Только для внутреннего потребления

Мне рассказывала знакомая москвичка, которая по старой привычке ходит в библиотеку. Пришла она недавно в районную библиотеку, а библиотекарша и говорит, что им дали приказ уничтожить книги Акунина. А им книги жалко.  Не костры же из них жечь. И вот она предложила моей знакомой взять несколько книг Акунина домой.

Моя знакомая согласилась. Библиотекарша обрадовалась, и сказала, что она уже заранее вытравила библиотечные штампы, оторвала ярлычки. А ее просит никому эти книги не показывать. Только для личного чтения. И главное условие: она нигде и никому не расскажет, откуда эти книги к ней попали.

Моя знакомая легко согласилась. Взяла три книги.  Положила их себе пластиковый кулек. И направилась домой.

Но едва переступила порог библиотеки, заметила, как изменился мир вокруг нее. Небо помрачнело, вот-вот дождь.  Ей казалось, что из-за того, что она несет три запрещенные книги, люди смотрят на ее кулек, как на бомбу. Она села в троллейбус. Пассажиров было немало. Пришлось ей стоять. Троллейбус дергало. И она боялась, что какая-то из книг при толчке прорвет ее хлипкий кулек своими углами, и те смогут высыпаться из кулька. И предстанет она народу, словно с нее вдруг платье слетело.  Шла от остановки троллейбуса до метро, вся на взводе, и ей казалось, что за ней следят.  В ларьке у метро купила кулек поплотнее.  Положила книги еще в один, как матрешка, и только тогда перевела дух.  Теперь книги в двойной защите.

Дома она всунула их в задний ряд на полке. И все же не успокоилась, пока через пару дней не купила канцелярские обложки для запретных книг. Береженного бог бережет.  Женщина она далеко не молодая, одинокая. Однако то дочка, то внучка в гости заглядывают. А вдруг им придет в голову охота пошарить по ее полкам.

 Книги заняли места на задней полке. Но она с этого момента почувствовал напряжение, словно украла что-то.  Давление подскочило. Пришлось принимать успокоительные. Даже дочка срочно приехала, взволнованная неожиданным ухудшением ее самочувствия.

- Мама скажи, кто-то тебя обидел?  - допытывалась дочка.

- Никто меня не обидел, просто годы, - уверяла пожилая женщина

- Но ведь у тебя совсем недавно было все хорошо. Что-то тут не так.
Не так – это скелет в шкафу, потаенные книги, а вовсе не обида и не годы. Эта тайна стала изводить ее чем дальше, тем больше. И более того, она брала книги, собираясь вскорости почитать. А оказалось, что едва лишь об этом подумает, едва соберется вытянуть хоть одну, тут же давление подскакивает.

 А дочка никак не могла взять в толк, что с ее мамой случилось. И женщина уже планировала избавиться от преступных книг. Но куда их выбросишь? Прямо в мусорный контейнер?  Рука не поднималась. И снова она пошла в библиотеку. Та знакомая библиотекарша, что дала ей книги, отвела ее в сторону и сказала печально.

- Помните Марию Петровну?

-   Да. А почему помните?

 - Умерла на днях. Инсульт. Не спасли.

- Печально. Надо же, а была такой бодренькой.

  -  Даже очень. Я ей еще раньше, чем вам такие же книги дала. А она возьми да … преставься. А теперь вот у меня сердце не на месте. Ее дети сейчас начнут ее библиотеку шерстить и наткнутся. А вдруг они смогут вычислить, откуда книги.

- Так ведь вы штампы вытравили.

- Ну и что, что вытравила. В наши годы, когда в Помпее обугленные книги прочитали не разворачивая, нашим органам штамп прочитать – раз плюнуть. Так что, вы смотрите, поаккуратнее. Пересмотрите, чтобы штампов не было.

- Да я их никому не показываю.  И не читаю пока, - успокоила библиотекаршу моя знакомая.

- Я не про то, смотрите не умрите. Вот тогда уже книги не скроешь.

 Эта цепочка новостей мою знакомую совсем пришибла. Она и хотела просмотреть книги насчет штампов и боялась их даже открыть. Поэтому говорила она все это мне по телефону не прямо, а вокруг да около.  Я ей посоветовал от книг избавиться. Раз давление подскакивает. Здоровье дороже. 

Мораль: книги, не одобренные властью, до хорошего не доведут.