Купцы Харичковы из города Фатежа

              Город Фатеж в первой половине  XIX столетия был уездным городом, в настоящее время - районный центр на севере Курской области, одноимённый с городом район по северному периметру граничит с Орловской областью.
              Город расположен на юго-западных склонах Средне-Русской возвышенности, на правом берегу реки Усожи у впадения в неё р.Фатежик, на Московском тракте (сейчас трасса М-2 «Крым»), в 45 километрах севернее Курска.
              Это лесостепной край (леса составляют менее 9% территории). Рельеф местности, сформированный эрозионными процессами, представляет собой платообразные выступы с высотными отметками преимущественно до 240 метров, местами и выше (самая высокая отметка достигает 288м) над уровнем моря в сочетании с глубокими и протяжёнными речными долинами, сухими балками и оврагами. Минимальные отметки над уровнем моря (до 130м) характерны для днищ речных долин, глубина вреза которых составляет - 80-100м.  Все реки относятся к бассейну главного поверхностного водотока Курской области - р.Сейм, несудоходны и немноговодны. Одна из крупных по здешним меркам рек - Свапа, правый приток р.Сейм, протекает по северной границе Фатежского района, являясь на довольно большом протяжении естественной границей с Орловской областью. На её левом притоке, реке Усоже, и стоит город Фатеж.
              В средние века на землях Фатежского уезда проживали славянские племена северян, их так же ещё называли «севрюками».
              В период Древней Руси с центром в Киеве, это была юго-восточная окраина государства, входившая в Новгород-Северское, Черниговское княжества, а также в удельное Курское княжество. Особенностью этой части Древнерусского государства было постоянство угрозы вторжения кочевых орд. После монголо-татарского вторжения (1238-1240гг.) регион опустел и стал малолюден.
             В 1368 году литовский князь Ольгерд завоёвывает Чернигово-Северские земли, регион переходит под контроль Великого княжества Литовского, в то же время, эти земли  считали своими податными и золотоордынцы,  а в последующем, их многочисленные потомки, в частности ногайские и крымские ханы.  В этом же году, вспыхивает  литовско-московская война (1368-1372гг.), также известная как «литовщина». С этого периода времени начинается противостояние Северо-Восточной Руси и Великого княжества Литовского, в последствии - союзного государства Литвы и Польши - Речи Посполитой, продолжающееся и до настоящего времени, о чём ещё пророчествовал великий русский поэт А.Пушкин:
«Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.»
(«Клеветникам России», 1831 год).
                В начале XVI века, с развитием централизованного Московского государства, земли бывшего Новгород-Северского княжества (1501), а также Посемье (главная река региона в древности носила название – Семь) – Путивль, Рыльск (1508) с примыкающими к ним землями – вошли в состав нового Русского государства, став  юго-западным порубежьем Московского царства.
             Полномасштабное освоение этого края русскими было невозможно из-за острого противостояния со стороны Крымского ханства и Речи Посполитой, претендовавших на эти земли. Продвижение нового Русского государства от берегов реки Оки (оборонительная линия «Берег» на юге Московского княжества) в направлении к её истоком (район Тепловских высот на границе Орловской и Курской обл.) и далее на юг, сопровождалось строительством укреплений (засечных черт) на достигнутых к определённому периоду времени рубежах. Наиболее значимыми элементами засечной черты были опорные пункты – остроги и города – крепости. По указу сына Ивана Грозного,  царя Федора Иоанновича (1557–1598гг.), на так называемой Большой засечной черте в 1592 году был основан Елец, в 1595 – Воронеж, а в следующем, 1596,  построены города Белгород на Северском Донце, Оскол на Осколе и Курск на старом городище.
               Население здешних мест было малочисленным и, хотя по этническому составу оно относилось к русским, но уже во многих местах, особенно к западу и северо-западу от современного Курска, появились люди называвшиеся «литвинами» (отсюда довольно распространённая в здешних местах фамилия «Литвиновы»). Возникла необходимость в наполнении строящихся оборонительных линий государевыми служилыми (ратными) людьми.
               По свидетельству курского писателя и публициста Николая Дмитриевича  Пахомова («Ещё раз о курских однодворцах»), в конце  XVI века Курский край, особенно правое побережье Сейма (современное название р.Семь), где в настоящее время находятся территории Железногорского, Дмитриевского, Хомутовского, Конышевского, Фатежского, Курского, Золотухинского, Щигровского, а также Черемисиновского, Тимского, Касторенского, Советского и Горшеченского районов, активно заселяется семьями и родственниками служилых людей.      Кроме служилых людей, сюда со всех северных земель Московского царства, стремились беглые крестьяне и холопы и всякий разный лихой люд. 
             Служилые люди делились на две группы: «по отечеству» и «по прибору» (по найму). К служилым «по отечеству» относились дети боярские и дворяне. Дети боярские – мелкие феодалы в Русском государстве в XV – XVII веках на военной службе у князей, царей, бояр и церкви. Сначала доминировали над дворянами, как более родовитые и знатные, позже слились с дворянством. И это привело к тому, что само понятие «дети боярские» вышло из употребления как в официальных документах, так и в бытовом обиходе. Осталось лишь дворянство.      
              В служилые «по прибору» властями нанимались ратники из свободных (гулящих) людей для дозоров, сторож, станиц. В эту же категорию входили стрельцы, городовые казаки, пушкари, затинщики, воротные, государевы кузнецы и плотники, а также прочие мелкие ратные чины, несшие караульную службу в городах-крепостях и на засечной черте (линии) (Н. Пахомов, «Ещё раз о курских однодворцах»).
             Начавшееся при царе Борисе Годунове (1598-1605гг) Смутное время, вновь значительно опустошило села и города Курского края. Вторжение из Речи Посполитой в Московское царство начатое  Лжедмитрием I в октябре 1604 года происходило через Чернигово-Северские земли и уже 21 ноября  восставшие горожане Путивля, выдали Лжедмитрию связанными стрелецкого голову и сотников. Вслед за Путивлем 25 ноября на сторону самозванца перешел Рыльск (находится примерно в 100 км к западу от г.Курска и примерно на таком же расстоянии к юго-западу от г.Фатежа). Восставшие рыляне передали Лжедмитрию своего воеводу и его четырех помощников. «Законный царь» выбирает своей резиденцией на захваченной территории Путивль, имевший каменные крепостные стены. Тем временем слух о появлении «законного царя» прошёл по городам и весям Московского государства. 1 декабря на сторону «царя» перешли Курск, Белгород, Оскол и некоторые другие города края, а также Севск (ныне Брянская обл.) и Кромы (ныне Орловская обл., около 70 км к северу от г. Фатежа). Для этого края, как и для России в целом, начался очередной период лихолетья, длившийся до избрания на российский трон в 1613 году первого царя из рода Романовых - Михаила Федоровича Романова (1596–1645гг.).
             В то время как в столице шёл процесс становления и формирования новой династической монархии Романовых, Курское порубежье продолжало страдать от набегов ногайских и крымских татар, военных отрядов поляков и литовцев, разбойных шаек запорожских казаков («черкасов») и реестровых казаков с украйн (украинцев) Речи Посполитой.
             В начале 1620-х годов начинается возведение  новой оборонительной лини, расположенной к югу от Курска -  Белгородской засечной черты, сопровождающееся  новой волной  заселения Курского Посемья служилыми людьми «по отечеству» и «по прибору». Строительство Белгородской засечной черты фактически завершилось к середине XVII века, в период царствования второго царя из династии Романовых -  Алексея Михайловича (1645-1676гг.).
           Территория Курского Посемья была разделена на несколько станов – Пригородный, Курицкий, Тускарский, Обмятский и Усожский. Каждый такой стан объединял несколько десятков населенных пунктов, жителями которых были в основном однодворцы. Однодворцы происходили из служилых людей: детей боярских, казаков, стрельцов, рейтар, драгун, солдат, копейщиков, пушкарей, затинщиков, воротников, засечных сторожей, селившихся в XVI–XVII вв. в районах засечных черт на восточных и южных границах Московского государства для защиты от ногайских и крымских татар. Они получали за службу земли в «один двор» (отсюда и название – однодворцы), без работников (Н. Пахомов, «Ещё раз о курских однодворцах»).
            Усожский стан – административно-территориальное образование, существовавшее в составе Курского уезда в XVII-XVIII веках до губернской реформы Екатерины II 1775 года. Располагался на северо-западе уезда. Северная и северо-западная граница стана проходила по реке Свапе. В стан входила, в основном, территория бассейна реки Усожи. В настоящее время это территория почти всего Фатежского района, а так же, прилегающие к нему территории некоторых других районов Курской области. 
            По сведеньям  фатежского краеведа Анатолия Юрьевича Бирюкова,  по территории Фатежского уезда проходили несколько дорог, по которым крымская конница совершала набеги на города цент¬ральной части России. В степи близ села Халчи (19 км к юго-западу от г.Фатежа) отдыхали конные тюркские отряды и концентрировались для совместных набегов на укрепленные крепости. Для обороны южных границ государ¬ства параллельно с ведущими на Москву «крымскими сакмами» были поставлены сторожевые посты - сторожи, с гарнизонами из числа служилых людей. Широко известна «восточная» сиг¬нальная линия по пути д.Курица - с.Большое Жирово – г.Фатеж – с.Любаж, возведенная ещё в период правления Ивана Грозного (в настоящее время по этой линии проходит шоссейная трасса федерального значения М-2 «Крым»).
             Фатеж возник в первой половине 17 столетия, когда по инициативе царя Михаила Фёдоровича активно осваивались южные рубежи страны. На берегу реки Усожа появилось поселение служилых людей - однодворцев, которое к концу 17 столетия представляло собой небольшую крепость, имевшую естественную защиту с трёх сторон: две реки – с востока и юга и болото - с западной стороны.
