Хроники Архума Книга 4 Котур Гл. 1

ВСЁ НЕ ТАК ПЛОХО, ВСЁ ГОРАЗДО ХУЖЕ

Амоис с Лирией, преобразившиеся благодаря плетениям до полной неузнаваемости, шли по очень длинному, широкому проезду, тянувшемуся через весь Котур: от Гостевых врат, через Торговый сход до Грузового двора. Он назывался Главным. Жилые кварталы соединялись с ним малыми проездами, напоминая ломанные рёбра, крепившиеся к прямому, как стрела, хребту.
Особенностью Котура являлось то, что дорога, мощённая камнем, предназначалась и для пешего хода, и для проезда. Повозки, и ветродуи старались держаться ближе к середины, а пешеходы – к краю. Пересекая проезд или поворачивая, архи поднимали руку, и их пропускали без лишних споров.
Объяснялась такая покладистость отнюдь не добродушным, терпеливым нравом котурцев, скорее немалыми штрафами, грозившими тем, кто устраивал проблемы на пустом месте.
Дорогу отделяла от строений полоса насаждений – деревьев и низкорослых ухоженных кустарников, между которыми стояли простенькие, добротны бенча. Уставшие путники, спасаясь от жары, с удовольствием на них сидели. Сидели и мусорили. Согбенные фигурки в мешковатом одеянии, следившие за чистотой, то и дело что-то подбирали.
Некоторые специально роняли обёртку и отбрасывали её носком слата, когда уборщики наклонялись. Желающие насладиться чужим унижением находились всегда и везде. Бедноте же не приходилось выбирать.
Уборщики отличались от рабов только возможностью по собственному желанию разорвать договор и фактически обречь семью на голодную смерть. Совет, хотя и не платил, обеспечивал питанием, неказистой, грубой одеждой, натиравшей кожу, и двумя парами обуви, часто не по размеру. Роптать не дозволялось.
Все находки нужно было сдавать. Сбиры обыскивали бедолаг каждый день, а то и вовсе заставляли раздеваться и перетряхивать одеяние у всех на виду. Нарушителей жестоко избивали. Без лекарей, на которых попросту не было нолага, выживал один из десяти. Дюжина циклов такой жизни и архи утрачивали остатки достоинства.
Лирия сжала руку мужа увидев, как грузный, богато одетый фарх пнул замешкавшегося уборщика, и тот распластался на камнях, сильно ободрав ладони.
Местные проходили мимо, бросая презрительные взгляды, но самое удивительное – сочувствия не было и в глазах таких же бедняг. В Котуре каждый был сам за себя, хотя справедливости ради сердобольные поселяне время от времени всё же находились.
Стоило Лирии дёрнуться в порыве оказать помощь, поделиться едой, нолагом, как Амоис отправил ей картинки того, что ждало бы пострадавшего арха в результате проявленного ею милосердия. Он бы уже не отделался ссадинами.
Кисарка округлила глаза, и, усилием воли поборов приступ эмпатии, покачала головой. Реальность оказалась намного непригляднее образа, который она себе нарисовала после рассказа мужа, пытавшегося отговорить её от совместного путешествия. Тогда Лирия настояла, впрочем, она и сейчас не сожалела о своём решении.
– Главное, что он рядом, остальное переживу! – подбадривала себя молодая женщина, бормоча под нос.
Амоис подавил вздох. «Лучше бы сожалела», – подумал он. Ещё не поздно было повернуть назад. Считывая мысли, Саани успел убедиться, что Котур для сильного эмпата был самым настоящим филиалом Бездны.
В то же время он понимал, почему жена так поступила – за время его пребывания в Долине они провели вместе всего одну ночь. Только на укрепление защиты поселений у Амоиса ушло часов сорок, не меньше. К тому же, он не мог сказать, когда вернётся в Кисар в следующий раз.
К счастью, оставшуюся часть пути до Торгового двора супруги преодолели без  необходимости созерцать жестокие сцены.
Стоимость мускульной силы нищего арха оценивалась намного дешевле заряженного кристалла, так что в Котуре было почти невозможно арендовать транспортное средство без перевозчика. Лирия наотрез отказалась ехать на чужой спине.
Первым делом Амоис купил у надёжного продавца ветродуй с полной зарядкой. Заключив договор о последующим обслуживании, он удостоился внимания самого хозяина, а когда сумел сбить цену, уловил уважение, промелькнувшее в глазах матёрого торговца. 
