Хорошие глаза

Окна кофейни выходили на шумный бульвар, по которому бесконечным потоком текли люди. Анна любила сидеть здесь у окна и наблюдать за лицами. С возрастом она научилась читать людей по глазам, и это знание принесло ей легкую, тихую грусть.
Ей часто вспоминались слова старого профессора эстетики: «Хорошие глаза — это большая редкость, особенно среди мужчин». Теперь, когда ей самой было за тридцать, она понимала, насколько он был прав. К сорока годам мужские лица огрубевали, но сильнее всего менялся взгляд. У большинства в глазах застывало что-то одно, неизменное, как въевшаяся серая краска. У одних — липкая, оценивающая похоть, у других — холодное, сытое тщеславие, у третьих, и это было страшнее всего, — полное, глухое безразличие к жизни. Человек мог улыбаться, шутить, хмуриться, его лицо меняло выражения, но глаза оставались при своём, мертвые и неподвижные в своей главной сути.

Анна вздохнула и сделала глоток остывающего чая. В этот момент за соседний столик сел мужчина. На вид ему было около сорока пяти. Обычное пальто, немного уставшее лицо, книга в руках. Когда он вежливо кивнул ей, устраиваясь поудобнее, Анна замерла.

У него были другие глаза. Хорошие глаза.

В них не было того привычного, от чего женщине сразу хочется закрыться или отвернуться. Они не впивались в нее, не сверлили взглядом, пытаясь оценить стоимость одежды или угадать семейное положение. В них не было издевки, они ничего не требовали и не смотрели испытующе исподлобья, как смотрят мужчины, привыкшие во всем видеть соперничество или выгоду. Этот взгляд не пронзал и не обижал своей бесцеремонностью.

Анна поймала себя на том, что смотрит на него совершенно без стеснения. И самое удивительное — ей не было неловко. Хорошие глаза ведь никогда не надоедают. Они беседовали с ней сами по себе, независимо от их обладателя. Мужчина уже углубился в чтение, перелистывал страницы, слегка хмурил брови от сюжета, а его глаза продолжали жить своей, удивительно теплой жизнью.

Они ни на что не намекали. Они просто отражали мир — мягко, бережно, с глубоким внутренним достоинством. Смотреть в них было истинным наслаждением, похожим на созерцание спокойной воды в лесном озере. Эти глаза всегда говорили о разном: в секунду, когда он смотрел на бродячую собаку за окном, в них мелькала грусть, когда официант принес заказ — искренняя благодарность, а когда он возвращался к книге — живой, детский интерес.

Мужчина допил кофе, закрыл книгу и стал собираться. Перед выходом он снова мельком посмотрел на Анну и едва заметно улыбнулся — просто так, как улыбаются хорошему дню.

Он ушел, растворившись в толпе бульвара, а Анна осталась сидеть у окна. Ей казалось, что она только что согрелась у чистого, тихого огня. Мир вокруг снова зашумел, но внутри нее осталась абсолютная уверенность: пока на земле есть такие глаза, эта жизнь стоит того, чтобы в нее всматриваться.