              В 1779 году однодворческое село Фатеж преобразовано в город, став при этом центром уезда в Курском наместничестве (с 1796 - губернии). В следующем году город обзавёлся гербом. На щите в верхней части серебряного поля синяя полоса, пересекающая поле, с летящими куропатками – принадлежность к  Курской губернии. В нижней части, косо разделенной на две части, в левой, на красном поле ружье – символ воинской принадлежности, а во второй, в зеленом поле золотая борона – знак трудовой деятельности. В совокупности это обозначает, что жители этого города «старинные воины, упражнявшиеся в свободное время в хлебопашестве».
                В «Историческом и географическом путеводителе по Курской губернии от Орловской границы до Харьковской…»,  составленном в 1837 году, чиновником Курской губернской канцелярии, коллежским регистратором Василием Николаевичем Левашевым  (1814–1875гг.) описывается въезд в Курскую губернию: «От села Очек, (…) последней станции Орловской губернии, большая дорога извивается по пространной равнине, по которой в летнее время частые и сильные ветры волнуют тучные поля, обремененные хлебом. Посреди их, за две версты с половиною от станции, возвышаются два каменные столба, означающие границу обеих губерний. Примыкающая к ней дубовая роща и другой грунт земли, большею частию суглинок, служат этому краю природною границею; даже кажется, что и самый климат становится здесь ощутительно теплее. Из противоположного направления течения рек видно, что здесь начинается та плоская возвышенность, которая нечувствительно отделяет Курскую губернию от Орловской. Отсюда начинается Курской губернии Фатежский уезд» (в настоящее время эта местность - территория Поныровского р-на, Курской области). И далее: «По всему этому (Московскому) тракту в ясное летнее время проезжающий катится по тридцатисаженной почтовой дороге, обсаженной с обеих сторон ракитами. Ракиты лучше всякого другого дерева принимаются на сем грунте и не требуют большой заботливости при посадке. Аллеи сии совершенно спасительны зимою для проезжающих во время сильных метелей, столь часто свирепствующих в открытой стороне сей, в коей ничто не останавливает порывов ветра, по которой едкая пыль чернозема окружает экипаж густыми облаками; в ненастное же время дорога бывает изрыта глубокими колеями и выбоями, происходящими от многочисленных обозов, беспрестанно проезжающих с товарами, преимущественно из Москвы. На 13-й версте от Очек, в левой стороне, распространяется посреди огромных полей большое казенное село Понары (с.2-е Поныри, в настоящее время в составе Поныровского р-на, Курской обл.), лежащее при впадении реки Понара в Снову, которая в свою очередь впадает в Тускарь; оно видно почти на протяжении всей станции и наконец перерезывает большую дорогу, образовав вдоль ее широкую улицу. По преданиям же, не более шестидесяти лет тому назад, оно состояло только из тридцати дворов и было окружено непроходимыми лесами. Два ряда белых и желтых домов, крытых соломою, по общему недостатку леса в этой губернии, но довольно хорошо выстроенных, показывают благосостояние крестьян этого селения; впрочем строение самых зажиточных в здешнем крае очень бедно и отличается от жилищ небогатых только соломенными навесами, поддерживаемыми столбами и оплетенными из хвороста трубами; неимущие же живут в тесных грязных мазанках. В селе Понырах проходит влево торговая Московская дорога в Коренную пустынь, известную славною ярмаркою в 9-ю пятницу по Пасхе, на которую привозится до 30 млн. рублей разных товаров.»
              В том же путеводителе отмечено наличие в этом крае значительного количества ветряных мельниц, «на коих переделывается пшеница на крупчатую муку, что составляет немалую отрасль дохода». При этом указывается, что Фатежский уезд: «изобилует диким жерновым камнем, кварцевым песчаником, употребляемым для приготовления точил, мелом, мергелем и нередко среди пород находятся окаменелости деревьев, проникнутые кремнистыми частицами с отпечатками некоторых морских раковин.» Указанные в путеводителе В.Левашова песчаники палеогенового возраста (порядка 65 млн. лет) с отпечатками тропической флоры обнажаются на поверхности в 20 км к северо-востоку от г.Фатежа, на так называемых Тепловских высотах. Следует предположить, что жернова для ветряных мельниц, так же изготавливались из этих же кварцевых песчаников.
              Тепловские высоты одно из самых примечательных мест не только в Курской области, но и в России. Помимо того, что это геологический памятник природы, реки, берущие здесь начало (числом до десятка), изначально текут разнонаправленно: с юга на север и с севера на юг; с востока на запад и с запада на восток. Здесь находится исток р.Оки. Если бы все реки, проистекающие здесь, были судоходными, что было не исключено в глубокой древности, то  с этого места можно было бы доплыть до Волги (по Оке), а далее в верх по течению и по р.Каме до когда то существовавшей Волжской Булгарии, по Волге же, спуститься в Каспийское море и далее в страны Ближнего Востока; по р.Свапе спуститься к р. Семь (ныне р.Сейм) и по ней доплыть до Днепра и попасть в  Чёрное море, а далее в Средиземное. Кроме этого, отсюда можно доплыть и до р.Дон, а по нему спуститься в Азовское море.
             В годы Великой Отечественной войны по Тепловским высотам проходил северный фас так называемой «Курской дуги». Летом 1943 года здесь происходили ожесточённые и кровопролитные бои между немецко-фашистскими войсками, наступавшими с севера, со стороны оккупированного ими г.Орла и Советскими войсками. В наше время, в честь тех, кто сражался на этой земле на вершинах Тепловских высот возведён мемориал «Поклонная высота 269», включающий стелу «Ангел Мира», храм святых апостолов Петра и Павла и ряд других знаковых сооружений.
               Всех сословий населения в Фатеже по состоянию на 1836 год имелось 1601 человек, в Фатежском уезде – 49405, а всего – 51006 человек мужского пола, а если считать с женским полом, то численность населения Фатежского уезда  превышала 100 тыс. человек. Купцов 1-й гильдии-12, второй гильдии нет, а третьей гильдии – 308. Всего 320 человек и находятся они в уездном центре Фатеже. Здесь же и 12 почетных граждан – новой социальной формации, введенной в 1832 году по указу императора Николая I.
             Население Фатежского уезда в первой половине XIX века, как и в целом всей Курской губернии, составляли преимущественно крестьяне, среди которых численно доминировали однодворцы, ставшие государственными крестьянами. Главное природное богатство уезда - чернозёмы, которые являются одними из самых плодородными в губернии. Отсюда и главное занятие здешнего населения – земледелие.
              Особое сословие дворянского происхождения проживавшее  в Курской губернии описывается со слов старого солдата, инвалида войны и Георгиевского кавалера в  «Рассказе русского солдата» писателя   Н.;А.;Полевого: «Вы знаете, что у нас в Курской губернии есть много дворян больших помещиков, а еще больше мелких. Есть целые деревни, и большие деревни, где все жители дворяне, и у них, у сотни человек, десять крестьян, и эти крестьяне служат всем поочередно. Наконец, есть еще у нас что-то такое, не дворяне, не крестьяне, а так, сам крестьянин и сам барин, и называется однодворец. Говорят, будто это остатки каких-то прежних дворян, потому что у многих однодворцев есть свои крестьяне. Я называл себя однодворцем, как мы все себя называли, а впрочем, право, мы не ведали, что это такое значит, так как мелкое дворянство, жившее вокруг нас, знало о себе одно, что с них рекрутчины не бывает. Впрочем, эти высевки дворян жили в таких же хатах, как и мы; так же одевались, так же пахали, сеяли, косили, жали, как все мы; ели по-нашему и пили по-нашему. Одна только бывала беда с ними связываться, что, подравшись на весельи, мы просто мирились на другой день, а дворяне наши непременно подавали просьбу в бесчестьи. Кроме того, все у нас было общее, и согласное, и одинаковое; ссорились и дрались мы на межах одинаково, потому что и наши и дворянские поля были пестрее рябой рожи и перерезаны в такие мелкие ремешки и клинушки, что разобрать их не удалось бы самому домовому дедушке, не только земскому суду. После каждой просьбы между нами начинался, однакож, суд, делался судебный осмотр; оканчивалось тем, что выигравший тяжбу должен был продать свой участок для оплаты расходов по суду; на продаже напивался весь мир крещеный, подымалась на весельи новая ссора, за ней драка, и;-;дело оканчивалось новою тяжбою.
            Так жили мы, и дворяне и однодворцы, под одним небом божьим, жили изо дня в день, и весело, не думая о завтрашнем дне; и житье наше так нам всем нравилось, что поверите ли;-;многие из наших дворян, прослужив много лет в военной службе, возвращались поручиками, даже капитанами на родину, надевали старые свои зипуны и принимались снова за плуг и соху.»
            Касательно быта и нравов жителей Курской губернии в путеводителе Левашева указано следующее: «В домашнем быту они трудолюбивы (…); нрава же вообще довольно буйного, а в особенности однодворцы, составляющие значительную часть населения губернии; впрочем, несмотря на все преступления, которые в этой стороне еще в недавнее время случались чаще, чем в какой-либо губернии, привязанность к церкви, к родине и беспрекословное повиновение властям суть отличительные черты народа и, кажется, они единственно сохранились только в нашем отечестве в первобытной своей силе.»
           Чтобы погрузить читателей в бытие уездного города того времени предпочту их встречу с героем романа Василия Тимофеича Нарежного  (1780–1825) «Российский Жилблаз, или Похождения князя Гаврилы Симоновича Чистякова», увидевшего свет в 1814 году, на заключительном этапе борьбы с Наполеоном.
             Герой его романа Гаврила Симонович Чистяков имеющий княжеский титул по происхождению предположительно был из сословия  однодворцев. На это указывает ироническое описание его родных мест, количества и нравов «князей» в Курской губернии, а также того, что «князь» сам зарабатывает на жизнь крестьянским трудом: « - Родина моя в селе Фалалеевке, что в Курской губернии. Она славна своим хлебороднёй и наполняет житницы Петербурга и Москвы; но странный в нем недостаток, буде так сказать можно, есть тот, что там столько князей, сколько в Малороссии дворян, а в Шотландии - графов.»           А далее по сути: «Проведши в дороге дней до пятнадцати, я прошел несколько деревень и вступил в изрядный город. Боже мой! как удивился я. Какие высокие домы, какие нарядные платья, какая величественная церковь! Что значит против этого дом старосты, подвенечное платье княгини Чистяковой и церковь, где я венчался и скоро после похоронил своего тестя? Уж не Москва ли это? Сердце мое забилось приятно. Мне и подлинно подумалось, что я достиг той великолепной столицы, где все люди ученые, следовательно очень умны, добросердечны, приветливы и милостивы.