Чужакам в Котуре было нелегко. Если они тратили мало, считались скрягами, если много, – транжирами. И с одними, и с другими местные предпочитали не связываться.
Мастерскую Зедина Китвана Амоис выбрал не случайно. У дельца имелись связи во всех кругах, хотя за посредничеством к нему обращались редко. Он не любил просить за других, и всё же добиться его расположения стоило. Слово Китвана ценилось больше квира, набитого нолагом, поэтому Саани намеревался продолжить знакомство, пустив в ход всё своё обаяние.
Снять большой, комфортный хумари Амоису с Лирий удалось даже быстрее, чем приобрести средство передвижения. Процесс в Котуре был налаженный, и предложение явно превышало спрос. Нередко несколько семей обитало под одной крышей, чтобы иметь возможность сдавать жильё в аренду.
Супруги, по легенде прибывшие из Налтара для поиска новых поставщиков, выбрали вариант, расположенный в самом сердце Торгового квартала. Саани с его способностью слышать мысли мог следить за новостями, не покидая лакхумари.
Промыслом Провидения, не иначе, было то, что сосед справа оказался уважаемым и очень общительным фабрикантом, не брезговавшим рабским трудом, правда, с нелегалами он не связывался.
С каждого договора положено было уплачивать целую сотню кристаллов, пополнявших казну, поэтому Совет следил, следил неусыпно. Котурец, разумеется, не стремился быть публично выпоротым на Торговом сходе.
В этом он был не одинок. Побаивался весь круг его многочисленных знакомых, что подтвердило подозрения Амоиса, возникшие ещё в Налтаре, о причастности высокопоставленных лиц к торговле нелегальными рабами. Кто-то должен был подделывать документы и обеспечивать прикрытие.
Отношения в деловом мире Котура, полном интриг, строились по принципу: «Против кого будем дружить?» и напоминали до крайности запутанный лабиринт. Каждый работник Торгового двора за кого-то радел, успех мог в одночасье превратиться в провал, друг во врага, а враг в неожиданного союзника.
Начальник службы, оформлявший запрос на сотрудничество на основе щедрого коммерческого предложения, оставленного Амоисом, педантично следовал букве протокола, а в его голове шла судорожная калькуляция – кто из «своих» мог бы пойти на риск. На горизонте маячили солидные прибыли, в то же время сбежавшие из Налтара рассказывали страшные вещи, и каждый день слухи о конфликте с Баргатом обрастали новыми пугающими подробностями.
Саани предстояла нелёгкая борьба за умы, но игра стоила свеч. Помимо поисков Талана они с Рагниром хотели вывести Котур из-под влияния Баргата, и желательно не прибегая к совсем уж радикальным средствам вроде прямого вторжения в чужое сознание.
Следующие несколько дней супруги принимали гостей и сами наносили визиты. Несмотря на красноречие Амоиса, котурцы не спешили заключать сделки. Они присматривалась и выжидали. Кто-то из списка приближённых к Совету должен был откликнуться первым.
Амоис планировал уговорить отца Виторина, заодно подправить здоровье арха и разведать обстановку в семье. Взвесив все за и против, решили пока отложить возвращение блудного сына под крышу родного хумари.
Отпрыск славного рода Киларов отправил очередное послание, уведомив родителя, что останется помочь друзьям, и ни на тысячную лим не покривил душой. Он вместе с Лагардом, Сартоном и Зибелом с головой ушёл в организацию добычи и переработки руды.
В свободное время маг совершенствовал свои навыки под бдительным присмотром Саани. Спуску не давал никто, особенно Лагард, гонявший Виторина с Истель до седьмого пота. Он, как никто другой, понимал, что слабость способна поставить твою жизнь на кон. Осознавали это и архи. Измочаленные, выжатые до суха они не жаловались.
Чета Асим и Сира Нимер, так Амоис с Лирией представились в Котуре, произвела приятное впечатление, особенно Лирия. Безупречное поведение и грамотная речь, лишённая местечкового акцента, говорили о её принадлежности к фархам, в то же время женщина не казалась заносчивой, наоборот – внимательной, обходительной и заботливой.
