Во мне погас внутренний огонь

Сегодня выдался на редкость паршивый день. Из тех, когда с самого утра все валится из рук, на работе аврал, а серое ноябрьское небо, кажется, давит прямо на макушку. Я возвращалась домой уставшая, злая на весь мир, уткнувшись носом в шарф и мечтая только об одном — доползти до кровати и провалиться в глухой сон.

На перекрестке возле сквера мне пришлось остановиться в ожидании зеленого сигнала. Рядом со мной замерла забавная парочка: сухонькая, интеллигентного вида бабушка в старомодном пальто и каракулевой шапке и ее внук — карапуз лет трех, закутанный в пуховик так плотно, что он едва мог поворачивать голову. Малыш шел как-то боком, волоча за собой крошечную лопатку.

Я невольно прислушалась к их разговору. Бабушка наклонилась к нему и заботливо спросила:

— Максимка, а у тебя ножки не мерзнут?

Мальчик остановился, тяжко, совсем не по-детски вздохнул и ответил:

— Нет, баба, не мерзнут.

Они сделали еще несколько шагов, но бабушка, судя по всему, была настроена серьезно и не отставала:

— А ручки не мерзнут?

— Не мерзнут, — еще более тяжко и обреченно вздыхая, протянул Максимка.

— А что же тогда мерзнет? Мне воспитательница сказала, что ты весь день мерз, — искренне удивилась бабушка, поправляя ему съехавший набок шарф.

Мальчик остановился, понурил голову, поглядел на свои крошечные сапожки и тихо-тихо, с такой непередаваемой тоской в голосе пролепетал:

— Во мне погас внутренний огонь...

Меня словно током ударило. Я посмотрела на этого трехлетнего философа, и вся моя взрослая, надуманная «тяжелая жизнь» в один миг показалась такой пустяковой. В этой короткой фразе было столько понятной каждому из нас взрослой усталости от серости, будней и садика, что мне одновременно захотелось и рассмеяться, и обнять этого парня.

Бабушка, надо отдать ей должное, даже бровью не повела. Они пошли дальше. Минуты две они шагали в абсолютном, чинном молчании, шурша опавшими листьями. Каждый думал о своем: Максимка переживал свой личный экзистенциальный кризис, а бабушка, видимо, искала правильное взрослое решение.
Наконец она крепче перехватила его маленькую ручку в варежке и спокойно, уверенно произнесла:

— Ну ничего. Сейчас какао сварим и все пройдет.

Они свернули во двор, а я так и осталась стоять у перехода, глупо улыбаясь на глазах у редких прохожих. Вся моя дневная злость и усталость куда-то испарились. Я шла к своему подъезду и думала о том, как же чертовски права эта бабушка. Внутренний огонь имеет свойство гаснуть — от усталости, холода или просто от неудачного дня. И самое главное в этот момент — чтобы рядом оказался кто-то близкий, кто не станет читать нотации, а просто отведет домой и сварит горячее какао.

Зайдя в квартиру, я первым делом скинула ботинки и прошла на кухню, даже не включая свет в коридоре. На душе было как-то удивительно тихо. Фраза этого маленького Максима про внутренний огонь все еще крутилась в голове, согревая получше любого обогревателя.

Я достала из шкафа самую большую, пузатую кружку, налила в сотейник молоко и бросила туда пару ложек хорошего горького какао. Пока оно медленно закипало, комната постепенно наполнялась тем самым сладким, густым ароматом из детства. За окном окончательно стемнело, зажглись фонари, и крупные капли застучали по подоконнику — ноябрь все-таки взял свое.

В этот момент в замке повернулся ключ. Муж вернулся с работы позже обычного. По звуку шагов в прихожей, по тому, как тяжело вздохнула закрывшаяся дверь, я сразу поняла: его огонь сегодня тоже знатно притушили. Он зашел на кухню, молча обнял меня со спины и уткнулся носом в плечо.

— Как день? — тихо спросила я.

— Хреново, — глухо отозвался он. — Устал так, будто по мне трактор проехал. На душе как-то пусто и холодно.

Я повернулась в его руках, посмотрела в эти уставшие, родные глаза, улыбнулась и поцеловала его в щеку.

— Ну ничего, — сказала я, разливая горячий шоколад по кружкам. — Сейчас какао попьем, и все пройдет.

Мы сидели на подоконнике, завернувшись в один большой плед, пили обжигающий напиток и смотрели на мокрый город. И я физически чувствовала, как внутри нас, вопреки любой осенней слякоти и жизненным неурядицам, снова разгорается этот самый внутренний огонь. Главное — вовремя заметить, что он гаснет, и успеть сварить какао.