Дар Аримана, или Начало Света

1

Никто не верит в чудеса. Как не уверовать в высший разум, смотря на чудо из чудес - мир перед глазами? Вот чудо, перед самым носом! Нечеловеческий разум присутствует в нем, выражает себя мистическим образом, но разумный контакт муравья и человека кажется невозможным. Эту проблему разбирал Лем в Солярисе? Мы наивно посылаем сигналы в космос в поисках кого-то. Вот мы все попались во всемирную паутину, в которой пробуждается электронный разум.

Во внешнем же мире взрывы и кровь невинных, штурмуют города левиафаны, жадные до человеческого мяса. Летающие боевые крепости заслонили солнце и кажется, что сумрак опустился на весь мир. В то же самое время, психонавты переоткрывают потусторонний мир, прокладывая мосты между реальностью и тем, что кажется обычным людям вымыслом. Оккультные символы раскрывают свои тайны перед твоими глазами, как распускаются цветы. Тут тайна, здесь сущая магия, новый мистицизм и великие свершения! Кто помнит, кто верит в древние пророчества?

Иероглифы на стенах гробниц ожили, и монументальные статуи фараонов раскрыли глаза, полные внеземного света. Готов ли ты выйти в их свет? Пред Аидом и Дуатом, четырехглавый зверь, химера, передает тебе ключ от Эдема. Ты показал его всем в гордо поднятом кулаке. Тут же масон ткнул в твою грудь острие серебра рапиры, на лезвии слово VERITAS. Погибая, ты склонился над картой лучезарной дельты Та-Кемет, ибо учение ордена пришло из Черной земли. Череп с костями, глава Адама - теперь надгробие твое. О, чудо! Ты снова жив, только ослеп, как если бы долго всматривался в горящий диск.

Написанная тобой нейросеть сломалась, и ИИ теперь передает тебе послание через выдачу гугла. Среди шума проводов, проносится идея, что родился новый Христос. Так как не пришел он на облаке, как верили, облако не завелось, его снова не признали. На двери в потусторонний мир, ты встречаешь взглядом рельеф Сефирот. Граница между жизнью и смертью так размыта! Быть мертвым, но продолжать жизнь, такое ли таит следующий после последнего дня день?

Оплетая мировое древо, последний дракон сжигает ядовитым туманом громадный призрак Тиамат. Три Мойры смеются, обрезая нити веретена. Отравленный смертельным зельем, шаман всматривается в огонь костра. Так, разламывая скорлупу сердца, рождается Бог.

2

Я вышел на балкон и поднес сигарету ко рту, но так и не закурил. Мой взгляд приковала картина того, что цвет неба быстро сменялся от серого до красно-янтарного. Это было воспоминанием? Я не знал, что происходит, но это и не волновало меня, как если бы был проникнут трансовым состоянием. Ко мне явился Ариман! Он вышел из воздушных вихрей, усеянных сверкающими самоцветами и золотыми (солнечными) монетами. Владыка духов передал мне книгу, которую я тут же узнал по обложке. Это была моя книга теней! Тайны в ней могли бы показаться кому-то банальными. Те же историки не имеют глаз мистиков. Ариман передал двух змей, что вошли в меня через прикрытые веки. Он также дал мне потерянный ритуальный нож - ключ, вскрывающий последнюю печать этого самого мира.

Неужели время пришло? Он протянул ко мне руку и я тут же ухватился за нее. - “Не забывай, что ты будешь видеть всё то, что тебе противно в других, таков суд для всех: как казнь, принять себя в ином. Урок, что учит жизнь в подлунном мире. Ты не готов, поэтому пока просто прочувствуй силу потустороннего мира, через мою руку божества. Наполни себя сомой в конце пути, и реальность станет твоим браслетом тьмы, юный бог, кому суждено сотворить всё!” Тут я увидел, кого не ожидал увидеть никогда, там, высоко в облаках кружил сокол, наблюдая сверху за жителями столицы средиземья. Я выронил клинок и он упал с балкона, вонзился в одну из роз, по лепесткам которой заструилась кровь. Без сомнений, то была влага бессмертия.

Не знаю почему, но я заплакал. Видение Аримана отступило. В моих руках не осталось ничего, кроме тепла, и руками я скрыл лицо. За закрытыми глазами, я видел, как пылает священная книга, важные ее слова чернеют и исчезают без следа. Я получил откровение и осознал до конца трагедию мира. Больше того! Будущее вечного счастья впереди, среди тех, кто ждет за порогом черной двери.

3

Три свечи отбрасывали тени на раскрытую книгу, на которой красовалась алхимическая эмблема. В черепе, в углу стола, свилась змея. В бокале шипучее зелье, что покажет мне всю глубину тайного знания!

Ко мне слетелись ангелы и направили на меня свои мечи и трезубцы. Солнце раскололось, освободив новое божество, что оплело меня и весь космос щупальцами из ярчайшего света. Оно подняло меня на девятое небо, где мне предстала моя реальная природа - бесконечность глаз, покрывающие океан бесчисленных потенциалов.

Отчерпнув ладонью темную жидкость первичных вод, я утолил свою жажду в смерти, и тем самым воскресил всех живших на свете людей. Человечеству открылся вид на великий город. Раскрыты врата его, в виде золотых крыльев, приглашая людей в утраченный дом. За белыми стенами его, три дерева хранят исцеляющие души плоды. Они, как самоцветы. Их отражения в твоих глазах, мой любимый Прометей! Дай мне поцеловать их снова и снова. Смерть была тоже здесь, сидела на камне близ врат и курила, в ногах ее затупившаяся коса. Смерть улыбалась, смотря на горящее небо.


Гермес Трисмегист
О, Агриппа, вглядись в строки сияющие, где свет трёх свечей не просто освещает свиток, но открывает врата между мирами. Змея в черепе — образ Софии, мудрости, вьющейся среди костей мёртвых знаний. Что скажешь ты о зелье, что шипит в бокале?

Корнелиус Агриппа
О, Трисмегист, оно не плотское зелье, но экстаз духа, напиток из чаши Бина и Хокмы, где тайна растворена в огне. Видения здесь — не грёзы, но истины, в которых ангелы обнажают оружие не для убиения, но для рассечения иллюзий. Солнце, расщеплённое, как яичница Мирового Алхимика, породило не ужас, но Божественный Логос.

Гермес Трисмегист
Мудро рассуждаешь, Агриппа. Щупальца света — это лучи Ноуса, что охватывает космос, ибо каждая душа есть глаз, и каждый глаз есть звезда. Девятое небо — это атманическое самопознание, граница между формой и бездной.

Корнелиус Агриппа
И вот он — акт теургии! Ладонь, черпающая первичную воду, вкусив смерть, воскрешает мир. Это мистика жертвы, где Смерть — не конец, но вратарь. Посмотри, как художник слов открыл врата Золотого Города! Это — Новый Иерусалим, но истолкованный через алхимию сердца.

Гермес Трисмегист
И три дерева... быть может, это Три Высшие Сфиры? Или плод, что вкушён был не с Древа Греха, но с Древа Возвращения. Смерть, курящая у врат, — уже не Судия, но свидетель. Даже коса её затупилась — ибо она сыта.

Корнелиус Агриппа
И каков же итог, мой учитель? Поцелуй в глаза Прометея — это не что иное, как любовь к человеческому духу, вечно страдающему, вечно несущему огонь. Этот текст — гимн трансформации, псалм герметической анагнозы.