После того, как Лирия дала пару дельных советов богатым мамашам, не знавшим, что делать с одарёнными детьми, их начали приглашать просто так, погостить. Круг знакомств стал стремительно расти.
На одном из семейных праздников, больше напоминавшем массовый сход, чем посиделки, они встретили Атонин Шираб. Глава Торгового двора, член Совета магов была солидной арханкой, не уступавшей мужчинам ни в росте, ни в весе, ни в величии. Даже сидя она умудрялась доминировать над окружающими.
Атонин ни на минуту не оставляли в покое – лесть, просьбы, жалобы сыпались из неё, как боки из дырявого мешка. Тем не менее, это не мешало магичке «сканировать» пространство.
За время, проведённое с друзьями – если у неё вообще были друзья, до конца Глава не доверяла никому – она без всякой телепатии, по репликам, выражению глаз и лиц, по тому, кто с кем общался и кого избегал, собрала наисвежайшую информацию о раскладе сил в Котуре.
Супругов Нимер ей, разумеется, представили. Атонин скользнула взглядом по мужчине, типичном дельце, не стоящем внимания, и впилась в лицо женщины. Открытость миру и спокойное достоинство, отражавшиеся на нём, были большой редкостью в Котуре, а ещё супруга светилась счастьем, обычным женским счастьем.
«Поженились недавно .... детей нет», – пришла она к выводу и тут же потеряла интерес к обоим. По её мнению, молодожёнам часто не доставало здравого смысла.
Амоис слегка перестарался, превращая себя в крепкого середнячка делового мира. Впрочем, в этом тоже была своя выгода – его не опасались, хотя однажды всё-таки попытались залезть в голову. Маг натолкнулся на защиту артефакта и отступил, подтвердив слух, что теперь на налтарцев не так просто повлиять.
Артефакты надёжно скрыли их с Лирией ауры, давая возможность использовать энергию, пусть и в ограниченных количествах, и свои способности. Там, где «не слышал» Саани, женщина с редким талантом эмпата продолжала чувствовать. Страх и ложь были для неё как на ладони, правда, потом Амоису приходилось помогать супруге справляться с обраткой.
Накрывало её сильно, однако Лирия была полна решимости внести свою лепту в спасение налтарца и выведение мерзавцев на чистую воду. Амоис же разрывался между состраданием, желанием оградить любимую и признанием очевидного – без помощи арханки ему было бы намного сложнее.
Под любым предлогом они посещали фабрики, мастерские, прочие места возможного заключения Талана. В конечном итоге им удалось выяснить схему превращения арха в нелегального раба.
Как и предполагал Амоис, по документам всё было в порядке. Прибывший занимал место умершего. О смерти стороны договора положено было сообщать, вот только члены семьи помалкивали, получив нолаг, а сбиры-проверяющие за мзду или по приказу делали вид, что не замечали подмены.
Кверши – глубокие шахты, где добывали ниокму, они обходили десятой дорогой по своей собственной инициативе: там не хватало воздуха, воняло немытыми телами, да и легко можно было пораниться об острые камни. Рабов в забое меняли партиями раз в полтора-два цикла, иначе они быстро умирали.
Один из них с большой долей вероятности был сыном Тиргема. Хотя облик Талана изменили плетениями, время и обстоятельства совпали. Арха в состоянии беспамятства привезли баргатские. Хозяин кверш – средней руки телепат запомнил эту сделку, потому что парню поджарили мозги, испортив «товар», а требовали полную плату, доказывая, что он сильный и умелый.
Продавец всё-таки не обманул. Раб работал за троих, когда его не мучили головные боли. Владелец до такой степени впечатлился, что позвал своего лекаря осмотреть страдальца, жаль, всё оказалось без толку. 
Талан заменил умершего раба по имени Азар. Поскольку он ничего о себе не помнил и во время приступов издавал жуткие звуки, между собой его звали «безумец». Смена, к которой приписали налтарца, работала в кверше уже больше цикла. Вскоре их должны были поднять на поверхность.
Оставалось ждать и распутывать большой, дурно пахнувший клубок. Пока Амоис смог выяснить лишь имена официальных должностных лиц, вовлечённых в торговлю нелегальными рабами.
