всякое могло случиться, но взгляд его всегда мне говорил, а следом уста его всё повторяли: «Я только твой, во мне не сомневайся, не предам. Побереги себя, любимая, и сохрани свою чистоту. Я так тебя люблю, моя единственная! Услышу зов твой издалека и буду рядом, оберегая от всего. Не заскучай со мною, мне без тебя не жить. Я прощу тебе всё при условии, что ты не перестанешь меня любить».

Простых командировок не бывало. Всегда всё в напряжении, среди чужих людей. Июнь... Прилетела в столицу Казахстана, остановилась в ведомственной гостинице, в своём номере-келье, одноместном, с односпальной кроватью.

Её оплачивал трест, и были выдвинуты требования никого не селить, кроме сотрудников треста. В концерне шли совещания по переходу на новые экономические направления. Не было готовых методических наработок. Засиживались допоздна, провожатых не терпела. 

Здание гостиницы имело Г-образную форму. Вход в гостиницу был в углу между двумя сторонами, идти к нему надо было вдоль длинной стороны. Случались нападения на женщин, так произошло накануне. Утром их находили убитыми под деревьями... Мер практических не принималось, так, очередная волокита по расследованию на месяцы и более. Идти каждый вечер по тёмному двору было просто страшно.

И в номере не всегда чувствовала себя защищённой. Какие-то стуки в дверь среди ночи. Дежурные по утрам делали удивлённые глаза: мол, ничего не слышали и не видели, но мало ли кому захотелось с вами пообщаться, вы вон какая красавица, и всё в этом духе.

В тот вечер долго работала, посмотрела на часы — половина второго. Раздался стук в дверь. Хотелось открыть дверь и влепить крепкую пощёчину, да так, чтобы было неповадно шарахаться по гостинице... И вдруг услышала:
— Надежда Петровна! Здесь к вам мужчина рвётся... — а следом: — Наденька!

Распахнула дверь в одной рубашонке, глаза родные, улыбающиеся; на шею — руки, и ну целовать, чувствуя ответные жаркие поцелуи и руки его сильные по всему телу. Закрывает двери одной рукой, выталкивая дежурную, ключ поворачивает в замке, ведёт меня к кровати... и шёпот его в ночи: - «Девочка моя сладкая! Пропадаю без тебя в тоске! Скорее бы пенсия! Закрыл бы тебя, моя шалунья, за высоким забором моей любви!»

Лежим, отдышаться не можем. Три дня в разлуке, а показалось — вечность прошла. Смеялись, вспоминая глаза дежурной, и представляли, как она утром будет рассказывать, если не всем, то многим, о недотроге, которая впустила чужого мужика в номер, обцеловывая его лицо, словно безумная.

Ранним утром мы покинули ведомственную гостиницу навсегда, больше я в ней не останавливалась. Запретил даже мыслить об этом.

Поскольку мужа моего не знали там и паспорт дежурная у него не проверяла, то долго витала в воздухе легенда, как недотрога переспала с чужим мужиком. Доносили и любимому про этот случай, рассказывающие удивлялись его спокойной реакции. Улыбался и молчал, кивая головой.

Любимый увёз меня на Медео, и мы пропали на два дня для всего мира. Там он и рассказал о своём сне: «Приснилась вся в слезах и молчишь. Проснулся, позвонил в концерн, но тебя не нашли, зато рассказали о погибшей женщине из твоей гостиницы. Оформил себе неделю и в Гурьев; билетов не было, но работники аэропорта посадили на рейс. Прилетел, на такси, по дороге таксист в подробностях всё рассказал про гостиницу. Въезда во двор нет, и высаживают они всех на углу, а там шагай как знаешь. Едва достучался, спала дежурная. Не хотела вести к твоему номеру, говорит, недотрога и так скандал устроила, показалось ей, что кто-то стучал к ней вчера среди ночи. Тут уже было меня не остановить. А дальше ты видела».

Медео... Многое с ним связано в нашей прожитой жизни. Прекрасны воспоминания о днях, наполненных любовью и нежностью, проведённых там.

Ах, память! Как ты прекрасна, моя славная! Сколько даришь воспоминаний из прошлого, делая их настоящим! Не проходит любовь! Жива она!