              Рассуждая таким образом, я пришел на небольшую площадь, и как время было обеденное, то сел на углу шинка и, вынув из кармана хлеб, лук и бурак с маслом, начал есть. Передо мною похаживал пожилой человек в зеленой курточке с желтыми обшлагами, имея на голове шляпу, похожую на гриб, а в руках — длинную палку. Он на меня пристально поглядывал и наконец подошел.
        — Скажи мне, дружок, - спросил я, - как называется этот город?
Он: — Фатеж, Курской губернии уездный город. Он очень знаменит репою и морковью, а еще больше тем, что многие мещане поступили в военную службу, правда солдатами, но после вышли и генералами.
Я: — Это делает подлинную честь и им и месту родины. Но ты что такое, приятель? Теперь, кажется, мирное время, а ты так страшно вооружен этой рогатиною?
Он: — О! ты, видно, ничего не понимаешь! Здесь в торговые дни бывает хуже, чем на сражении: съезжается народу премного. Люди кричат, лошади ржут, быки мычат, овцы блеют! А что тут сделаешь без оружия? Я именуюсь хранителем народной тишины и спокойствия, а попросту - будошником. Должность же моя - укрощать неспокойных людей, которые то и другое нарушают.
            Тут он с веселым лицом оперся на свою палку и поглядывал во все стороны. Но скоро кушанье мое его соблазнило. «Ну-ка, мужичок, поделись со мною», - сказал он, подошед ко мне. Быть может, я и поделился бы, если б он получше наименовал меня; но слово «мужичок» сделало меня жестокосердным. «Как? - думал я, - урожденный князь Чистяков не что другое, как мужичок? О, тени предков моих вознегодуют, если я сделаю по желанию сего грубияна!» «Друг мой, - сказал я спесиво, - советовал бы тебе поучиться узнавать людей получше; а то, видишь, поседел, а не умнее последнего ребенка нашей деревни. Нет тебе ни крохи хлеба!» Он пошел молча, а я, чтоб больше наказать его за невежество, начал есть с таким чавканьем и мурнычаньем, что на десять саженей слышно было. Однако я скоро сжалился. «Может быть, - подумал, - он и подлинно голоден; почему не дать куска хлеба?» Только было хотел я приняться за нож, чтоб отрезать, как хранитель тишины и порядка подбежал ко мне и с самым хладнокровным видом влепил в спину около дюжины ударов плетью, приговаривая: «Не чавкай, не мурнычь, не нарушай тишины и порядка!»
            Вскочив с воплем, вскричал я: «За что ты бьешь меня, безжалостный человек? что я тебе сделал?»
           — Я сказал уже причину, - отвечал он и отошел в сторону.
           «О! так не в одних деревнях делают несправедливости», - говорил я, укладывая сумку, в намерении сейчас оставить город.»
              Вместе с ростом населения Фатежского уезда, к началу 30-х годов XIX века растёт и количество прихожан, интенсивно идет образование новых приходов и строительство новых храмов.   Первым каменным с колокольней городским храмом в г.Фатеже был Богоявленский соборный храм построенным в 1795 году на пожертвования жителей города. Место для Богоявленского собора выбрали на въезде в город со стороны Курска. Масштабный храм был построен в стиле русского классицизма с колокольней.               Храм стал одним из наиболее почитаемых в городе: некоторые горожане жертвовали крупные суммы и имущество на его нужды, а у стен собора были похоронены многие известные фатежане.
             В 1891 году при храме начала работу церковно-приходская школа, которая изначально находилась в здании, хозяином которого был церковный староста, купец В. И. Абрамов.  Через несколько лет для учебного заведения было построено два отдельных каменных корпуса: один - для мальчиков, второй - для девочек. Деньги на строительство также пожертвовали представители фатежского купечества.
             Сразу после Октябрьской революции службы в Богоявленском соборе не были остановлены, храм закрыли летом 1937 года.  Здание собора было разрушено в 1950-е годы, затем на его месте была построена школа.
             В 1818 году в г.Фатеже, на средства купца Ивана Степановича Харичкова, построена каменная с колокольней трехпрестольная - церковь в честь Покрова Пресвятой Богородицы. Фатежский купец 1-й гильдии Коммерции советник Иван Степанович Харичков, согласно некоторых источников, в начале  XIX века, осуществлял коммерческую деятельность в столице Российской Империи г. Санкт-Петербурге. Согласно Адресной книге Харичков Иван Степанович проживал в г. С.-Петербурге на Васильевском острове с 1822 года.
             В 1845 году при Покровском храме в г.Фатеже, была построена теплая, каменная трехпрестольная церковь в честь Тихвинской иконы Божией Матери. Каменный храм, без колокольни, был построен на средства купца 1-й гильдии Коммерции советника Андрея Ивановича Харичкова, его вдовой - Елизаветой Степановной. Фтежский купец 1-й гильдии и Почётный Гражданин, Коммерции Советник Харичков Андрей Иванович, сын Ивана Степановича Харичкова, согласно «Списка купцов 1-й гильдии, иностранных гостей, купцов 2-й и 3-й гильдии и биржевых маклеров…» (С.-ПЕТЕРБУРГ,1833г.), числится среди биржевиков, производящих дела на С.Петербургской  бирже и  по некоторым сведениям в 1832 году являлся Градоначальником (Градский Голова) г.Фатежа.
              Престолы были освящены в честь Тихвинской иконы - центральный престол, правый в честь блаженного Андрея, левый - в честь праведной Елизаветы. Тихвинская икона Божией Матери является одной из самых почитаемых чудотворных икон в православной церкви. Она считается покровительницей младенцев, её еще называют детской. Она помогает детям в болезнях, успокаивает беспокойных и непослушных, помогает им в выборе друзей, ограждает от дурного влияния улицы. Этот образ прославился самыми различными чудесами и знамениями, исцелением больных, служащими доказательством особого Божьего присутствия. Но особую народную любовь икона снискала во время защиты России от нападения врагов. Она - Защитница, Хранительница нашей Родины.
            Оба храма являлись единым архитектурно-культовым ансамблем. Летом богослужения проводились в Покровском храме, зимой - в Тихвинском, который возводился как «теплый». К началу 20 столетия храму принадлежали два сада: один в церковной ограде, другой на улице Веселой, пожертвованный «на помин души» мещанином Матвеевым. Позади зданий  располагалось храмовое кладбище, которое было уничтожено при строительстве школы в годы коммунистического правления. В состав прихода храмов входила: часть населения города Фатежа с прилегающими деревнями. В начале XX столетия прихожанами прихода являлись 2130 горожан (1031 мужчина и 1099 женщин).
             Отличительной чертой Покровского прихода (он включал в себя и Покровский и Тихвинский храмы) было большое количество попечителей и жертвователей из числа мещан и купцов города Фатежа. На их средства и пожертвования крестьян, близлежащих сел проводились ежегодные косметические и капительные ремонты храмов. В 1880 году Михаил Васильевич Барков (он был церковным старостой в 1887-1897 годах) «отштукатурил и окрасил Тихвинский храм снаружи на 520 рублей» за что был удостоен серебряной медали «За усердие» на Станиславской ленте.
             Очень ценились в уезде Покровско -Тихвинские церковно-приходские школы: Покровское училище (1858), школа грамотности в д. Любаж Колодезь (учр.30.10.1893), классная (учр. 12.3.1893 г.) и двухклассная приходские школы, которые содержались на пожертвования прихожан, в попечительстве фатежского купца - Александра Васильевича Баркова. Преподавали в них преимущественно священники, диаконы и псаломщики по 1 разряду, священник Покровского храма. При храме имелась библиотека в 170 томов книг духовного содержания и православные периодические издания, для продажи которых были построены 2 каменные лавки.
               На основании постановления Курского облисполкома от 14 апреля 1936 года Покровский храм был закрыт по причине использования «на культурные нужды». Позже храм был разрушен (1960-х), сейчас на его месте посажен сад средней школы №2, а на месте уничтоженного кладбища находится здание самой школы. В настоящее время место храма отмечено поклонным крестом.
              Тихвинский храм также был закрыт и использовался как сельскохозяйственный склад, но само здание уцелело, затем было возвращено Православной церкви, сейчас в нем совершаются богослужения.
        Строились храмы и в сельской местности. В 1829 году на средства потомственных дворян Ртищевых построен храм Рождества Богородицы в селе Банино. В 1830 году возведен на средства Веры Петровны Заикиной Успенский храм села Гниловод - Архангельское. В 1832 году штабс-капитан Михаил Никифорович Маслов построил Покровский храм села Алисово. К 1833 году, в состав Фатежского духовного правления входило 119 храмовых приходов.
         Фатежский уезд и г.Фатеж с юга на север пересекал древний Крымский тракт, при этом географически данный регион расположен к северу от губернского центра примыкая к соседним регионам (Брянску и Орлу) и что не мало важно – это почти на полсотни километров ближе к столичному региону.
              Решение о строительстве шоссейной дороги сообщением Москва- Тула-Орёл-Курск-Белгород-Харьков-Крым было принято императором Николаем I в 1828 году для организации надёжной транспортной связи с Крымом и военно-морской базой в Севастополе. Строительные работы продолжались несколько десятков лет, параллельно вдоль шоссе устраивалась телеграфная линия. Трасса была закончена в 1858 году, тогда же было открыто регулярное сквозное движение пассажирских дилижансов.
