Тонкая материя

Содержание
1. Париж
2. Nobody Else
3. Амнезия
4. Совещания
5. Внедрённый дурак
6. Подстава
7. Агония
Эпилог

1. Париж

Если быть откровенным, то такого количества потрясающих молодых женских тел в роскошном нижнем белье мне видеть никогда не приходилось, от чего я, полковник запаса в свои 40 с небольшим лет, испытывал некоторое смущение и даже краснел, в отличие от манекенщиц, которые с едва заметной улыбкой скользили по подиуму или прогуливались между выставочными стендами известных брендов с той самой профессиональной невозмутимостью, будто не было ни огромного выставочного зала, ни сотен устремлённых на них взглядов. Для девушек это была привычная атмосфера: софиты, гул голосов, щёлканье затворов камер. Они знали, что глаза профессионалов нацелены не на них самих, а на линии кроя, игру кружева, то, как ткань ложится на тело. Я же, не разбираясь в тот момент во всех этих тонкостях, видел только стройные тела девушек, лишённые како-либо тонкой материи, а уж моё сознание непроизвольно дорисовывало самые различные сюжеты.
Происходило это в январе 2002 года в Париже на ежегодной «Международной выставке нижнего белья», которая проходила в  выставочном центре Paris Expo Porte de Versailles — одной из ключевых профессиональных площадок в мире индустрии нижнего белья, купальников и одежды для дома и отдыха, куда я приехал в командировку в составе большой делегации, став незадолго до этого коммерческим директором компании  BodyLine Group. Удивительно, но до моего прихода такой должности в компании не было, и все менеджеры по торговым маркам варились “в собственном соку”.
Забавно, но коммерческим директором я стал,  покинув пост начальника управления в компании «Сибирский Алюминий»; ушёл, как пошутила моя жена, “от алюминиевого производства в трусоводство”. Впрочем, исходя из сугубо прагматических соображений, она меня поддержала. Когда жена узнала, что мне предстоит поездка на крупнейшую международную выставку нижнего белья, обрадовалась и даже захлопала в ладоши:
— Так это здорово! Только... Тебе нужно срочно купить новый костюм!
— Так год назад покупали! — возразил я.
— Год назад — это прошлогодний. А тебе нужен — новогодний, специально для выставки!
— Французский что-ли? — сделал я кислое лицо.
— Ни в коем случае! У тебя сложная, плотная фигура, поэтому — только итальянский. В нём ты будешь выглядеть статусно в разных ситуациях — от деловой встречи до светского мероприятия. Думаю, что бренды вроде Brioni, Zegna, Canali, Corneliani подойдут.
— Так они стоят бешенных денег!
— Ну, и в Париж ты ездишь не каждый год! А вдруг на следующую выставку поедем вместе? Не краснеть же мне за тебя!
В ГУМе, несмотря на возражения жены, я выбрал Canali, оказавшимся самым «доступным» из этого списка в базовом сегменте. Тёмно;синий костюм был шикарным, сшитым из тонкой материи — смеси шерсти и кашемира. Ткань мягко ложилась по фигуре, подчёркивая стать и сдержанную элегантность. Лёгкий благородный блеск едва угадывался при движении, а глубокий оттенок синего словно впитывал свет, делая образ одновременно строгим и притягательным.
Ожидая, что на этом шопинг закончен, я направился к выходу, но жена остановила меня:
— Постой, ещё нужны швейцарские часы?
— А наш Opel-Vectra не следует поменять на Mersedes-Benz в связи с командировкой? Меня вполне устраивают мои «Командирские» — решительно возразил я.
* «Командирские» часы выпускал Чистопольский часовой завод «Восток», который с 1965 года был официальным поставщиком часов для Министерства обороны.
— Ну, как ты не понимаешь, швейцарские часы —  это маркер статуса! 
— Ты что, собираешься все наши сбережения плюс мою военную пенсию на пять лет вперёд зарыть в эту командировку?
Но спорить с ней было бесполезно! Единственное, что мне удалось отстоять: куплены были не самые дорогие механические часы — “рабочая лошадка” фирмы Tissot.
— Знаешь, я бы ещё купила пару сорочек! — робко заявила жена.
— Всё! — заревел я так, что на нас стали оборачиваться проходящие мимо посетители ГУМа.
К поездке в Париж на Международную выставку нижнего белья я был готов!
Тогда мне ещё было не дано понимать именно то, ради чего на выстаку приезжают профессионалы со всего мира: новые материалы, изящество строчки, неожиданная фактура, смелый крой, принты, которые уже завтра должны будут стать новыми бельевыми трендами и появиться на полках магазинов по всему миру. Я видел перед собой только красивые женские тела, проносящиеся передо мной с калейдоскопической скоростью.
— Ох, ё! — непроизвольно присвистнул я, когда одна из этих красавиц, выше меня на пол-головы, проплыла мимо!
— Спасибо! — неожиданно обернулась она, улыбаясь отреагировав на моё восхищение: признаю, несколько бестактное.
— Гляди-ка, по-русски понимает! — удивился один из моих коллег.
— Русская потому-что! — ответила она и невозмутимо поплыла дальше.
Это было для меня совсем уж неожиданно. Я долго смотрел ей вслед, и меня почему-то не оставляло ощущение, что мы ещё увидимся.
От моих мыслей меня оторвал мужчина, который появился как чёрт из табакерки и застрекотал.
— Добрый день, Игорь Николаевич! Извините за беспокойство. Меня зовут Виктор Александрович Чириков. Я — главный редактор и издатель журнала «Модное бельё», сфокусированном исключительно на бельевой тематике. Мы рассказываем о трендах, дизайне, технологиях производства, представляем новые коллекции и интервью с дизайнерами и руководителями бельевых компаний. Можно сказать, что аналогов нашему изданию в России не существует! Не могли бы вы дать мне короткое интервью?