 Простые архи, трудившиеся на Приказном дворе, носили артефакты, вшитые в форменную накидку и защищавшие сознание владельцев до крайности специфическим способом – они создавали помехи. Телепат или маг застревал в них, словно мустел в колючих зарослях. Проверяющие и вовсе обязаны были использовать защиту круглосуточно. В нерабочее время накидку заменял браслет. Только так Совету удавалось удерживать на расстоянии желавших любыми средствами добиться своего.
Артефакты были частью единой системы охраны Совета и служб управления. За уровнем энергии следили, поддерживая ровный, мощный поток, изрядно мешавший Амоису слышать мысли.
Саани в образе камиши вынужден был сутками сопровождать двоих коррумпированных чиновников, прежде чем по чистой случайности получить полезную информацию.
Поздним вечером четвёртого дня слежки Ишаб Маит поругался с женой. Несмотря на то, что он получил очередное задание, дохода не предвиделось. Супруга же, ни словом не обмолвившись о своих планах, потратила страшно сказать сколько!
– Не думай, что мой квир бездонный!!! – кричал он на бедную женщину, в растерянности хлопавшую глазами. Муж светился подобно сверхновой звезде с риском заработать апоплексический удар.
Эмоции котурца зашкаливали, и образ посредника, платившего всё меньше и реже, зато щедро передававшего приказы, вытеснил из сознания всё. В этот момент проверяющий вряд ли вспомнил бы своё собственное имя.
Гнев и страх, долго подавляемые, превратившиеся в орудие пытки, пропитали картинку до такой степени, что связь пары сработала как резонатор, и Амоис увидел лицо, во всех подробностях, будто визави стоял прямо перед ним.
Выраженные надбровные дуги «затемняли» взгляд. Он то прятался, оставляя собеседника в неведении, то сражал наповал пронзительностью и остротой. Один из уголков рта был приподнят так, что улыбка превращалась в циничную, жестокую ухмылку. Впрочем, арх был опасен и без всего этого маскарада. Он предпочитал выдёргивать «сорняки» с корнем, не дожидаясь пока угроза станет размером с хатха.
Маит был не первым, попавшим в ловушку собственной алчности. Его предшественники, перестав быть полезными, исчезли бесследно, и их не искали ни власти, ни семьи.
О незавидной судьбе продажных проверяющих Саани тоже узнал благодаря Ишабу. Накал страстей спал, тем не менее, Амоис продолжал слышать мысли котурца. Ниточка, протянувшаяся к его сознанию, оказалась на удивление прочной.
Жаль, личность посредника оставалась для Маита тайной. Он появлялся, когда хотел и так же внезапно исчезал, наводя на мысль об аретфактах невидимости, пользоваться которыми могли лишь маги.
О принадлежности к ним говорила и не знавшая границ самоуверенность арха. Использовать запоминающуюся маскировку для запугивания?!? Кроме дерзости посредник, должно быть, имел всесильных покровителей.
Нити клубка точно вели в Совет, тем не менее попасть туда было непросто. Даже местных редко записывали на приём. С жителями в основном разбирался Приказной двор, для доступа в который требовался специальный пропуск, выданный Сбирской – службой охраны Котура.
Артефакты, соединённые в цепь, сканировали пространство на несколько лим вокруг Приказного квартала, так что побродить вокруг и послушать мысли тоже не получилось бы. Оставался единственный и не очень приятный способ – проникнуть в сердце управления Котура в виде предмета.
Хвала Провидению или кому-то поближе, хороший шанс предоставился сам собой. С Тамалом Артаном, недавно возглавившим Сбирскую, Маит был знаком со времён обучения в Ашале. Он намеревался напомнить о былом приятельстве подарком и переживал, что не осталось свободных средств на что-то приличное. Заложить имущество котурец не мог. Торговцы рано или поздно узнали бы, и прощай репутация вместе с покупками в кредит.
В конце концов, выбор сузился до накопленных непосильным трудом ценностей, с которыми хозяину очень не хотелось расставаться. Он битый час перекладывал свои сокровища и скрепя сердце остановил выбор на кольце благословения. Вопреки молве, оберег не принёс ему особой пользы, зато радовал глаз изысканной красотой.
Маит с его низким статусом не смел показаться с ним на публике, Тамалу тоже питавшему слабость к изящным вещицам и свято верившему в милость Провидения, оно больше подходило. 
Из-за того, что артефакты и простые безделушки мало чем отличались по внешнему виду, власти давно махнули рукой на использование украшений в рабочее время. Однажды Амоису с Лирией довелось столкнуться с начальником Маита, исполнявшим обязанности на выезде. Он сверкал и блестел во всех местах, видимых глазу.