   Выгодное положение Фатежского уезда использовали местные предприимчивые люди. Вот, что пишет по этому поводу В.Н. Левашев  в Путеводителе по Курской губернии: «Кроме хлебопашества и пчеловодства, главных промышленностей этой страны, поселяне занимаются преимущественно извозами. Сей уезд и смежные с оным оживлены огромными торговыми оборотами нескольких купеческих домов, а в особенности Коммерции советника фатежского 1-й гильдии купца Харичкина (Харичкова), который отправляет ежегодно на несколько миллионов рублей пеньки, конопли, масла и сала в С. Петербург, доставляя товары сии гужем к пристаням: орловским и к городам Гжатску и Зубцову. Отправление ржи в Брянск и даже в Смоленскую губернию доставляет возможность поселянам на возвратном пути привозить из Полесья лес - доски, тес и разный щепный товар, чем самым заменяется, столь сильно ощущаемый недостаток к этой стране лесных материалов, которые по сей причине бывают иногда даже неимоверно дешевы.» 
               Здесь же, в Путеводителе, отмечено, что «коммерции советник Харичкин (Харичков) по огромным торговым оборотам своим, пользу, которую приносит просвещённую (передовой) промышленностью и нравственными качествами своими достоин особого внимания.»
              Следует отметить, что составление Путеводителя по Курской губернии осуществленное В.Н. Левашёвым по указанию и под непосредственным патронажем Курского гражданского и военного губернатора Михаила Николаевича Муравьёва (1835-1839гг.), известного очень крутым нравом, было приурочено к проезду через Курскую губернию в 1837 году наследника престола великого князя Александра Николаевича в ходе его знаменитого путешествия по стране – «Венчание с Россией». Поэтому, удостоится со стороны губернатора такой лестной оценки большого стоило. Путь цесаревича, как и других монарших особ, в южном направлении, пролегал по Московскому тракту, пересекавшему, как уже отмечалось выше, Фатежский уезд и далее, всю губернию с севера на юг. Следует предположить, что именно во время этого визита цесаревича в Курскую губернию, Коммерции советнику Харичкину (Харичкову) и была предоставлена честь удостоиться  «особого внимания» со стороны наследника престола.
    В «Адресной книге Санктпетербургского биржевого купечества, иностранных гостей, биржевых маклеров и браковщиков при санктпетербургском порте» (Санкт-Петербург,1844г.), среди биржевого купечества   указывается, купец 1-й гильдии, Николай Андреевич Харичков (1813-1881гг.), Фатежский купец, Коммерции Советник, Почётный Гражданин, владелец фирмы -  «Андрея Харичкова сыновья». Проживал в г.Санкт-Петербурге на Васильевском острове, в собственном доме. 
                То, что Николай Андреевич Харичков является сыном  Фатежского Головы Андрея Ивановича Харичкова, подтверждается данными из Метрической книги церкви Святого Спиридона лейб-гвардии Финляндского полка о «вступивших в брак,  в январе 1832г. седьмого числа Курской губернии г. Фатежа 1-й гильдии купца Градского Головы Андрея Ивановича Харичкова сына Николая Андреевича Харичкова, холостого, с девицею Прасковью Ивановною, дочерью Тверской губернии г. Осташкова 1-й гильдии купца Ивана Кондратьевича Савина.» 
              В 1852 году, Указом императора, на основании доклада Главноуправляющего путями сообщения Клейнмихеля, утверждаются Положение о Коммерческом Агентстве С.-Перебургско-Московской железной дороги и его руководитель в звании «Агента» - Коммерции советник Харичков.
               Запуск в эксплуатацию железной дороги С.- Петербург-Москва состоялся 1-го Ноября (13ноября)1851 года. Это была первая межрегиональная железнодорожная магистраль в Российской Империи для общественного пользования. Строилась дорога по указу и непосредственным патронажем императора  Николая I восемь с половиной лет и представляла собой выдающееся инженерное сооружение середины XIX столетия, являясь на тот период одной из самых протяжённых двухпутных железных дорог и наиболее совершенных в техническом отношении в мире.
             Согласно Указу императора, целью создания Агентства являлось: «для облегчения отправления товаров и грузов» по железной дороге, и «самого управления дороги в отношении расчётов и распоряжений по приёму и сдач оных на месте».  С учреждением Агентства, указывается в положении, «все желающие отправлять товары и грузы по С. Петербурго-Московской железной дороге, должны адресоваться к Агентству, и одно оно будет принимать и отправлять их, а управление дороги дает только к тому способы.» То есть, Агентству, предоставлено монопольное право на решение всех вопросов связанных с организацией грузовых перевозок по этой железной дороге.
            Таким образом, Высочайшим повелением, на руководство коммерческим Агентством призванным организовать и обеспечить грузовые перевозки по первой в России магистральной железной дороге общего пользования, назначается Фатежский купец, Коммерции советник, Почётный Гражданин Николай Андреевич Харичков.
             В параграфе 2 Положения особо отмечено следующее: «Агентство это поручается одному из известнейшего первостатейного купечества, пользующемуся особенным доверием и уважением в коммерческом сословии.»
            Известно, что в 1841 году Коммерции Советнику Николаю Харичкову была пожалована золотая медаль «За отличие» на Андреевской ленте, которой награждались лица, проявившие особые отличия перед государством. Следует отметить, что награждения данной медалью были единичными, всего в период правления Николая I было, насколько известно ныне, 5 награждений. В 1847 году по представлению Главноуправляющего путями сообщения «за оказание постоянного усердия во всех поручениях, делаемые ему по вверенному ему Управлению (Агентству)», и труд «всегда на пользу казны»,  император «Всемилостивейше соизволил дозволить ему, г.Харичкову, пожалованную в 1841 году для ношения на шее золотую на Андреевской ленте медаль, украсить согласно просьбе его, на свой счёт, бриллиантами.»
           Не известно за какие особые отличия перед государством был отмечен наградой Николай Харичков, следует лишь обратить внимание, на то, что награждение это состоялось незадолго до принятия царём решения о строительстве железной дороги С.-Петербург-Москва.
            Из материалов, собранных Статс-Секретарем бароном Корфом для биографии императора Николая I усматривается, что 25 января 1842 г. по  случаю решения вопроса о постройке означенной железной дороги, С.-Петербургский военный генерал-губернатор Пётр Кириллович Эссен (1830 -1842 г.г.) представлял Императору депутацию, составленную из 16 почётных купцов избранных из среды торгующего сословия «для принесения Его Величеству всеподданнейшей благодарности за этот новый знак  Монаршего попечения о пользе и процветании коммерции».
           Государь принял депутацию у себя в кабинете запросто и, выразив свою благодарность за внимание купечества к попечениям Его в этом деле, сказал: «Мне надо было бороться с предубеждениями и с людьми, но когда Сам убедился, что дело полезно и необходимо, то ничто уже не могло Меня остановить. Петербургу делали одно нарекание, что «он на конце России и далек от центра Империи, теперь это исчезнет; через железную дорогу Петербург будет в Москве и Москва в Кронштадте».
           Потом обращаясь к Наследнику Цесаревичу, Государь добавил: «но человек смертен, и потому, чтобы иметь уверенность в довершении этого великого дела, назначим Председателем Комитета железной дороги вот  Его; пусть он ее доделает, если не суждено Мне.»
           Одним из членов этой депутации был купец 1-й гильдии из города Фатежа – Николай Харичков. А в 1846 году Н.Харичков направляет председателю  Комитета министров  Иллариону Васильевичу Васильчикову (1776-1847гг.) записку: «Некоторые соображения о способах к распространению нашей торговли»  c сопроводительным письмом и видимо очень толковую, так как  после этого следует, как отмечено выше, Всемилостивейшее дозволение украсить полагающуюся к медали Андреевскую ленту бриллиантами.
            Указом 1842 года о строительстве железной дороги С._Петербург-Москва царём предписывалось при образованных Особом Комитете и Строительной комиссии быть не менее трём членам от купечества по выбору «собственно для совещаний с сим сословием нужных». Николай Андреевич Харичков был в этом задействован, как и на выполнении подрядных работ непосредственно на строительстве самой дороги. 
             Инженер-генерал, барон Андрей Иванович Дельвиг (1813;1887гг.), с 1842 по 1858 гг. состоявший при главноуправляющем путями сообщения П.А.Клейнмихеле, по поводу назначения Харичкова на руководство коммерческим Агентством в своих мемуарах «Мои воспоминания» пишет следующее: «Последнее время, проведенное мною в Петербурге, я часто бывал у Клейнмихеля, который это лето жил в Царском Селе, в так называемых Китайских домиках, построенных близ большого дворца. В одну из поездок моих в Царское Село ехал со мною в одном вагоне коммерции советник Харичков, который сказал мне, что Клейнмихель докладывал в этот день Государю положение о коммерческом агенте при железной дороге между двумя столицами, по которому агент избирался на 12 лет главноуправляющим путями сообщения и утверждался Государем, и что он представлен Клейнмихелем на это место. Не зная, состоялось ли Высочайшее повеление об его назначении, он просил меня узнать об этом у чиновников, живших с Клейнмихелем в Царском Селе. По приезде моем к последнему, он мне немедля объявил, что Харичков утвержден агентом, и, узнав, что он ожидает моего об этом извещения, послал за ним.
           Назначение коммерческого агента при железной дороге между двумя столицами было вызвано тем, что первые полгода со дня открытия этой дороги количество отправленных по дороге грузов было весьма незначительно, и отправители грузов беспрерывно жаловались на разные беспорядки при приеме, перевозке и сдаче грузов, каковые жалобы неоднократно рассматривались в технической комиссии при Департаменте железных дорог, в которой я был членом. Однажды я заявил, что едва ли при казенном управлении можно будет ожидать скорого увеличения перевозки грузов по железной дороге и избежать возникших беспорядков, и что удобнее было бы поручить заведывание отправляемыми грузами особенным агентам, избираемым петербургским и московским купечествами, на обязанности которых было бы и привлечение грузов на железную дорогу, за что они могли бы получать известную премию. На это заявление о пользе коммерческих агентов при железной дороге было обращено внимание, но оно приведено в исполнение вовсе несообразно тому, как оно предполагалось мною. Составлено было положение не об агентах, а об одном коммерческом агенте при железной дороге; выбор его предоставлялся не петербургскому и московскому купечествам, а главноуправляющему путями сообщения.