— С удовольствием, Виктор Александрович! Но боюсь, что сегодня для этого у меня уже просто нет времени! Давайте завтра? Точного времени я указать не могу: извините, прежде всего  — запланированные переговоры и встречи!
Я бы мог, конечно, дать интервью в тот же день, но решил для начала выяснить, что это за издание, и кто такой Виктор Чириков?
— Давайте попробуем организовать наш контакт, скажем, здесь завтра утром?
— Спасибо! Разрешите презентовать вам очередной номер нашего журнала, который мы подготовили специально для выставки! — он протянул мне довольно толстый и качественно оформленный журнал.
Наконец был объявлен перерыв в дефиле и мы всей мужской компанией отправились перекусить в один из баров выставки. Впрочем купить пива и знаменитый французский багет с прованской ветчиной удалось не сразу. Дело в том, что командировочные в бухгалтерии компании нам выдали купюрами по 500 евро, и как только бармен видел в моих руках такую банкноту, он тут же отрицательно мотал головой и отказывался обслуживать нас: евро были введены в обращение 1-го января 2002 года, то есть недели за две до нашего приезда, и мало кто из французов видел купюры такого достоинства. Поэтому принимать их отказывались, опасаясь подделки. Пришлось пойти на хитрость. Заказав пиво и бутерброды, я тут же отпил половину бокала, откусил кусок багета, и лишь потом протянул купюру. Видели бы вы в этот момент реакцию бармена! Его лицо сморщилось, словно старое мочёное яблоко. Он энергично замотал головой, но жадность взяла верх: не отдавать же пиво и багет бесплатно. Бармен долго рассматривал аверс и реверс купюры, зачем-то даже понюхал её, но, наконец, убрал в стол и продолжил наливать пиво моим спутникам.
— ;a se voit tout de suite que vous venez de Russie! — уже улыбаясь сказал он.
— Он говорит «Сразу видно, что вы из России!» — перевёл Кузнецов  — один из учредителей компании BodyLine Group.
— Oui!  — кивнул я. Это было единственным, что я знал из французского.
Закончив наливать пиво, он протянул мне руку: — Tu m’as bien eu!
Я вопросительно взглянул на Кузнецова.
— Он говорит, что ты ловко его провёл!
— Oui! — заулыбался я.
Все последующие дни мы ходили обедать в его бар, а француз встречал нас как старых друзей широкой улыбкой.
На выставке было действительно интересно, и даже не столько из-за присутствия очаровательных полуголых девушек. Было много встреч с зарубежными партнёрами по бизнесу, которые во многом изменили мой взгляд на рынок в целом. Думал, что это про ткани и фасоны, но оказалось, что за фасадом витрин скрывается целая вселенная нюансов — рынок белья куда многослойнее и сложнее, чем кажется на первый взгляд, а розница — это только верхушка айсберга, а основная масса работы и решений остаётся невидима под водой. Cделки и партнёрства рождаются не в результате изучения каталогов, а в разговорах, на закрытых встречах, в кулуарах. И для меня это был новый навык — научиться читать людей, понимать, кто принимает решения и выстраивать отношения.
После хаотичного первого дня вся команда собралась в номере одного из учредителей, чтобы отметить начало командировки. А я, сославшись, что должен позвонить жене,  обещал присоединиться позже. Запершись в своём номере, попытался сформулировать свои первые выводы и заметки для отчёта по результатам посещения выставки и последующего представления предложений генеральному директору и учредителям по реформирмированию компании, которые, как я считал, были просто необходимы для развития бизнеса. Так я поступал и все последующие дни пребывания на выставке, что позволило к её окончанию набросать некую канву доклада руководству. Жене я конечно же позвонил, и примерно через час присоединился к компании. Вечерело. Градус настроения у всех был уже довольно высокий.
— О, а вот и коммерческий директор прибыл! — радушно, как мне вначале показалось, воскликнул хозяин номера, он же второй учредитель компании по фамилии Хижняк.
— Ну-ка, налейте ему штрафную! — тоном, не терпящим возражений, распорядился он.
И мне налили грамм 200 коньяка. Пришлось его выпить, закусив маслинами. Некоторое время делились впечатлениями, травили анекдоты и, конечно, выпивали.
— Кстати, а как думаешь проставляться за свой первый выезд в Париж? — прищурившись обратился ко мне Хижняк!
— Ну, вернёмся в Москву, поляну накрою!
— Это — само-собой! А сейчас? Ты же видишь, что горючее заканчивается?
— Хорошо, можно и сейчас! — относительно бодро ответил я и вышел из номера.
И только тут, посмотрев на часы, я понял, какую глупость совершил! Было уже начало первого ночи: магазины закрыты, в ресторанах спиртное на вынос не дают — не принято, таксисты алкоголем не промышляют.
— А ведь он знал, сука, вот и поставил меня раком! — подумал я, спускаясь по винтовой лестницы частной гостиницы.
— Что же делать? Вернуться с пустыми руками было стыдно!
Но, похоже, это был мой день! На стойке портье я вдруг увидел большую корзину, заполненную стограммовыми бутылочками виски. Взяв большой бумажный пакет у портье, я заполнил его вискарём, расплатился и вызвал лифт на четвёртый этаж. Отсутствовал я минут 10. Компания встретила меня овациями и даже Хижняк расплылся в улыбке:
— Ай, молодца! Только ради одного этого стоило тебя взять в Париж! — осклабился он. Но в его взгляде сквозила какая-то непонятная злость!
Я был доволен, что не ударил в грязь лицом, но вывод сделал: с этим типом нужно держать ухо востро! Правда это заключение больше огорчило меня, нежели обрадовало.
До закрытия выставки оставалось ещё два дня, после чего мы должны были вылететь в Москву. График был плотным. Хорошо хоть что удалось посетить Эйфелеву башню и купить подарки жене и детям.