Высшие маги демонстрировали умеренность. Им не нужно было показывать, насколько жизнь удалась, да и полагались они скорее на свои силы, чем на артефакты. По большому счёту, членам Совета никто не угрожал. Хотя они постоянно испытывали друг друга на прочность, помятуя о времени, когда старые маги поселения перебили друг друга на дуэлях, Советники воздерживались от прямого насилия. У более слабых собратьев не хватило бы духу, а с чужими котурцы старались договориться.
Амоису пока довелось повстречать двоих членов Совета из семи. Атонин Шираб использовала не притязательные с виду будавки. Ими хотя бы можно было закрепить головной убор или фор. Никто отродясь не видел на её руках никаких браслетов и колец.
Тансан Охт, занимавший пост Казначея, носил одно-единственное массивное, угловатое кольцо, больше напоминавшее приспособление для драки, чем украшение. Ходили разные слухи по поводу его происхождения. Кто-то говорил, что этот артефакт маг изготовил сам. Поскольку вкусом не отличался, получилось, что получилось. Другие утверждали – никакой это не артефакт! Кольцо досталось Охту от почитаемого родственника.
Тансан, пожалуй, был самым обсуждаемым в поселении Советником. По силе он был примерно на уровне Тоблара, а по навыкам превосходил его. Котурцы недоумевали, почему маг до сих пор не возглавил Совет?
Благодаря его усилиям нолаг в казне не переводился. Те, кому надлежало платить, платили, те, кому положено было получать – получали. Он заставил приказных следить за исполнением хозяевами своих обязанностей. При нём больше никто не выбрасывал калек и умиравших в ров. Поведение прихвостней Кухта вызывало у него изжогу. Охт лично вмешался в дело «О баргатских податях», разбиравшееся в Приказном, и очевидцы говорили, скрипел зубами от злости.
Как на грех, маг имел приятную внешность. Красотки периодически пытались за ним ухлёстывать. Ничем хорошим это, разумеется, не заканчивалось, и всё равно находились безумные, надеявшиеся – им-то точно повезёт! 
Остальные члены Совета редко покидали пределы Приказного квартала. Они просто дёргали за ниточки гигантской паутины связей. Все, кто хоть что-нибудь из себя представлял, были частью этих тенет.
Глава Совета старался поддерживать баланс. Он виртуозно играл на противоречиях, и это не удивляло. Санук был старше них всех, многих пережил и опасность видел за сотню лим. Из архов мало кто помнил, что он из семьи Дамар. Потомков не осталось, их реестр пылился на самых дальних полках архива.
Здешние маги жили оглядываясь. На публике никто не позволял себе праздных мыслей. Саани всерьёз опасался, что и цену заплатит, и информация окажется скудной.
Огненный поток не прощал длительного превращения в статичную форму. Тарна сильно пострадала, когда пыталась опытным путём выяснить, сколько смогла бы выдержать жизнь тоу. Не отыщи Меру её вовремя, любительнице экспериментов пришлось бы ждать следующего поколения, чтобы покинуть Талас.
Конечно, Амоис не собирался повторять подвигов подруги. С его уровнем силы достаточно было наитончайшей нити, это минимизировало негативные последствия, однако решающим фактором всё равно оставалось время.
Имелась ещё одна проблема – изменение скорости движения элементарных частиц неизбежно сказывалось на восприятии. Саани лучше было разобраться со всем заранее. Сеть артефактов не оставляла ему простора для манёвра.
Когда утром Амоис попросил Лирию пройтись недалеко от Сбирской, да ещё и в гордом одиночестве, арханка удивилась, впрочем расспрашивать не стала, а просто кивнула, набросила накидку, взяла квир и вышла.
Несмотря на то, что сезон холодов здесь был намного мягче, чем в долине Диву, эмпатка зябла. Сегодня, без поддерживающей руки и заботливого взгляда мужа ей было особенно неуютно.
Молодая женщина вздохнула, прибавила шагу и поймала себя на странном желании. Ей захотелось прижать к груди старенький квир, подаренный Ликсом. Она им очень дорожила и упорно отказывалась менять на новый.
Лирия воззрилась на предмет, словно он мог дать ей объяснение. «?!!», – говорил её взгляд.