        В положении были введены разные пункты, долженствовавшие иметь большое влияние на ход торговли; некоторые из них были для нее стеснительны; при составлении этого положения не только не были призваны для совещания депутаты от купечества, но даже оно представлено было на утверждение Государя без предварительного сношения с министром финансов или с каким-либо другим министром. Несмотря на это, оно было утверждено Государем, за одним исключением, именно, повелено было Клейнмихелю о том, в каком классе будет числиться коммерческий агент, представить на утверждение через Комитет министров. В проекте положения ему назначался V класс, т. е. право носить белые суконные штаны при мундире, чего очень хотелось Харичкову. В Комитете министров агенту присвоили VI класс (гражданский чин - коллежский советник, военный - полковник), при мундире которого белых штанов не полагалось. Итак, положение о перевозке грузов между столицами, имевшее влияние на торговлю всей Империи, никем из компетентных лиц не обсужденное, было немедля утверждено Государем, а только назначение класса для должности коммерческого агента его затруднило, и он потребовал коллегиального обсуждения столь важного предмета.
           Кроме того, что должности коммерческого агента назначался класс, как и всякому чиновнику гражданской службы, он, в силу разных пунктов положения, делался совершенным чиновником, так что его назначение не могло уничтожить тех беспорядков, которые вкрались при казенном управлении перевозками. Между тем, положение предоставляло агенту получать в свою пользу известную премию, а так как отправление грузов по дороге помимо его было невозможно, то, в виду огромного их количества, выгоды агента должны были быть весьма значительны. Предоставление этих выгод Харичкову, который был известен за близкого человека в доме Клейнмихеля и который не раз давал жене его деньги взаймы, навело на Клейнмихеля кучу обвинений; говорили, что Харичков заплатил за получение должности коммерческого агента; нет сомнения, что тут без взяток не обошлось, но они были даны не Клейнмихелю, а приближенным Клейнмихеля, который со своей стороны был рад, что может определить на это место старого знакомца, находящегося у него в полном повиновении и, как казалось, готового за него и в огонь, и в воду.» 
             Осенью 1853  года турецкий султан объявил России войну.  Военные действия начались на Дунае и в Закавказье. Русский флот под командованием адмирала Нахимова истребил  в  Синопской  бухте турецкий. После этой славной битвы Англия и  Франция  ввели  свои эскадры в Черное море и открыто разорвали отношения с Россией. Началась Крымская война. К осени 1854 года главным театром военных действий становится Крым. В сентябре близ Евпатории высадился  60-тысячный десант английских, французских и турецких войск. Флот  союзников заключал в себе много паровых  судов  и  поэтому  был  сильнее  и совершеннее русского, состоявшего почти исключительно из парусных кораблей. При таких условиях нельзя  было  отважиться  на  бой  в открытом море, и все усилия русской  армии  сосредоточились  на защите Севастополя.
             Крымская война интересна ещё и тем обстоятельством, что именно на её полях появились сёстры милосердия. О чём взялся донести художественными способами русский-советский писатель Сергеев-Ценский: «Петербургский вокзал в это утро 6 ноября был необыкновенно оживлен: столица отправляла в Севастополь первый отряд сестер Крестовоздвиженской общины, основанной на средства вдовы царского брата Михаила - Елены Павловны.»
          В первом отряде сестер было тридцать две женщины, одетых в одинаковую, строго установленную форму: «даже в такой мелочи эпоха Николая I осталась верна себе», - подчёркивает Сергеев-Ценский. Автор указывает на то, что «не все из них были дочери или вдовы крупных, средних и мелких чиновников: было и несколько мещанок, старавшихся держаться поближе одна к другой».
           Сестёр, как и установлено для военных, привели к присяге на год службы в госпиталях действующей армии. Сергеев-Ценский отмечает следующее: «Необычайность минуты, в которую впервые за всю историю русского государства отправлялись на театр войны женщины для помощи раненым, потребовала значительных усилий мозга для лиц, ведавших придворными церемониями.»
    Отмечая роль Елены Павловны, Сергеев-Ценский пишет: «Она старалась быть великокняжески важной, но была по-женски оживлена и говорлива. Она добилась, чего хотела: стала как бы тою самой благодетельной феей, о которой столько наслышалась в детстве в своих родных немецких сказках. Её Михайловский дворец сделался центром, к которому стекались отовсюду средства помощи раненым воинам и из которого направлялись они туда, на фронт, и во все тыловые лазареты.
   Её докучный досуг был теперь переполнено занят, её вдовья межеумочная жизнь сразу получила и большой смысл, и вес, и блеск, и значение.
   Театральный зал её дворца был завален теперь аккуратно заделанными тюками с бинтами, компрессами и корпией, которая считалась важнейшим средством для заживления ран, почему ее и щипали из разной ветоши по вечерам женщины чуть не во всех домах России. Льстило честолюбию многих и то, что пожертвования в пользу больных, и раненых, как бы ни были они малы, неукоснительно публиковались в официальных отделах столичных газет и журналов.»
   И вот наступает момент отправки в осаждённый Севастополь: «Много (…) бестолковщины было в этот день - 6 ноября (…) на вокзале, где только один коммерции советник Харичков, рыжий мужчина в новом лоснящемся цилиндре, с коротко подстриженной бородой и непозволительно толстой бычьей шеей, испросивший позволения на свой счет взять целый вагон первого класса до Москвы и усадить в него отряд сестер, определенно знал, что именно ему надобно делать, но томился в долгом ожидании посадки.   
 (…)  Близкие родственники отъезжающих, которые все еще никак не могли примириться с их «ужасным» решением ехать непременно в этот «миленький уголок ада» - Севастополь, изощрялись в последних доводах за то, что все еще можно изменить, несмотря на то, что они дали там какую-то клятву прослужить годовой срок, что можно упросить того-то, чтобы он походатайствовал перед тем-то, и клятва с их окаянных неразумных голов может быть снята, и они возвратятся снова в лоно своих семей. Однако сестры держались непреклонно, хотя глаза некоторых и заволакивались непрошеными слезами.
 (…)   Зазвонили в колокол и на перроне, и загрохотал, подходя к вокзалу, поезд. Суета и бестолковщина мгновенно дошли до высшего градуса. Все заметались теперь уже как будто даже испуганно, и только один коммерции советник Харичков совершенно расцвел: он становился, наконец, на видное место, он выдвинулся решительно вперед и, приподнимая цилиндр, почтительно, однако с достоинством, приглашал сестер занять места в вагоне.»
            Фатежане проявили смелость и отвагу, участвуя в Крымской войне, они вошли в состав 38-й фатежской дружины и были приданы 20-му Галицкому егерскому полку 5-й дивизии 2-го корпуса. В войне  умерло от ран  и пропало без вести 367 фатежан, было  ранено 352  человека, 419 -  награждены  серебряной  медалью «За защиту Севастополя».  Среди участников Крымской войны были и мои предки, что подтверждается чудом сохранившейся медалью с выбитыми на ней датами этой войны: «1853-1854-1855-1856.»
              В статистическом сборнике «Экономическое состояние городских поселений Европейской России в 1861-62 г.», (Материалы для составления предположений об улучшении общественного управления в городах, ч.1, Санкт-Петербург, 1863) о г.Фатеже указано следующее: «По данным губернского статистического комитета за 1861 год, жителей в Фатеже считалось всего 2645 муж., 2236 жен., 4881 об. пола; в том числе: дворян-потомственных 36 муж., 23 жен., личных - 63 муж, 45 жен.; духовенства 34 муж., 23жен.; почётных граждан потомственных 15 муж, 4 жен; купцов 337 муж., 311 жен.; мещан 1579 муж., 1596 жен.; рабочих людей 101 муж., 106 жен.; крестьян-государственных 27 муж., 19 жен.; бывших дворовых людей 3 муж., 6 жен.; воинских чинов, состоящих на службе и их семейств 411 муж., 78 жен.; бессрочно-отпускных 21 муж., 5 жен.; отставных низших чинов 7 муж, 14 жен.; кантонист – 1; лиц, не принадлежащих к вышеозначенным разрядам - 10 муж., 6 жен.»
              За 25 лет, предшествующих крестьянской реформе, население города г.Фатежа увеличилось более чем на 50%. Претерпевает изменение и его социальный состав, появляется категория -  рабочие люди, численностью 207 человек обоего пола.  Отмечается, что в Курской губернии Фатеж, служит одними из главных складочных мест для пеньки, затем наиболее преобладает в нём торговля хлебом разного рода.
              Лиц владеющих в городе домами и другими недвижимыми имуществами: дворян – 25, почётных граждан – 2, купцов – 43, мещан 280, государственных крестьян 29, лиц духовного ведомства 12, почтового 1, всего 392.
               Купеческих капиталов объявлено в последнее время по 1-й гильдии -1 и по 3-й – 75; из лиц объявивших капиталы, торгуют в городе только 42. Прочие вовсе не живут в Фатеже. Торгующих в городе иногородних купцов 1, крестьян - 20. Лавок – 112, гостиниц - 2, харчевня – 1.
               Ярмарок в городе бывает 3: Николаевская 9 мая, Покровская 1октября и Николаевская 6 декабря, на которых продаётся товару на сумму боле 50 т.р. базары бывают еженедельно по средам и субботам.
               Отмечается так же следующее: «Официально ремесленников в городе нет; жители промышляют преимущественно торговлею (По сведениям губернского статистического комитета за 1861 год, показано - однако в Фатеже 211 лиц, занимающихся ремеслами, и одних мастеровых 43, в том числе: 1 хлебник, 8 булочников, 7 мясников, 6 портных, 2 модистки, 5 сапожников, 3 печника, 5 столяров, 2 медника, 2 шорника, 1 коновал и 1 часовщик.)»
                Доходов в городскую казну обыкновенных всего 3945р.80.5 коп., в том числе сборов с городских имуществ и оброчных статей 2788р.47к., с промышленников 630р.50к.