2. Nobody Else

Виктор Чириков оказался довольно пронырливым журналистом. На следующий день он отловил меня при выходе из гостиницы перед посадкой в автобус:
— Добрый день, Игорь Николаевич! Извините меня за наглость, но я подумал, что из-за плотного графика у вас может не найтись времени для интервью. Позвольте мне доехать с вами до выставки, а по пути я бы задал вам несколько вопросов.
— Ну что ж, вынужден уступить вашей настойчивости! — рассмеялся я.
Должен сказать, Виктор задавал довольно толковые вопросы.
— Как, по вашему, изменился бельевой рынок премиального сегмента России за последние годы?
— С середины 2000;х рынок люксового белья в России активно рос вместе с доходами части населения, формируя устойчивый спрос на качественное, дизайнерское бельё. На рынок выходили неординарные зарубежные бренды, такие как Agent Provocateur, Chantal Thomass, 6IXTY8IGHT... Одновременно обострялась и конкуренция: дистрибьюторы, борясь за покупателя, искали «тот самый» бренд, который мог стать «локомотивом», драйвером роста премиального сегмента, способным сломать стереотип о том, что «бельё — это утилитарная вещь», привлечь внимание к категории дизайнерского белья и, тем самым, раскрыть весь рыночный потенциал сегмента для дистрибьюции и ритейла.
— Уже к началу двухтысячных годов  BodyLine Group была достаточно крупной компанией. Но за последние годы она добилась ещё более внушительных результатов. Поделитесь с нашими читателями, что способствовало такому стремительному росту?
— Действительно, к  началу 2002 года BodyLine Group уже была заметным игроком на рынке элитного нижнего белья в России, выступая в качестве эксклюзивного дистрибьютора ряда известных французских и итальянских брендов. Компания обладала самой разветвлённой партнёрской оптовой сетью — более 150 клиентов в стратегически важных регионах от Поволжья и Урала до Сибири и Дальнего Востока, фирменным и мультимарочными магазинами в Москве и Санкт-Петербурге, а также точками в крупных торговых центрах и сетях вроде «Спортмастер». Но задача поиска того самого драйвера роста стояла и перед нами. После получения эксклюзивных прав на дистрибьюцию торговой марки Nobody Else она была успешно решена, что и позволило к настоящему времени добиться столь внушительных результатов.
***
Я, конечно умолчал о том, что приобретению этих эксклюзивных прав помогла случайность. В 1997 году к руководству BodyLine Group обратилась французская компания Luxette, поставившая своей целью вывести на российский рынок новую марку белья. Владелец и производитель Nobody Else  заключил с ней контракт об эксклюзивной дистрибьюции на территории Российской Федерации, а Luxette делегировала эти права BodyLine Group после подписания агентского договора о торговом сотрудничестве. Таким образом, Luxette была прокладкой между нашей компанией и производителем Nobody Else. Её владельцами были Фабиан Дюке — француз, а Илона Горностаева — русская. Подписав контракт, BodyLine Group пошла на определённый риск: попадала в зависимость от Luxette.
***
— А что известно о дизайнере Nobody Else? — задал очередной вопрос Виктор.
— О дизайнере бренда ничего не известно до сих пор. Он является своего рода Бэнкси, только в мировой индустрии белья. Производитель пошёл на этот шаг осознанно, чтобы сохранить дополнительную интригу. Достоверно известно только то, что дизайнер-аноним работает, как сейчас принято говорить, в тесной коллаборации с мэтром элитного бельевого бизнеса, французским модельером Шанталь Томасс.
* Бэнкси — псевдоним знаменитого анонимного английского художника стрит-арта. Его личность остаётся тайной, что само по себе является частью художественного образа.
— А что бы вы могли сказать о концепции такой коллаборации и проводимой рекламной кампании?
— Концепция «Nobody Else + Chantal Thomass» — это дерзкая, почти панковская энергия, которая сталкивается с безупречным парижским шиком Мадам Томасс. Nobody Else был задуман как проект-манифест. Это — не про «скромность», а про заявление: «Никто другой не сможет сделать так, как мы». Для Шанталь Томасс это был эксперимент: выйти за рамки привычного «роскошного» и попробовать более молодёжный, урбанистический стиль. Для Nobody Else — шанс сразу заявить о себе как о бренде, который не боится ломать стереотипы. Nobody Else стала тем самым «локомотивом» не только внутри продуктовой линейки BodyLine Group, но и для её дистрибьюторов — за счёт узнаваемости имени Шанталь Томасс и свежего позиционирования Nobody Else, который смог хорошо зайти на растущий рынок.
— Что касается второй части вашего вопроса. Соответствующе была выстроена и рекламная кампания «Не как у всех»: в кадре модели в белье Nobody Else + Thomass на фоне индустриальных локаций — старые склады, мосты, бетонные стены. Контраст «нежность против жёсткости» стал главным посылом, сделал его ближе к молодой аудитории. Люкс здесь не про «дорого и тихо», а про «вызывающе и безупречно».
— Извините, мы уже подъезжаем, так что буду вынужден откланяться!
— Последний короткий вопрос, если позволите?
— Ну, давайте, если короткий!
— Ещё не так давно, насколько я знаю, вы были начальником управления в одной из крупнейших компаний — “Сибирском алюминий”. Не страшно было менять вид деятельности, ведь бельё — не алюминий?
— Отвечу также коротко. Мне, как коммерческому директору, приходится решать задачи, которые  относятся к категории Project Management, то есть управлению проектами. Это полноценная управленческая дисциплина: она даёт системный подход к тому, как доводить до результата уникальные задачи в условиях ограничений по срокам, бюджету и ресурсам. Так что, по сути, — ничего нового!
— Большое спасибо, Игорь Николаевич!
— И вам всех благ, Виктор Александрович! Если соберётесь публиковать интервью, не забудьте предварительно прислать текст на согласование.
По завершении выставки нашей делегации был устроен показ последней коллекции Nobody Else. Проходил он в обветшалой квартире, или специально стилизованной под старину, в центре Парижа. Даже винтажная ванна и туалет в ней со сливной цепочкой были выполнены из кованной меди, покрытой патиной. Мы расселись в одной из проходных комнат, после чего лощёный официант стал разносить шампанское “Вдова Клико”. Наконец под клавесинную музыку начался показ. Я не поверил своим глазам, когда увидел, что за дефиле из прихожей за происходящем наблюдает сама Мадам Шанталь Томасс. Её чёрный костюм, стрижка каре с чёлкой, ярко красная помада и сигарета в длиннющем мундштуке не позволяли усомниться в этом.