Арханка покачала головой и сосредоточилась на ритме шагов, тем не менее желание усиливалось по мере приближения к Сбирской, окружённой давящей аурой. Если бы только Приказной проезд был менее оживлённым местом .... . Ловить недоумённые взгляды – куда ни шло, но телепатка обязательно услышала бы всё, что о ней думали.
Неожиданно в сознание проникла мольба женщины:
– Отпустите его, пожалуйста, мы выплатим!!!
У семьи всё ещё оставались лавка и хумари. Продав их, они могли бы погасить долг и уехать из Котура, жаль, такой вариант не устраивал Совет. В подобных случаях Приказной двор назначал управляющего, и дело продолжало приносить доход, только не семье, а казне. Жене с детьми оставляли жалкие крохи, чтобы те не умерли с голоду, сам же хозяин должен был отрабатывать провинность физическим трудом, чтобы в следующий раз понимал, чьим интересам отдавать предпочтение.
Видимо, котурке что-то отвечали, холодно, безучастно. Лирия не слышала.
Волна отчаяния ворвалась в её сознание вместе со стуком печати, превратившем мужа несчастной в раба-должника.
Эмпатка вцепилась в квир так, что побелели костяшки. Вдох – выдох, вдох – выдох до тех пор, пока в разум не вернулось спокойствие, в тело – тепло.
Учитывая силу эмоций, Лирия поразительно быстро справилась с собой. То, что она вообще услышала арханку, находившуюся за стенами в зоне действия артефактов, озадачивало не меньше. Обычно всякие чудеса случались, когда поблизости был Амоис.
Лирия в растерянности огляделась, разумеется, никого не обнаружила и пробормотала:
– Ничего не понимаю.
Решив, что «прогулялась» достаточно, она резко повернула назад. Длинная, широкая юбка взметнулась, запуталась в ногах, и Лирия чуть не упала, выронив квир.
Чужие мысли, наполненные болью, обожгли снова, однако что-то их быстро приглушило до невнятного шёпота на периферии сознания.
Арханка в очередной раз безуспешно посмотрела по сторонам, пожала плечами и занялась поисками упавшего предмета. Ударившись о носок слата, он отлетел в колючие заросли. Плодоносящий низкорослый кустарник в Котуре был повсюду, и рабы в конце каждого третьего цикла обдирали руки в кровь, собирая урожай. Теперь Лирии предстояло на собственном опыте ощутить тяжесть их доли.
Она вздохнула и, шагнув в густую траву, неожиданно наткнулась на искомое. Квир лежал прямо перед ней. Лирия могла поклясться, что минуту назад его там не было.
Первое, что пришло в голову, – Амоис создал и положил туда новый артефакт. Женщина, не долго думая, уселась, где стояла, и высыпала содержимое в подол, потом прощупала дно и стенки. Ничего не было ...
– Да, что ж такое-то сегодня?!? – посетовала Лирия и чуть не вскрикнула, когда в памяти возникла сцена, в которой Саани говорил о способности превратиться во что угодно .... . Одно дело слышать, совсем другое – осязать! Пальцы арханки, касавшиеся квира, подрагивали, а в лице не осталось ни кровинки.
Вид у Лирии, одетой по местным обычаям, дорого и со вкусом, был настолько оглушённо-растерянным, что к ней сразу же подбежала молодая женщина, решившая, что бедняжка потеряла важный документ. Рядом со Сбирской это был очень плохой знак.
Котурка смотрела с неподдельным сочувствием. Одному из её родственников пришлось бежать, пока не стало слишком поздно. Она и сама подумывала уехать, только где сейчас было спокойно?
Ланет, так звали молодую женщину, быстренько сложила всё в квир, помогла подняться и сопроводила Лирию, испытавшую самый настоящий шок, к ближайшей скамейке.
Волны умиротворения, катившиеся по связи пары, делали своё дело, тем не менее, ноги держали кисарку с трудом, а в голове дурной бесконечностью кружилась мысль: «Амоис что-то задумал». Чем больше Лирия успокаивалась, тем явственнее проступала цель её сегодняшней прогулки, и затея супруге совсем не нравилось: раз словом не обмолвился, значит была опасность.
Котурка не переставала щебетать, уверяя, что нельзя опускать руки, всё наладится, решение обязательно найдётся.
