Хаусмастер
Когда именно он появился на кафедре, не знаю, поскольку я был тогда приходящим почасовиком, однако сразу заметил порядок в фондах студенческой графики и живописи: текущие работы отдельно от прошлых. Однажды он удивленно заметил, что у всех ростовых гипсовых фигур гениталии либо отбиты, либо оскорбительно недостаточны, потом я застал его за реставрацией — он забивал деревянный колышек как арматуру под будущую анатомию. Уже на следующей неделе Аполлон Бельведерский предстал полноценно.
Затем все другие античные герои дождались справедливости, однако некоторые доценты женского пола пришли в недоумение и осудили реставрацию на заседании кафедры, ссылаясь на возникшие легкие волнения в аудиториях. Павел Дмитриевич горячо отстаивал анатомическую истину, независимую от гендерных предпочтений и устоявшихся предрассудков.
Сделали расширенное заседание с приглашенным экспертом из Музея искусств и собранием толстых фолиантов по античному миру. На стол легли альбомы по античной пластике, каталоги музеев и тяжелые тома по истории искусства. Вскоре спор перестал касаться Павла Дмитриевича и превратился в вопрос принципа: какой именно размер античность считала достойным свободного гражданина. Кто-то доказывал, что доверять римским копиям нельзя. Кто-то достал линейку. Через полтора часа кафедра пришла к компромиссу — измерить пропорции гениталий у Геракла Фарнезского от Лиссипа, затем у Умирающего Раба от Микеланджело, по реплике Павла Дмитриевича и вывести среднее арифметическое. Своими силами, без привлечения кафедры математики.
Если сейчас кому-нибудь придет в голову сделать рентгеноскопию тем античным копиям, он заметит преувеличенно толстую арматуру в гениталиях.
Свидетельство о публикации №226071701147