Кредо Шанталь Томасс: бельё создаётся не для мужского взгляда, а для женского удовольствия.

Манекенщицы сменяли друг-друга, демонстрируя модели, а шустрый официант постоянно доливал шампанское в пустеющие бокалы.
Среди манекенщиц я, конечно же, сразу заметил её — ту самую русскую с выставки. Когда показ был закончен все бросились фотографироваться с Мадам Томасс, а я, почему-то постеснялся, о чём сильно жалею. Вместо этого я подошёл к незнакомке:
— Добрый вечер! Вы и вправду русская? Как вас зовут?
— Я вас помню! — ответила она. — Не совсем. Русская я по крови, но родом из Латвии. А зовут меня София.
— А как же... Как же вы здесь, в Париже?
— А вам и правда это интересно?
— Конечно, иначе я бы не спрашивал!
— Извините, мне несколько неудобно беседовать в полуголом виде. Если хотите, после окончания мероприятия я буду готова пообщаться с вами!
— Конечно! — я покраснел то ли от стеснения, то ли от выпитого шампанского.
— Тогда подождите меня на выходе. Я должна переодеться.
— Да, да! Я буду вас ждать!
Чтобы оторваться от компании я минут 15 курил в туалете. А когда увидел, что все расселись в автобус и отъехали, направился на выход. Официант, который  убрал почти все столики, увидев меня, приветливо помахал рукой. Я ответил ему и стал спускаться по лестнице, освещённой старинными тусклыми фонарями. Париж уже погрузился в темноту.
Когда, наконец, София вышла из соседнего подъезда, я даже не сразу узнал её. Кожаная приталенная косуха с молнией, заклёпками и ремнями. Чёрные кожаные брюки с потёртостями. Высокие ботинки на толстой подошве Dr. Martens в стиле «рок». На голове — чёрный шлем, на левой руке — белый. Она села на стоящий перед входом Harley-Davidson и, протянув мне белый шлем, с улыбкой сказала:
— Дома я вам всё про себя расскажу. Я живу в пяти минутах от вашей гостиницы, недалеко от станции метро Трокадеро. Если захотите, вернётесь в гостиницу пешком очень быстро!
Я замешкался.
— Может вы боитесь? — улыбаясь спросила София.
— Ну что вы, нет, конечно!
На самом деле я испугался, но про себя подумал: — Всё пропью, но флот не опозорю! Надел шлем, сел сзади на мотоцикл и мы помчались по парижским бульварам и набережной Сены в сторону центра. После пересечения реки по мосту Иена сразу выскочили прямо к площади Трокадеро и далее на авеню Клебер, где и жила София.

3. Амнезия

Проснулся я от стука в дверь. Портье обходил комнаты и будил членов нашей делегации, приглашая на завтрак перед выездом в аэропорт. Я посмотрел на часы. До отъезда в Руасси оставалось почти три часа. Таким коротким именем французы часто называют аэропорт имени Шарля-де-Голля, поскольку он находится рядом с коммуной Руасси (Roissy;en;France).
Наконец, заставил себя встать с кровати:
— Похмелье — штука тонкая! —  вспомнил я слова из песни группы «Любэ» и усмехнулся: —  Почти такая же, как кружевное женское бельё.
Новостью для меня это не было, но почему я почти ничего не помнил про вечер вчерашнего дня — лишь только какие-то обрывки? Такое со мной было впервые. Показ последней коллекции Nobody Else, Шанталь Томасс, поездку по ночному Парижу на мотоцикле с Софией, её маленькую квартирку на Клебер... — всё это я, вроде бы, помнил. А что потом, как я добрался до гостиницы?
— Ладно, надеюсь вспомню! — решил я и, приведя себя в относительный порядок, отправился завтракать в кафе напротив гостиницы, хотя есть мне совсем не хотелось.
Вся команда уже позавтракала и кафе было абсолютно пустым, если не считать единственного столика, за которым сидел хмурый начальник отдела логистики. На стойке я заказал апельсиновый сок, омлет-суфле и подсел к нему. Он был малый хороший  — тоже из бывших военных, но в каком звании уволился, я не знал.
* Омлет;суфле (omelette souffl;e) — это пышный, воздушный омлет, который за счёт особой техники приготовления получается лёгким и нежным, почти как десертное суфле.