«Конечно, найдётся, – мысленно соглашалась Лирия, – устрою скандал и найдётся ....». Она намеревалась противодействовать всеми доступными ей средствами.
Амоис в это время ругал себя последними словами и мчался, распугивая прохожих. Желая обеспечить чистоту эксперимента, вполне себе удавшегося, он был довольно далеко.
Нить живого потока, превращённая в квир, не просто продолжала хорошо «слышать», она, находясь рядом с Лирией, активизировалась и подстроилась под потребности пары. Выводы напрашивались сами собой: во-первых, жену ни в коем случае нельзя подпускать к кольцу, во-вторых – он хронический идиот, созданный для того, чтобы доставлять женщинам проблемы. Теперь ему предстояло всё объяснить и по возможности исправить.
Когда он, наконец, добежал, Лирия сидела на скамейке в одиночестве – Ланет, убедившись, что новой знакомой стало лучше, ушла по своим делам –  с выражением лица страдалицы, не готовой сдаваться просто так. 
– Прости, родная, не хотел, прости меня, пожалуйста, – проникновенным голосом извинялся Амоис, опустившись перед супругой на корточки.
Он самозабвенно согревал её холодные пальцы губами, и прохожие смущённо отводили взгляд. Впрочем, чего только не происходило неподалёку от Сбирской.
– Мы же договорились всё обсуждать! – с укором напомнила женщина, чей боевой настрой таял с каждым прикосновением.
Саани ограничился кивком и очень виноватым взглядом. Сейчас лучше было не подбрасывать дров в затухавший огонь, однако он тоже не собирался отказываться от редкой возможности проникнуть в Совет Котура.
Вернувшись в арендованный хумари, они спорили до хрипоты с перерывами на еду, гостей и бытовые мелочи. Стороны старались держаться аргументов, а, когда у арханки возникало искушение пустить в ход слёзы,  Саани действовал с упреждением, сочетая доводы с исцеляющими потоками.
К вечеру ни Амоис, ни Лирия так и не получили стратегического преимущества. Завершилась словесная баталия самым неожиданным образом – доставили приглашение от Исин, племянницы в восьмом поколении одного из членов Совета.
Весь Котур знал, что Сибар Талук души не чаял в умной, хорошо воспитанной родственнице с невероятной торговой хваткой. Всего за пару десятков циклов она сумела расширить небольшое дело, выделенное главой семейства, чтобы дочь не путалась под ногами и не мешала брату, до сети лавок редких растений и лекарственных трав, разбросанных по всей Большой равнине.
Исин с Лирией родились в третий день цикла, обе интересовались лекарским делом и нашли друг друга приятными собеседницами, тем не менее кисарка не рассчитывала на продолжение знакомства. Яркая представительница рода Талук, много времени проводившая в разъездах, ценила его больше, чем нолаг. Лирия даже не стала рассказывать Амоису, тогда ненадолго отлучившемуся, что её представили новой знакомой. Теперь она переминаясь с ноги на ногу и бросала на мужа  виноватые взгляды.
Выглядела вторая половина настолько забавно, что Амоис с трудом сдержал улыбку. Он нежно обнял любимую женщину и, поскольку появилась новая возможность, пообещал не спешить с решением.
На мероприятии, куда их пригласили, ожидался Сибар. Сообщив об участии высокопоставленного родственника, Исин давала понять, что семья готова к сотрудничеству. Светили немалые прибыли, раньше или позже кто-то должен был проявить интерес. Удивило Амоиса другое – упоминание производства механизмов. Его не было в предложении, оставленном на Торговом дворе, значит, маг не поленился навести справки.
Настоящие супруги Нимер – родственники Сартона, действительно, решили поддержать идею с мастерскими, вот только не многие знали об этом. По поводу легенды Амоис не беспокоился. Они с Траотом сделали всё необходимое, и всё же к сети котурских соглядатаев в Налтаре стоило присмотреться.
«Значит, семья Талук напрямую не связана с Баргатом, – думал Саани, – займись они механизмами, «хозяева» быстро щёлкнули бы их по носу. Атонин, похоже, тоже не прочь ослабить удавку. Интересно, очень интересно».