                Расходов текущих всего 3764р.70,5к.; в том числе: на содержание мест и лиц городского управления 2774 р.77к., содержание городского имущества и наём от города помещений 440р.16,5к., наружное благоустройство города 105 р., издержки по военной части 7р.71к., мелочные расходы и на экстраординарные надобности 437р.6к.
               Единовременных расходов 2103р.30к.
               Капитала неприкосновенного 282р.22,25 к., недоимок 1927р.20.75к., невыполненных расходов 820р.97к.
               Зданий во владении города находится: 2 дома и 13 лавок с 3 жилыми при них комнатами. Приносящие доход 2599р.75к.
            В начале августа 1861 года Александр II с императрицей Марией Александровной и детьми в сопровождении свиты из 30 человек отправляется в Крым, будучи проездом в г.Фатеже император решил задержаться здесь на несколько часов после утомительного многочасового путешествия. Царь с супругой выказали желание отобедать и отдохнуть в доме купца 1-й гильдии Коммерции советника Николая Андреевича Харичкова, осмотрели его замечательный сад и усадьбу и поблагодарили за построенные на средства семьи Покровский и Тихвинский храмы и за вклад в благоустройство города. Делегация фатежан во главе с уездным исправником и предводителем местного дворянства, преподнесли Александру подарки от купеческой гильдии и приветственный адрес. Отдохнув и, поблагодарив фатежан за хлеб-соль, император продолжил путь, отбыв в направлении города Курска.
            Заведующая  Фатежским краеведческим музеем Чаплыгина Татьяна Дмитриевна рассказывает: «Николай Андреевич Харичков уже в августе 1861 года, чтобы сохранить память о пребывании царственных особ на фатежской земле, обратился с письмом в адрес курского губернатора Владимира Ивановича Дена, в котором заявил о готовности пожертвовать принадлежавший ему дом по улице Екатерининской «в котором Ея Величество изволил остановиться для обеда.»  И, кроме того, 10 тысяч серебром или даже и больше на устройство «учебного или какого-либо другого благотворительного заведения». Николай Андреевич также спрашивал соизволение на принятие того заведения под высокое покровительство. Выделяемую сумму Харичков предложил поместить в банк под 5% годовых. На ренту (500 рублей в год) планировалось содержать учреждаемое женское училище, возглавляемое местным училищным советом, в который должны были войти: попечительница, уездный предводитель дворянства, штатный смотритель училища, городской голова и воспитатели училища.
               Курский губернатор В.И. Ден 26 августа того же года своим распоряжением утвердил факт передачи каменного дома в Фатеже в собственность города для открытия в нем женской гимназии «для девиц без различия звания и состояний». Он же сообщал, что «Ея Императорское Величество имеется соизволение на принятие открываемой женской гимназии в ведомство учреждений Императрицы Марии». Сам Николай Андреевич Харичков был зачислен в число купцов Санкт-петербургской гильдии, попечителями Мариинской гимназии стали его братья Иван Андреевич и Яков Андреевич.
             Фатежская женская Мариинская прогимназия была учреждена за три года до официального вступления в силу Устава гимназий и прогимназий 19 ноября 1864 года, который, по выражению графа Д. А. Толстого, «положил классическое образование в основу собственно-научного университетского образования». В учебный курс Фатежской гимназии вводились оба древние языка - латинский и греческий; Закон Божий; русский язык с церковно-славянским и словесность; история, география и чистописание, математика, естественная история с присоединением к ней химии, физика, космография, языки немецкий и французский, рисование и черчение. Окончившие курс гимназии получали право на поступление в университет без экзамена; свидетельство об окончании курса в реальных гимназиях давало право на преподавание в школах Фатежского уезда. Необходимо отметить, что к 1864 году в Российской Империи функционировали всего 4 прогимназии, одна из которых находилась в Фатеже.
             В 1870 году Фатежская женская гимназия была преобразована в классическую Александровскую. В ее стенах обучались лучшие представители всех сословий города Фатежа и его уезда.
             Основной формой содержания прогимназии были частные пожертвования. Прежде всего, средства вносились членами училищного совета, местными купцами и дворянами. Одним из главных попечителей гимназии был купец Михаил Васильевич Барков, выделявший значительные ежегодные средства на содержание и обучение, и награжденный за меценатство серебряной медалью «За усердие» на Станиславской ленте.
              В декабре 1915 года в мезонине дома Харичковых родился величайший композитор ХХ-века Георгий Васильевич Свиридов (1915-1998гг.).
              С 1908 года, после переезда Александровской прогимназии в новое здание по улице Северной (ныне Карла Маркса), в «доме Харичкова» размещались несколько уездных заведений, в том числе и телеграфно-почтовая контора, в которой служил отец композитора - Василий Григорьевич Свиридов. Мама композитора, Елизавета Ивановна Чаплыгина, выпускница фатежской женской прогимназии была учительницей, с юных лет пела на клиросе, очевидно, что это как- то сказалось на будущих музыкальных пристрастиях её сына.
             В настоящее время «дом Харичкова» объект культурного наследия федерального значения: «Дом, где в 1915 году родился композитор Г.В. Свиридов».
             Николай Андреевич Харичков прослужил на железной дороге в должности Агента 12 лет. В 1864 году указом императора Александра II коммерческое Агентство было ликвидировано, как отмечено в указе: «По всеподданнейшему докладу Главноуправляющего путями сообщения, об окончании срока Коммерческого Агентства Николаевской железной дороги».
    В своих мемуарах Дельвиг отмечает следующий факт: «Говорят, что Харичков очень дурно вел свои другие коммерческие дела, так что, несмотря на значительные выгоды, полученные им по должности коммерческого агента, он не приобрел состояния.»
            О своих взаимоотношениях с Харичковым Дельвиг пишет следующее: «С 1868 г. я начал встречать Харичкова в Царском Селе согбенным старцем, усердно молящегося в церкви, всегда меня радостно встречающего и неоднократно повторявшего, во услышание всех окружающих, что будто мало на Руси таких добрых и честных людей, как я, и что, несмотря на то, что я никогда не пользовался своим положением, чтобы нажиться на счет другого, я всегда был готов оказать всякому не только справедливость, но и снисхождение, насколько это от меня зависело. Я не имел никогда никаких дел с Харичковым и потому не мог оказать ему ни пользы, ни вреда.»
           Мемуары Дельвига, длительное время не публиковались без купюр. Автор своих независимых взглядов не скрывал, поэтому цензоры считали слишком откровенными его суждения обо всём и обо всех, даже о коронованных особах. Полное издание мемуаров барона-железнодорожника в четырёх томах вышло только в 1913-14годах. Объективно их оценивая, некоторые исследователи считают, что Дельвиг излагал собственное мнение без оглядки на авторитеты, но не всегда бывал прав.
          Информация же Дельвига  касательно того, что Николай Андреевич Харичков  «несмотря на значительные выгоды, полученные им по должности коммерческого агента не приобрёл состояния», говорит о том, что будучи назначенным на это место по велению царя,  купец 1-й гильдии Почётный Гражданин Харичков честно выполнял свой долг и не использовал должность для личного обогащения. В этой связи следует отметить следующее. К моменту завершения деятельности коммерческого Агентства в 1864 году эксплуатация дороги давала валовой доход 14 603 рубля на одну версту (1 верста = 1,067 км). Для сравнения: в 1851-м (на момент открытия дороги) доход составлял 7 316 рублей, т.е. доходность дороги за 13 лет возросла в двое.
            Николай Андреевич Харичков скончался 28 апреля 1881 года. Похоронен в г. С._Петербурге на кладбище Троице-Сергиевой Приморской мужской пустыни.
            История одной из крупнейших в мире национальных библиотек Российской государственной библиотеки (в советский период Государственная библиотеку СССР им. В.И. Ленина) начиналась в середине XIX века и теснейшим образом связана с именем графа Николая Петровича Румянцева (1754-1826), дипломата, канцлера, председателя Государственного совета и основателя замечательного частного музея, созданного в Санкт-Петербурге.
               Николай Петрович Румянцев мечтал о музее, рассказывающем об истории, искусстве, самобытности и природе России. Он собирал исторические книги и рукописи, составлял летописи древних русских городов, издавал памятники древнерусской письменности, изучал обычаи и обряды народов России. После его смерти брат Николая Петровича, Сергей Петрович Румянцев, передал огромную библиотеку (более 28 тысяч томов), рукописи, коллекции и небольшое собрание живописи государству - «на пользу Отечеству и благое просвещение». Коллекции графа Румянцева легли в основу собрания Румянцевского Музеума, учреждённого 22 марта 1828 года именным указом Николая I. 23 ноября 1831 года Музей, расположенный в особняке Румянцева на Английской набережной в Санкт-Петербурге, открылся для посетителей. К 1853 году в Румянцевском музеуме хранилось 966 рукописей, 598 карт и чертёжных книг (атласов), 32 345 томов печатных изданий. Его драгоценности изучали 722 читателя, заказавшие 1 094 единиц хранения.
              Важной частью деятельности так называемого «Румянцевского кружка»- неформального научного объединения, сложившегося вокруг Н. П. Румянцева в первой трети XIX века, была организация археографических экспедиций. Кружок занимался поиском и копированием исторических источников для их публикации, изданием трудов по истории, покупкой старопечатных книг, рукописей, монет. За годы деятельности кружка было совершено около 20 археографических путешествий в Центральную, Западную Россию и Сибирь, обследовано свыше 130 государственных, церковных и частных архивов и библиотек.
             Осознавая важность «разыскания, соби¬рания, всестороннего изучения и издания исторических источников» вслед за созданием музея, Академией наук была учреждена особая Археографическая экспедиция (1829-1834гг.), которой было поручено осуществление собора актов и материалов, относящихся к «истории и древностям российского государства».
             В 1834 году, для издания собранных экспедицией исторических и юридических актов, поступила пожертвованная графом Румянцевым сумма в 40тыс. рублей.  До 1855 года Археографической комиссией было издано 30-ть томов разных актов и «Полное собрание русских летописей», в 8-ми томах.