— Ну, что, Николаич! Видать у тебя до сих пор голова кружится после посещения Эйфелевой башни?
Не дожидаясь ответа, он достал фляжку из внутреннего кармана пиджака и протянул мне.
— Давай, не стесняйся! Мы же оба знаем, как избавиться от головокружения! — улыбнулся он.
Немного помедлив, я всё же взял флягу и стал пить небольшими глотками. Это был весьма приличный коньяк. При этом я думал о Софии. Приснилось мне всё это что-ли?
— Ну...? Она уже не так качает бёдрами?
— Кто? — чуть не поперхнулся я.
— Да Эйфелева башня, конечно! — со смехом ответил он.
Встав из-за стола, он указал пальцем на флягу:
— Оставь пока себе, мне уже хватит! Вернёшь в автобусе. Это подарок жены!
После его ухода я сделал ещё несколько глотков из фляжки и вдруг в памяти всплыла ещё одна картинка.
Почти рассвело. Я сижу на лавочке одной из террас Дворца Шайо, что напротив станции метро Трокадеро, и тупо смотрю на Эйфелеву башню. Передо мной останавливается машина национальной полиции, а вышедший из неё негр в форме пытается говорить со мной по-французски. Не понимая ни слова, я упрямо повторяю:
— Русский, отель Совиньи!
Наконец он понимает:
— J’ai compris! H;tel de S;vign;.
* А, я понял! Отель «Совиньи».
— Так, теперь хоть понятно, как я вернулся в отель. Сколько же надо выпить, чтобы восстановить картину полностью? — усмехнулся я.
В этот момент зазвонил мобильник. Звонила жена:
— Привет! Как дела, Игорёша? Как прошла выставка?
 — Да всё хорошо, родная! Как у вас?
— Вчера записала дочь на спортивные бальные танцы! Так что готовься к дополнительным финансовым расходам!
— Готов, как пионер! Скоро выезжаю в аэропорт.
— Жду! Что тебе приготовить?
— Только себя под кремом англез! — пошутил я.
— Ну, ты брось эти свои новые французские закидоны!  — засмеялась она. — Твоих любимых плацинд будет достаточно! Жду, целую, хорошего полёта!
Жена была родом из Кишинёва.
* Плацинды — традиционное блюдо молдавской кухни.

Самолёт компании “Аэрофлот” вылетел по расписанию. Всё время полёта происходил спор двух моих “я”.
Один голос говорил:
— Да чем ты мог заинтересовать её? Старше лет на 15, начинающий лысеть мужчина!
Другой возражал:
— Так и твоя жена — младше почти на 14 лет. К тому же говорит, что ей нравятся лысеющие мужики!
Первый:
— Тебе просто хотелось, чтобы это было. Слишком много шампанского, слишком много Парижа!
Второй:
— А что, всю жизнь по уставу? Хоть раз сделал не «как положено», а потому что дух захватило. Это не глупость — это жизнь.
Первый:
— В твои годы надо об устойчивой карьере думать, а не по Парижу на мотоцикле гонять.
Второй:
— Не согласен: опыта хватает, чтобы не наломать дров, а смелости ещё достаточно, чтобы на мотоцикл сесть.
Я очень люблю свою семью, и признаться жене в адюльтере было бы невыносимо сложно! В конце-концов я твёрдо решил для себя, что ничего между мной и Софией не было, а потому каяться мне перед женой незачем и заснул!

