Как Натали Хлоей стала

     И всё же Дёмин не продержался даже до конца первого тома. Устав от описаний убогости руссиянского бытия, когда заветной мечтой русского мужика были всего лишь сапоги, я смачно плюнул в экран нетбука, покрывая верблюжьей слюной всё русскоязычие вкупе и ин масс. Загребитесь, уроды, ни полёта фантазии у двуногих скотов, никаких пристойных стремлений, набить пузо, бухнуть водки, залезть на толстую некрасивую бабу, так и день прошёл. Низменность и та самая убогость буквально во всём, присущая русским, что сводит меня с ума, вновь и заново показывая, что мои соплеменники не совсем люди, во всяком случае, они не выдерживают никакого сравнения с книгами, написанными на других языках и писателями иных народов, я вернулся к тому, с чего начал, провозглашая языческий базис коалы. Ни слова на русском. Язык - то неплохой, но вот отчего на нём никогда не была написано ничего мало - мальски достойного ? И нет ли тута какой экстремизьмы ?
    - Есть ! - гаркнул Барон, опрокидывая в утробу свою ненасытную всё остававшееся в жбане. - Куда ни плюнь, барин, в экстремизм и угодишь. Подумай сам, если наши власти всегда боятся собственного народа, то как не быть экстремизму ?
    - Пуганая ворона куста боится, - засмеялся Оська, протягивая жбан подскочившему юркому половому, из ярославцев, конечно, у нас на Русси отвеку так повелось : откуда человек, такова его профессия. Елец воров дал, Ярославль половых, Масква начальство.
    - А я из литвин, - произнёс я, удивив моих собутыльников, я же про себя думал, они и не поняли, зачем и к чему я говорю о своём происхождении.
    - А я вообще родился невесть где, - пожал плечами Оська, - имя у меня библейское, но и его мне никто не давал, я его сам присвоил в Енотаевске на пересылке, назвался Иосифом Безфамильным не через эс, даже отчества мне в пачпорт не внесли, сойдёт и так, сказали.
    - Как ты можешь быть уверен, - вперил в меня хмельной взор Барон, икая, - что из литвин ? Тебе же сказали, верно, родители, няньки, что есть ты Владимир, отец у тебя Алексей, род Гиляровских, ты и решил, что это правда и ты из литвин.
    Немного подумав, я согласился. А потом меня пронзило понимание, что ничего у меня нет, у меня только имя, да и то можно, как вон Оська, переиначить. Выходит по всему, что гол я как сокол.
   - Голыми приходим мы в мир сей, - нараспев продекламировал Оська, принимая из рук полового жбан, - и голыми покинем его. Ни х...я с  собой взять не получится.
   - Вот и выпьем за это, - обрадовался я, постоянно с похмела морочась такими вот раздумьями. К чорту гусли - мысли, даёшь Беломор - канал. Я, видимо, выкрикнул это, так как половой тут же и принёс нам папиросы.