Без Торгового двора в таком вопросе было не обойтись. Согласно договору между Баргатом и Котуром, требовалось разрешение на производство. У местных всегда были не равные условия конкуренции. Им нечего было противопоставить – ни суперартефактов, ни магов уровня Траота. Одарённые и те старались уехать в Баргат. Возвращались не многие – платили там больше и дышалось свободнее.
«Пользуются моментом, пока баргатские заняты внутренними проблемами, – продолжал размышлять Амоис, – или в Совете тщательно скрываемый раскол?»
Успех их с Рагниром затеи во многом зависел от ответа на этот вопрос. Саани должен был выяснить правду, и желательно, не вызывая лишнего беспокойства у жены, и без того настрадавшейся.
– Дорогая, не побаловать ли нам себя Акша? – предложил он и, поймав её мгновенно оживившийся взгляд, рассмеялся, за что получил шутливый тычок в бок.
Кухня симбиотов окончательно превратила Лирию в сладкоежку, к счастью, на фигуре это не сказывалось, да и Амоис внимательно следил за её здоровьем.
 Находясь в Котуре, они старались без необходимости не использовать потоки, и, хотя оба готовили превосходно, некоторые ингредиенты приходилось заменять, и вкус получался не тот.
Умяв две порции, Лирия готова была простить мужу все будущие прегрешения! Она окончательно успокоилась и, засыпая в его объятиях, думала только о хорошем, к сожалению, у подсознания с Провидением были свои планы.
Волнения, сокровенные желания, размышления о будущем сплелись в тугой узел. Арханка то и дело проваливалась в странные, не от мира сего сны. Выйдя из одного, она ту же оказывалась в другом. Почему-то тело одеревенело, она не могла пошевелиться, лишь хмурилась и кусала губы.
Амоис не сразу почувствовал неладное. Связь пары молчала, её словно обложили ватой. Только когда рука жены, лежавшая на его груди, дрогнула, он открыл глаза, повернул голову и сразу заметил капельку крови на припухшей губе.
Вся заблокированная сенсорика моментально включилась, и в сознание Саани хлынули образы, большая часть из которых была фантасмагориями, порождёнными страхом потерять любимого. На их фоне ярким всполохом выделялся фрагмент, заставивший сердце Амоиса пропустить удар.
Он скорее напоминал послание, предназначенное для него: Лирия, стоя на краю обрыва, сделала шаг в пропасть и камнем полетела вниз. Она падала, закрыв глаза и с каждой секундой черты её лица разглаживались, боль отступала. Женщину подхватили двое крылатых подростков, один из которых вдруг повернулся и посмотрел в пустоту. Его янтарные глаза сияли, а черты лица и фигура напоминали нынешнее тело Амоиса.
Сознание Саани удерживало картинку, словно пустотой был он сам, словно это была единственная возможность сказать своему сыну: «Здравствуй!». Живой поток ускорился так, что казалось, ещё немного и каналы взорвутся. Вибрация достигла пика, и Саани самым непостижимым образом почувствовал контакт с тем, кто ещё не появился на свет.
«Родится, обязательно родится ....», – думал он, вылавливая супругу из кошмара, залечивая ранку на её губе и гладя по растрёпанным волосам.
Временная петля яснее ясного сказала Амоису, что он оставил стадию Старшего далеко позади. Этого следовало ожидать – создание третьего тела, пусть и в виде духа, стало очередным катализатором. Странным было только отсутствие привычного, неприятного ощущения скачка силы. Видимо, присутствие пары рядом влияло на него сильнее, чем он думал.
Амоис смотрел на мирно спавшую жену грустным и одновременно исполненным глубочайшей нежности взглядом, а по его щеке стекала одинокая слеза, оставлявшая мокрую дорожку. 
Он уже и сам догадался, чем для него всё закончится, и сделал бы что угодно, лишь бы уберечь любимую от агонии.
«Что ж, дети – тоже выход .... », – согласился Саани, испытывая целый букет противоречивых эмоций: радость от будущего отцовства и сожаления от того, что ему не держать младенцев на руках, не видеть, как они растут,  беспокойство за жизни сыновей в непосредственной близости от колыбели и облегчение – ему не придётся забирать воспоминания о нём. Поступи он так, и узнай Лирия об этом, она никогда бы его не простила.
Можно сказать, Провидение сделало выбор за него. Хотя арханке суждено было познать горечь тоски, и это разрывало сердце Амоиса, она не сбросится со скалы. Ей будет ради кого жить.