4. Совещания

Накануне совещания я зашёл к генеральному директору:
— Хотите ознакомиться с докладом?
— Да зачем? Послушаю вживую, так интереснее!
Тогда я ещё и не мог подумать, сколько врагов наживу своим докладом и к каким катастрофическим последствиям для компании он, хоть и косвенно, приведёт! Конечно, я считал, что предлагаемые мной реформы могут и должны усилить позиции BodyLine Group на рынке, но также несут риск разрушения хороших отношений с учредителями и генеральным директором. И, прежде всего, мне следовало бы помнить слова из Ветхого Завета: «Кто сеет ветер, тот пожнёт бурю!».
На совещании в комнате для переговоров присутствовали два учредителя компании, генеральный и финансовый директоры.
— Уважаемые коллеги! Мой доклад состоит из двух частей в формате «точка напряжения — предлагаемое решение»: часть первая — «сокращение операционных расходов», часть вторая — «организационные изменения в компании».
— Слушаем вас, Игорь Николаевич! — дал отмашку Кузнецов, глядя в свой мобильный телефон.
— Хорошо! Начну с операционных расходов от менее к более значимым.
— Бренд-менеджеры Nobody Else получают слишком высокую зарплату, как процент от объёма продаж. Это, с одной стороны, не стимулирует их к увеличению объёма продаж, а с другой стороны — способствует социальному напряжению внутри компании, поскольку зарплата бренд-менеджеров других марок — существенно ниже. Предлагаю этот процент пересмотреть.
 — Но такова была договорённость при выведении марки на рынок! — возмутился генеральный директор.
— Понимаю! Но если ситуацию не изменить, то очень скоро их зарплата превысит вашу!
Краем глаза я увидел, что Хижняк, улыбаясь, одобрительно закивал.
— Теперь о директоре по розничной торговле. Единственная его функция, как мне удалось выяснить, — это посещение торговых точек в день выдачи зарплаты. Какой-либо анализ их финансовой деятельности не проводится, мерчандайзинг отсутствует, требования по пожарной безопасности не соблюдаются. Предлагаю уволить его с занимаемой должности. Кроме того, предлагаю ввести в штат должность мерчандайзера.
— Теперь о расходах на рекламу. Мы тратим большие деньги на рекламу, не всегда понимая, каков ожидаемый результат. Я задал вопрос директору по рекламе: “Можно ли спрогнозировать хотя бы приблизительно как повлияет реклама на увеличение продаж”? Он ответил категорически — “нет”. Но я знаю наверняка из собственного опыта: приблизительно спрогнозировать влияние рекламы на продажи белья можно. Но важно сразу оговориться: это будет не точная цифра, а скорее сценарий с диапазоном вероятных результатов. При этом тендеры среди рекламных агентств не проводятся: исполнители одни и те же, что наводит на нехорошие мысли.
— Я понимаю, что вы имеете ввиду! — опять подал голос генеральный директор. — Вы что, поймали директора по рекламе за руку и предлагаете уволить его, как и директора по рознице?
— Нет, конечно! Если бы такое случилось, то я поставил бы этот вопрос перед руководством!
— Могу продолжить? — обратился я к присутствующим.
— Да, пожалуйста! — ответил за всех Хижняк.
— Считаю, что компания Luxette — прокладка — получает слишком большой процент за свои посреднические услуги, фактически не неся никакой ответственности, а именно — 20% от объёма наших закупок. Предлагаю пересмотреть агентский договор с целью перехода на уровневые, тиерные ставки, при которых процент снижается по мере роста объёма закупок.
— Они на это никогда не пойдут! — подал голос Кузнецов.
— Да, скорее всего не пойдут, но попробовать можно! Конечно, лучший вариант — это заключение в перспективе прямого договора на эксклюзивную дистрибуцию марки Nobody Else на территории РФ, минуя Luxette.
В переговорной после моих слов поднялся невообразимый шум. Больше всех был возмущён Гончаров:
— Вы хоть понимаете, что предлагаете “кинуть” многолетних партнёров?
Только Хижняк молчал и хитро улыбался. Я вдруг отчётливо понял, что если бы он был уверен на 100% в реализуемости предложенного, то обязательно поддержал бы меня.
— Это бизнес! — твёрдо ответил я. — А у вас есть уверенность, что после того, как  BodyLine Group вспахала и унавозила почву, Luxette продлит договор после его окончания, а не захочет сама зайти на рынок?
Ответа не последовало.
— Перехожу к предложениям по организационным изменениям компании.
Я разложил на столе распечатку платёжного календаря, где красным были отмечены дни кассовых разрывов:
— Обратите внимание: компания находится в перманентном состоянии кассовых разрывов. Отсюда — необходимость постоянного кредитования, что приводит к существенному увеличению операционных расходов. Мы живём в кредит, проценты сжирают прибыль. Это не бизнес, это выживание.
— Ну, уж это — не ваша поляна! — зло отреагировал финансовый директор.
— Да, не моя! Но ведь делать что-то надо!
— А что конкретно вы предлагаете? — продолжил он.
— Я предлагаю внедрить ERP-систему планирования ресурсов предприятия Navision Attain, начав с подсистемы бюджетирования, которая хорошо подходит для компаний нашего уровня. Гарантирую, что затраты на её внедрение окупятся достаточно быстро! Это поможет избегать кассовых разрывов.