            23 мая 1861 года Комитетом министров было принято постановление о переводе Румянцевского музеума в Москву. Для размещения коллекций было выделено одно из знаменитейших зданий Москвы - Дом Пашкова на Ваганьковском холме.  Летом 1861 года закипело в Пашковом доме строительство. Князь В. Д. Голицын в книге «Записка о Румянцевском музее» отмечал: «Еще с лета 1861 года здание начали приспосабливать под музей; после нескольких ремонтов в нем постепенно были произведены большие переделки». Появились обширные залы, устроены были каменные своды, деревянные перекрытия заменили железными, а голландские печи – духовыми. На фасаде дома начертали: «От государственного канцлера Румянцева на благое просвещение». Работы велись на деньги московских купцов Солдатенкова и Попова. А перевезли коллекцию музея на деньги купца Харичкова.
              Как следует из публикации Российской государственной библиотеки («Переезд Румянцевского музея из Санкт-Петербурга в Москву», 18 апреля 2022г.), было принято решение перевозить музей по Николаевской железной дороге в кратчайшие сроки, «дабы, - как писал Исаков (Николай Васильевич Исаков - попечитель Московского учебного округа, организатор и первый директор Московского публичного и Румянцевского музеев)  министру императорского двора, в чьём ведении находился Румянцевский музей, - не дать остыть тому сочувствию, которое ожидает только начало осуществления всеми давно одобряемой мысли, чтобы выразиться в существенных пожертвованиях на этот предмет».
             К тому времени Николаевская железная дорога, соединившая две столицы, быстро увеличивала свои обороты. Товарный груз перевозился по ней за двое суток, что устраивало Исакова. Прежде всего была выбрана контора, которая занималась перевозками: она принадлежала потомственному купцу Николаю Николаевичу Харичкову (или как отмечалось в некоторых документах: «Харичкин» или «Харичков 2-й»). Владелец конторы, 26-летний сын купца Николая Андреевича Харичкова, уроженца города Фатежа Курской губернии, принял активное участие в перемещении музея. Ещё 1 мая 1861 года он пишет Исакову о коллекции Петра Ивановича Севастьянова, которую предполагалось выставить в Москве, предлагая свои услуги: «Поставляя себе за особенное удовольствие исполнить желание вашего превосходительства для общеполезного дела, я принимаю на себя издержки на перевозку по железной дороге из Петербурга в Москву и обратно рисунков г.Савостьянова, так как железная дорога никаких перевозок бесплатно не делает.» Теперь Харичкову предстояло перевезти из С.-Петербурга в Москву музей Румянцева вместе с коллекцией Севостьянова.
               Перевозки были делом достаточно дорогим - 200 рублей за перевозку 500 пудов груза, или одного вагона. Поэтому 21 июня 1861 года Н.В. Исаков в письме в Министерство народного просвещения просит: «В видах облегчения средств к скорейшему достижению столь полезного дела, как учреждения в Москве библиотеки и музеумов, испрашивается разрешение о распространении уменьшенной платы, по 100 руб. серебром с вагона, и на перевозку в Москву и всех составляющих Румянцевский музеум предметов подобно тому, как это было установлено в прошлом году для выставки, с которой учреждение библиотеки и музеумов имеет одну общую цель - распространение полезных знаний в Отечестве».
             Ответ последовал довольно быстро - 6 июля 1861 года поступило «распоряжение о перевозке имущества Румянцевского музеума по Николаевской железной дороге в Москву, с платой по уменьшенному тарифу, т. е. по 100 руб. за каждый вагон, вмещающий до 500 пудов груза».
          Следует отметить, что железная дорога С.-Петербург-Москва к указанной дате продолжала оставаться казённой, поэтому, можно предположить, что в решении вопроса с льготными тарифами на перевозку музейных ценностей основополагающую роль сыграл отец Николая Николаевича, фатежский купец,  Коммерции советник Николай Андреевич Харичков, поскольку именно он заведовал перевозкой грузов по Николаевской железной дороге, из чего так же следует, что Харичков-старший брал на свой счёт все связанные с этим дополнительные издержки.
                1 июля 1861 года в Москву отправился первый транспорт ящиков, содержащих коллекции Румянцевского музея. Ящики были перевязаны верёвками и запломбированы. В этот же день был отправлен транспорт со шкафами музея, вместе с байдарой и моделью корабля из этнографической коллекции. Груз отправляли 3, 5, 8, 15, 17, 18 и 31 июля. Сначала в Москву поехали книги из библиотеки и шкафы, затем этнографическая коллекция, коллекция минералов. Так, 17 июля были отправлены «разные предметы, т. е. столы, шкафы, лестницы, статуи и бюсты мраморные и бронзовые с пьедесталами Румянцевского музеума, а именно: Актеон № 1, статуя Мира № 2 и Задунайского № 3, часы и двери стеклянные, винты, 91 ключ и три музеумские печати, ящик огромный с рамами от картин, двадцать стульев красного дерева и 20 от них подушек, покрытых волосяною материею». Всего в Москву было направлено 12 транспортов.
            Последними в Москву передали буквы, снятые с фронтона Румянцевского музея: «От государственного канцлера графа Румянцева на благое просвещение. Non solum armis» («Не только оружием» — родовой девиз Румянцевых), медные числом 60 и бронзовые числом 13».
            В Доме Пашкова в Москве в это время проходила перестройка внутренних помещений для создания экспозиционных залов и хранилищ. Харичков 9 июля 1861 года торопит Исакова: «Как уже большая часть Румянцевского музеума перевезена в Москву, имею честь покорнейше просить сделать неотлагательные распоряжения к приёму в Москве принадлежностей музеума, чтобы за долгим неприятием не происходило стеснения другим получателям».
           После перемещения коллекций и оборудования Румянцевского музея в Москву в Дом Пашкова стали поступать многочисленные дары новому музею - от членов императорской семьи, учреждений и частных лиц. Это были дублетные издания из Императорской публичной библиотеки, Эрмитажа.
           Из Эрмитажа 10 февраля 1862 года было послано 20 170 листов эстампов (гравюр), 166 томов книг: «Все эти вещи пересчитаны, запечатаны (портфели). Уложены в три ящика и упакованы, в присутствии присяжных, артельщиками г. Харичкова в залах Эрмитажа, а оттуда отправлены с теми же артельщиками на железную дорогу».
           Большой объём перевозимых книг и иных предметов вынуждал использовать упаковку несколько раз. 16 декабря 1861 года Исаков посылает распоряжение в Москву: «Я поручил г-ну Харичкову, заведующему перевозной частью по железной дороге, - взять в Пашковом доме ящики и привезти их в Петербург для упаковки книг, а потому покорнейше прошу приготовить все ящики из-под книг и минералов Румянцевского музея». 20 декабря распоряжение было выполнено и «для отправки в Санкт-Петербург подготовлено 112 ящиков из книг, 2 с бумагой и 1 с верёвками».
             29 января 1862 года в Москву из Публичной библиотеки в Санкт-Петербурге отправлено 29 ящиков. 2 марта Эрмитажная библиотека отправила в Москву 28 ящиков с книгами. 8 мая 1862 года та же библиотека отправляет 18 ящиков с книгами «в количестве 5098 названий (6154 томов) по железной дороге в Москву».   26 мая 1862 года Генеральный штаб военного министерства приказал «отправить в Московскую публичную библиотеку все те издания военного ведомства, какие только окажутся возможным».
            26 сентября того же года «книги, отобранные для Московской публичной библиотеки из дублетов Публичной библиотеки и Эрмитажной, упакованы в 35 ящиках и сданы на железную дорогу, для отправления в Москву». Книги поступили 2 октября.
             Из  извещения Академии наук о подарке для зоологического отделения Московского публичного музея: «… о отправлении нескольких ящиков с означенными предметами, состоящими из 306 животных, в том числе 295 птиц, 7 млекопитающих и 4 черепахи». 23 декабря 1862 года.
              Поступления в фонды Московского публичного музея проходили в 1862 и 1863 годах, всеми перемещениями по железной дороге занималась контора Н.Харичкова. В первом «Отчёте по Московскому публичному и Румянцевскому музею от времени основания его до 1 января 1864 года» дана высокая оценка деятельности Николая Николаевича Харичкова: «Он в течении 2 ; лет перевёз для музея из Петербурга до 60 томов книг, 200 с лишком картин, 200 с лишком больших скульптурных предметов, всё уложенное в ящиках, не считая других мелких и громоздких вещей, не требуя никакой платы», за что почётный гражданин Харичков был удостоен ордена Св. Станислава 3-й степени.
                Николай Николаевич Харичков недолго сотрудничал с Московским публичным и Румянцевским музеями - он умер в 1871 году в возрасте 36 лет и был похоронен на Смоленском кладбище Санкт-Петербурга.
                Московский публичный и Румянцевский музеи начали работать и принимать посетителей с 1 июля 1862 года. В просторном здании объединились собрания Московского Публичного и Румянцевского музея включавшие в себя, кроме Библиотеки, отделения рукописей, редких книг, отделения изящных искусств, этнографическое, нумизматическое, археологическое, минералогическое. При музеях был открыто отделение христианских древностей, в основу которого легла коллекция П.И. Севастьянова – неутомимого путешественника, археолога, фотографа, собирателя греческих и славянских рукописных книг, икон и предметов декоративно-прикладного искусства (в 1865 году, незадолго до смерти, Севастьянов завещал своё собрание Румянцевскому музею).
                К концу XIX века в городе Фатеже работали два водочных, четыре маслобойных заводов, 21 пенькопрядильная фабрика и имелось значительное количество мелких мануфактур. Церквей каменных по некоторым данным имелись 4, были открыты женская прогимназия, 2 начальных училища, земская больница. В городских училищах насчитывалось 78 мальчиков и 48 девочек При  церковно-приходских школах г. Фатежа и городском училище работали библиотеки.  К тому же периоду времени в Фатежском уезде было 37 земских начальных народных училищ.  В сельских училищах обучались – 1844 мальчика и 90 девочек. Всего в уезде – 1934 ученика. По количеству обучающихся грамоте отнесённых к общему количеству населения уезд был в числе лидеров в Курской губернии.
