Лёха - глинотоп

      
    Правдивая и немного печальная история.

    В нашей деревне, проживала простая крестьянская семья: родители пенсионеры, бывшие колхозники, и две их дочери. Держали корову, сажали огород. Обе сестры были как бы немного блаженные: старшая на инвалидности, младшая подрабатывала в совхозе - одна годов тридцати, а вторая лет на пять помоложе. Сначала у них умер отец, а года через два похоронили и мать, и остались сестры одни: скотину уже не держали, только занимались огородом, землю старались не запускать.
      В какое-то время прибился к ним мужичок, лет около сорока, звали его Лёха. По началу у девок дела пошли на лад: он им и забор у палисадника сделал новый с калиткой, и крыльцо подправил, на крышу залез, дыры залатал. Сам родом из соседней деревни, такой знаете, мужичок-лесовичок, добрый, простой и очень лёгкий в общении, знал в округе все грибные и ягодные места. Кто попросит не отказывал, на заказ набирал и грибов и ягод, мог и рыбой снабдить, особенно весной. Сейчас таких людей можно встретить, наверное только где-нибудь в глубинке, которых не коснулась городская суета, с чистой совестью и доброй душой.
      Но была у Лёхи одна слабость, вы уже поняли какая: иногда на неделю, а то и побольше. В это время он лишался всех привилегий и крыши над головой - его попросту вытуривали. Потом смотришь - через какое-то время он снова вокруг дома крутиться: то дрова колет, то с тележкой бегает на огород, - значит, всё нормально, у девчонок он по прежнему в почёте.
      Именно в такой благоприятный момент сёстры попросили меня переложить в доме печь. Всё обговорив, посмотрев в огороде глину, уже в субботу мы с моим будущим глинотопом подвесили трубу и разобрали старую печку, освободив место для новой. Я дал Лёше задание: замочить глину, насеять песка и почистить кирпич к следующим выходным.
     Лёха меня не подвёл: всё приготовил, и через неделю мы принялись за работу. Мой помощник, как и все деревенские, имел большую сноровку: всё схватывал на лету, всё успевал: раствор и кирпичи приносил вовремя, печка поднималась как на дрожжах. За эти выходные мы её одолели, а трубу опустили в следующую субботу, когда печь немного просохла, потом затопили, порадовались на наше произведение, и я пошёл к себе домой.
     В последующем с Лёшей мы иногда виделись, но всё реже - видимо, у него чаще бывал в сёстрами разлад. Как-то весной мы с семьёй приехали открывать сезон: я взял вёдра и пошёл за чистой водой на ручей - в колодце за зиму вода всегда застаивалась. Я ещё издали увидел у речки, что кто-то залез на большую берёзу и машет мне рукой: это был Лёха. Он прилаживал пустую бутылку под берёзовый сок прямо на срезанную ветку - одна полная уже лежала под деревом. Угостившись соком и узнав, как дела, я зачерпнул воды и пошёл обратно. В тот раз мне показалось, что Лёша был какой-то грустный, даже печальный, хотя была весна, стояла тёплая, хорошая погода и всё вокруг пробуждалось, у речки пели птицы, - но я не стал влезать человеку в душу. Больше с ним мы уже не увиделись.
       Через какое-то время, приехав также весной и слушая деревенские новости от соседей, я узнал, что Лёша замёрз ночью в сильный мороз прямо на тропинке, не дойдя до дома, где мы ложили печь, двадцать шагов.