— И кто же будет её внедрять? — не унимался финансовый директор.
— Готов взять решение этой задачи на себя! — ответил я. — Полагаю, что на это уйдёт месяца три.
— Теперь о дистрибуции. Дистрибуция — это стратегия, а не просто список магазинов. Попадание белья Nobody Else в «неправильные» точки может «размыть» имидж. А чтобы его сохранить нужно ограничить количество точек продаж, делать ставку на бутики и премиальные отделы в крупных ТЦ. Поэтому бренд-менеджеры должны провести аудит наших региональных партнёров. Предлагаю поручить им создать «папку бренда» для байеров: история, ценности бренда, ключевые коллекции, фото, референсы, то есть отзывы заказчиков.
— И последнее.  У нас есть фирменный магазин бренда Nobody Else. Предлагаю рассмотреть возможность открытия фирменного мультибрендового магазина в “Мега-Молл”, Тёплый стан.
— Я закончил, готов ответить на возможные вопросы!
— Ну, что, коллеги, предлагаю высказаться по поводу услышанного! — заявил Кузнецов.
— А вам не кажется, что вы привносите  «инженерное» мышление в мир моды? — спросил Хижняк.
— Нет, не кажется, поскольку в своём докладе я вообще не касался моды, как таковой!
— Считаю, что от доклада сильно веет критиканством! — буркнул финансовый директор. Неужели вы сами не чувствуете этого?
— Между здоровой критикой и критиканством такая же пропасть, как между заботливым наставником и придирчивым ворчуном! — возразил я. — В здоровой критике нет злорадства, зато есть желание помочь, исправить. У критиканства же совсем иная природа. Оно не стремится ни к правде, ни к улучшению: важен сам процесс отыскивания изъянов. Я же попытался предложить решение проблем.
Генеральный директор хмуро молчал, не глядя на меня.
— Хорошо, Игорь Николаевич, оставьте нам ваш доклад. — завершил прения Хижняк. — Мы его внимательно изучим и сообщим о принятом решении по существу изложенного.
Много позже я узнал, что всё происходящее на совещании было записано на диктофон директором по рекламе, который заранее спрятал его за плазменной панелью в комнате для переговоров, а затем передал запись владельцам компании Luxette.
Как ни странно, большинство моих предложений были приняты:
— под моим руководством была внедрена система бюджетирования;
— был заменён директор по розничной торговле;
— была введена должность мерчандайзера;
— заказы на рекламу стали проводиться на тендерной основе;
— в торговом центре “Мега-Молл”, Тёплый Стан, был открыт большой мультибрендовый магазин.
Вот только конструктивного взаимодействия с двумя бренд-менеджерами Nobody Else по-прежнему не складывалось. Они продолжали втихую саботировать мои указания, не опасаясь особых последствий, поскольку были близкими подружками Илоны Горностаевой. А жаловаться генеральному директору не хотелось: решил, что со временем и сам дожму их.
В связи с открытием магазина вспоминается забавный случай. Нам долго не удавалось придумать название для него. Мы даже объявили конкурс между сотрудниками компании, обещав щедрое вознаграждение. Наконец, решили обратится к профессионалам. Был разработан бриф для нейминга и разослан в несколько рекламных компаний.
* Бриф — это документ, в котором заказчик описывает агентству всё, что важно учесть при придумывании имени (нейминге).
Среди прочих бриф содержал такие пункты:
Тип и ассортимент: магазин элитного женского и мужского белья известных французских и итальянских брендов.
Ассоциации: Франция, Италия.
Звучание: необычное, дерзкое, провокационное, игривое.
Но избалованные московские рекламщики, словно сговорившись, выдвигали совершенно необоснованные финансовые  требования. Тогда мы приняли решение обратиться к Питерским рекламщикам, запросы которых были существенно скромнее. Очень скоро из северной столицы к нам в офис прибыла делегация: парень и две девушки, причём молодой человек выглядел явно нетрезвым. Он как-то безцеремонно развалился в кресле и немигающим взглядом смотрел на меня.
— Ну, что, молодые люди, удалось найти решение поставленной задачи? — я внимательно вглядывался в его лицо, пытаясь определить, действительно ли сидящий напротив пьян?
— Пока нет! Требуются кое-какие уточнения!
— Так в брифе как-будто все наши пожелания подробно описаны!
— Если следовать вашему брифу, то можно придумать название вообще не задумываясь!
Становилось интересно: — Ну ка, ну ка! Готов послушать!
Молодой человек закатил глаза, уставился в потолок, а через несколько секунд выпалил:
— Например, «Сиси Жопа»!
В переговорной наступила гнетущая тишина. Его спутницы покраснели, наши бренд-менеджеры захихикали. Мне казалось, что я ослышался, и даже не знал, как реагировать на услышанное?
— Ну... допустим! Можете обосновать? — наконец выдавил я из себя.
— Конечно! — оживился он. — Разберу по пунктам:
— Первое: звучит необычно дерзко и провокационно. Второе: «Сиси» ассоциируется с женским началом, а «Жопа» — с мужским. Наконец, «Сиси» созвучно итальянскому, «Жопа» — французскому. Всё, как вы просили! — улыбаясь подвёл итог наглец, явно довольный собой.
Но в наличии чувства юмора ему отказать было нельзя; и я захохотал в полный голос. Впрочем до сотрудничества с этой компанией дело не дошло.