       В Путеводителе Курского края отмечен такой род занятия жителей здешних мест как, заготовка плодов диких яблонь и груш и прочих лесных плодов, «которые сушат и продают промышленникам.» В статистическом сборнике «Экономическое состояние городских поселений Европейской России в 1861-62 г.» в частности, указано следующее: «Курские жители отличаются в особенности садоводством; некоторые из здешних купцов и мещан нанимаются разводить своими прививками фруктовые сады, не только в соседних губерниях, но и в более отдалённых местах.»
              В первой половине XIX века садоводство получает широкое распространение. Увеличилось количество публикаций по различным вопросам садоводства, в том числе на страницах «Земледельческого журнала» (год основания 1821г.) и «Земледельческой газеты» (1834г.). В 1835 г. в Москве учреждается Российское общество любителей садоводства, с 1838 г. издававшее первый в России специализированный «Журнал садоводства».
              Начинается активная опытная работа.  Московский садовод Николай Алексеевич Красноглазов (умер в 1859г.)  отобрал наиболее ценные сорта, распределив их на группы; изучил и распространил новый привезённый из Тулы сорт яблок (названный «Красноглазовским», затем – «Антоновкой»), который занял ведущее место в хозяйствах ряда губерний России.  В 1848 году Н.Красноглазовым напечатаны «Правила плодоводства в открытом грунте, оранжереях и теплицах и т. д.», а в 1852  «Практические наставления об уходе и взращивании различных плодовых и ранжевых деревьев и т. д.».
             Моя родовая деревня Полевой Колодезь находится примерно в 16 километрах к юго-востоку от г.Фатежа, с правой стороны от трассы М-2 «Крым», если двигаться в том же направлении,  примерно в 2 км к западу от дороги. В соответствии со «Списком населённых мест Российской Империи по сведениям 1862 года» (С.-Петербург, 1868), в данном месте приводятся  названия двух деревень, как указано - казённые и при колодцах: д.Ветренка, с количеством дворов - 9 и численностью жителей: 33 мужского пола и 32 женского  и собственно Полевой Колодезь, с количеством дворов - 64 и численностью жителей: 182 мужского пола и 184 женского. Деревни расположены по бортам протяжённой и глубокой сухой балки близширотного простирания U-образного профиля. В верховье балка разветвляется на пять рукавов, представляющих собой  глубокие и достаточно протяжённые балки, примыкающие с юга, юго-востока и северо-востока и рассекающих   борта основной балки на пять отделенных  друг от друга участков. Большой рукав примыкающий с южной стороны, является естественной границей, оделявшей с западной стороны д.Полевой Колодезь от другого населённого пункта - Томлин Колодезя. Поверхность образовавшихся «полуостровов» представляет собой плато, достаточно ровное с разнонаправленным уклоном в стороны образующих их балок. На каждом из этих «полуостровов», у самого уреза склонов балок, в один ряд, протяжённостью примерно от 200 до 400 м и располагались деревни Ветренка и Полевой Колодезь, причём  д.Ветренка занимала всего один из самых возвышенных участков-«полуостровов» по северной стороне основной балки. Центральной «улицей» этой сельской «агломерации» являлся лог основной балки. Логом здесь называют дно балок, их склоны по вертикальной линии (от верхней кромки, до лога) – буграми, по горизонтальной линии (вдоль склона) – бока балок.  Все «полуострова», а точнее поселения на них,  имели свои названия: Самохинка, Чепиковка, Странянка, Косиловка и Бурачёвка, соответственно люди там проживающие в обиходе прозывались: «самохинские», «чепиковские», «странянские», «косиловские» и «бурачёвские».
               В советский период времени название деревни «Ветренка» из официальных документов исчезло, все стали жителями д.Полевой Колодезь, при том, что жители других населённых мест Больше - Жировского сельсовета называли обитателей этих двух деревень - «ветренскими».
        В первой четверти XVII столетия село Жирово («Жирово на Колодезе Дёмине») одно из самых крупных поселений на фатежской земле. Населенный пункт образовался в XIV-XV веках как сторожевой пост на пограничных рубежах Российского государства. Находившийся на пути следования татаро-монгольских орд, нападающих на русские города, пост играл важную роль в истории края. Состоящие на службе и проживающие на территории Жирово служилые люди (стрельцы и казаки) и потомки дворянских родов, были первыми поселенцами села.
              Первое письменное упоминание о поселении Жирово  (в наше время село Большое Жирово - центр сельского совета) относится к 1623 году, где оно упоминается уже как село входящее в состав Усожского стана Курского уезда и было в то время достаточно крупным населённым пунктом. Здесь располагался один из базовых опорных пунктов для проведения наблюдений за передвижением татарских отрядов на подступах к русским землям и жителями села были преимущественно служилые люди. Следует предположить, что местом, где размещался один из передовых дозоров сторожи была   Ветренка, располагавшаяся примерно в трёх километрах к северо-западу от Жирово и от проходившей тогда через это село так называемой «Восточной» сигнальной линии.  Документы, датированные 1782 годом, указывают на то, что проживающие в деревнях Ветренка и П.Колодезь государственные крестьяне происходили из однодворцев.
             Особенностью этих двух деревень, впрочем, как и многих других населённых мест этого региона, было обилие садов. Очевидно, что в каком-то количестве, плодовые деревья были в каждом из домовладений, но имелись и сады занимающие большие по площади земельные участки.  Один из них располагался в устьевой части балки, примыкавшей с юга, по обеим её бортам у западной границы поселения, площадью около двух гектар. Сад этот назывался «Барским». Название происходило от барина, якобы владельца этого сада, проживавшего здесь же, на восточной стороне этой же балки, на самом маленьком по площади «полуострове», называемом «Бурачёвкой». Точно так же называется «Барским» колодец шахтного типа, расположенный в логу основной балки, или как здесь принято говорить «под бугром». Кто был этим барином, из местных никто не знает, никогда он не упоминался в здешних местах и как помещик.
             Сохранившиеся до настоящего времени старинные сады располагаются в д.Ветренка. В приустьевой части самой глубокой здесь балки V-образного сечения,  примыкающей к центральному логу Полевого Колодезя с северо-востока, по её восточному борту, с юга на север последовательно друг за другом, ещё совсем недавно, располагались три дома, средний из них, был домом моих родителей. Сады примыкают к домам и сплошной полосой шириной около ста метров спускаются вниз по склону до самого лога этой балки, их собственниками были проживавшие здесь домовладельцы, включая и моих предков, владельцем самого крайнего к северо-востоку  участка был хозяин с другой (западной) стороны этой же балки.
             В север-восточном направлении от этих садов, по тому же восточному борту, сразу за местом с названием «Роща» протяжённостью вдоль склона около ста метров с редкими деревьями диких яблонь и груш, располагается сад, который  все называли  «Харичкиным», занимавший склон балки от его самой верхней точки и почти до самого лога площадью около двух гектар.  Если с восточного борта внимательно осмотреть склон балки (бугор) на противоположной стороне, напротив уже упомянутой рощи, то можно увидеть едва заметные выемки в земле,  спускающиеся   по прямым линиям от верхней кромки склона вниз к дну балки, занимающие площадь около двух гектаров. По сведеньям старожилов села, здесь то же был сад, вырубленный местными жителями на топку во время последней войны.
            Как рассказывала моя бабушки, Ольга Ильинична, 1902 года рождения, в период её детства все эти сады уже были и даже плодоносили.   Её муж, Егор Иванович, мой дед, 1900 года рождения, был известным в округе пасечником, а по совместительству и садоводом и много кем ещё, мог бы рассказать значительно больше про историю этих садов и жителей этой деревни, но он пропал безвести в 1943 году в Великую Отечественную войну. 
            Некоторые местные старожилы припоминают, что якобы Харичкины (Харичковы) проживали в деревне Ветренка рядом с тем местом, где когда то, стоял родительский дом. И якобы сад был в их собственности, следует предположить – от их фамилии собственно и произошло его название. Поговаривали, что в доме Харичковых была лавка, тогда так называли магазин повседневного спроса, то есть, Харичковы занимались ещё и торговлей.  В период коллективизации Харичковых, так же, как и моих предков, раскулачили, хотя предки кулаками небыли, видимо поэтому их выселять не стали, а вот Харичковых, якобы отправили по этапу. Ну, а вот были ли связаны родственными узами ветренские и фатежские Харичковы не известно.
             После революции 1917-го года «Харичкин» сад стал колхозной собственностью.  Всё моё детство так или иначе, было связано с этим садом. К тому времени, уже много лет как за садом никто не ухаживал и, каким-то чудом, там, сохранились сорта яблонь, которых не было ни в родительских, ни в других садах и, естественно, в сезон, вся окрестная детвора, и не только, пользовались этим изобилием.  Среди всех сортов, ведущее место занимал сорт яблок под названием «Антоновка». Точных сведений о том, кем, когда и где был выведен этот сорт яблок не существует, но с большой долей уверенности можно предположить, что этим садоводом был народ, то есть этот сорт яблок вышел из нашего народа.
             Простым подсчётом, можно установить примерный возраст здешних садов, выходило, что в период моего детства (50 – 60-е годы), им было около  сотни лет. В отличии от Барского сада, от которого к настоящему времени ничего не осталось,  Харичкин сад, как и сад моих предков, намного пережил тех, кто их закладывал, остатки этих садов ещё сохранились и плодоносят до сих пор, на радость живущим, а антоновка стала одним из символов Курской области.
          «Помню большой, весь золотой, подсохший и поредевший сад, помню кленовые аллеи, тонкий аромат опавшей листвы и - запах антоновских яблок, запах мёда и осенней свежести. Воздух так чист, точно его совсем нет...», - написал И. Бунин в своём рассказе «Антоновские яблоки».
              Деревня Ветренка, пожалуй, одно из немногих мест в сегодняшней России, где ещё можно ощутить запах и вкус настоящей антоновки…