5. Внедрённый дурак

Тучи над компанией BodyLine Group  начали сгущаться уже в середине 2002 года. В июне меня вызвал генеральный директор:
— Вчера вечером звонила Горностаева. Настаивает на взятии с нашей стороны обязательств по увеличению объема продаж на 50% за год, иначе с продлением агентского договора возникнут сложности.
— Они что там с ума сошли? Вы ведь понимаете, что это невозможно?
— Понимаю, и сказал ей об этом! Тогда она заявила, что мы должны принять французского суперпрофессионала, Кристофа Пети, который сможет решить эту задачу.
— А вы?
— А что я? Сказал, что вынесу этот вопрос на совещание с учредителями!
— Так что, мне вещи паковать?
— Нет, речь идёт о том, что этот Пети со свои богатым опытом и знаниями должен будет выступать в качестве консультанта.
— Она хоть сообщила, чем он знаменит?
— Нет! Сказала только, что он крупный специалист в области маркетинга и рекламы.
— Вот оно, началось! — подумал я.
Я лез из кожи вон, пытаясь убедить руководство компании, что, прежде чем давать согласие на приезд Кристофа Пети, он должен хотя бы в общих чертах осветить, за счёт чего планируется увеличить объёмы продаж!
— Вы же понимаете, чудес не бывает! Невозможно так увеличить объём продаж за такие короткие сроки! — горячился я. — Пусть он представит бизнес-план по увеличению товарооборота! Но услышан так и не был. Согласие на приезд было дано.
Наши отношения с самого начала были напряжёнными: ну не верил я, что возможно увеличить объем продаж на 50% за год! А последующие его шаги убедили меня, что он или дурак, или авантюрист. Вот несколько примеров.
Первое, что он попросил, купить большую карту России, булавки для карт и предоставить  перечень клиентов — шаг, в принципе, правильный. Я немедленно выполнил его просьбу и передал полный список дистрибьюторов, с указанием их названий и регионов ведения бизнеса. Только особой пользы такая информация не несла.
Я бы попросил предоставить  ABC- и XYZ-анализ клиентской базы BodyLine Group за последние лет пять. Совместное использование результатов ABC; и XYZ;анализов позволяет сегментировать дистрибьюторов элитного женского белья сразу по двум критериям. ABC-анализ показывает, кто даёт основную выручку, а XYZ — насколько предсказуемы их закупки (сезонность, скачки объёмов).
Например, сегмент AX — это ключевые партнёры: им стоит предлагать новинки первыми, выделять персональных менеджеров, обсуждать долгосрочные планы. Сегмент AZ — крупные клиенты, но с резкими колебаниями: здесь важно заранее фиксировать графики, контролировать остатки и следить за рисками. Сегмент CZ — это наименее ценные клиенты: они дают минимальный вклад в выручку и при этом отличаются нестабильными, хаотичными закупками, которые сложно спрогнозировать.
Только я такой анализ, сделанный сразу же после вступления в должность, ему  никогда бы не предоставил, поскольку не сомневался, что результаты станут тут же известны Luxette. А это — коммерческая тайна!
На следующий день он с гордостью продемонстрировал карту, на которой булавками были отмечены регионы работы наших дистрибьюторов. При этом он светился от счастья, ожидая увидеть восторг в моих глазах!
Вопрос, который он, улыбаясь, задал, поверг меня в недоумение. Я даже подумал, что переводчица, Светлана, что-то напутала, и переспросил её.
— Он говорит, что у нас очень много клиентов, но почему-то их нет здесь? — повторила она и обвела рукой северную часть России.
Я был уверен, что Кристоф шутит, и поддержал его, ответив смеясь: — Потому что это — тундра.
Его реакция повергла меня в полный шок. Перестав улыбаться он изрёк: — Я же не дурак и понимаю, что это тундра, но я спрашиваю, почему здесь нет наших клиентов?
На секунду я задумался:
— Потому что чукчи, ненцы и эвенки не носят белья! — не ожидая перевода Светланы, я выскочил из кабинета и чуть не сбил с ног генерального директора.
— Ну, как первое впечатление?
— Как впечатление? — переспросил я. — Оказывается, это только по фамилии он “маленький”, а по умственным способностям... — большой дурак!
* Французская фамилия Пети (Petit) происходит от французского слова petit — «маленький».
С каждым днём я убеждался в этом всё больше и больше!
Кристоф Пети особо не напрягался: уезжал из офиса сразу после окончания рабочего дня, проводил много времени в ночных клубах, иногда на выходные улетал во Францию. Подозреваю, что для отчётов руководству Luxette. А я всё давил на мозоль учредителей и генерального директора: — Когда же он представить бизнес план в свете поставленной задачи?
Наконец, этот момент настал и на совещании, где кроме руководства присутствовали все менеджеры, главный бухгалтер и даже начальник склада, Кристоф сделал свой эпохальный доклад. Как я и ожидал, он выдал абсолютную пустышку!
— А что по поводу услышанного скажет товарищ коммерческий директор? — шутливо, голосом Сталина, спросил Хижняк, прищурившись глядя на меня. Он почему-то находился в прекрасном расположении духа и любил иногда представить себя сотрудникам компании эдаким либералом, “рубахой-парнем”.
— Да, я согласен, что распродажа остатков — это мощный инструмент, но пользоваться им нужно очень аккуратно, особенно в отношении бренда Nobody Else. Поясню свою точку зрения.
— Первое. Эффект «якоря», когда высокая первоначальная цена подчёркивает выгоду скидки и ощущение срочности  — «только 3 дня!», «осталось мало»  — работают на импульсные покупки. Но для целевой аудитории Nobody Else, как премиального бренда, следует учитывать психологию: цена не является ключевым барьером для покупи. Кроме того, есть риск обесценивания бренда. Считаю также, что до объявления широкомасштабных распродаж необходимо обязательно оповестить региональных партнёров, во избежании негатива. А это обязательно приведёт к временному снижению закупок с их стороны.
— Второе. Продажа Nobody Else в магазинах беспошлинной торговли Duty Free в аэропортах вообще, на мой взгляд, не выдерживает никакой критики! Белье — очень личный, интимный товар, когда важна не только цена, но и атмосфера, сервис, возможность сразу примерить и получить консультацию. Не все готовы покупать его импульсивно в транзитной зоне, тем более в условиях временных ограничений.
— А других предложений в докладе я не услышал!
— Хотелось бы узнать мнение бренд-менеджеров! — уже серьёзно заявил Хижняк.
Но они, предсказуемо, молчали понурив головы.
Масштабную продажу накануне Нового Года мы действительно провели, сообщив о ней региональным клиентам дня за 2-3 до начала, чем вызвали, как я и предсказывал, бурю возмущений:
— Вы что творите? Мы только накануне сделали закупки по оптовым ценам, а теперь вынуждены снижать розничные, поскольку клиенты возмущаются: “дешевле съездить в Москву и купить бельё там, чем у себя в городе по вашим ценам!”.
Да, мы избавились от товарных остатков, но январь-февраль с точки зрения оптовых продаж оказался провальным.
Мои худшие предположения оправдались: Кристоф Пети оказался не только авантюристом, но ещё и непроходимым дураком! Накануне 2003 года Кристоф Пети уехал во Францию и больше не появлялся. Выполнил ли он задачи, поставленные Luxette, мне не известно. Однако со временем мне стало понятно, что его шпионская деятельность — лишь крупица в масштабной и хорошо организованной операции по свержению BodyLine Group с российского бельевого Олимпа.

6, Подстава

Очередной удар по компании, в силу его невероятной подлости, просчитать было сложно — из-за неправильно оформленных документов компанией Luxette белорусская таможня задержала груз и квалифицировала партию как контрабанду. Для нас это означало не просто простой, штрафы и огромные финансовые потери — это ставило под вопрос всю цепочку поставок и репутационные потери в глазах банков.
Я был абсолютно уверен  в преднамеренности этого шага со стороны  Luxette. Это подтвердил и начальник отдела логистики, отчаянно боровшийся за вызволение груза. На мой вопрос: — Ну, как там на таможне? — он ответил:
— Да хуже не придумаешь! Целый набор нарушений: и код ТН ВЭД, и расхождение веса/объёма между CMR, инвойсом и фактическими данными. Документы от Luxette составлены так, будто кто;то намеренно искал самые уязвимые места в таможенном регламенте.
— Но хоть какие-то варианты вытащить фуру есть? — с надеждой спросил я.
— Законных... нет! — немного помолчав, с намёком уверенно ответил он.
Почти два месяца мы боролись за то, чтобы вытащить товар с белорусской таможни, привлекая всех, кого только можно и даже тех, кого не хотелось бы! Но в результате товар был безвозвратно потерян. При этом чтобы сделать большую закупку компания взяла кредит в банке. Отдавать его было нечем. Но наши неприятности на этом не закончились!
В 2003 году истёк срок нашего агентского соглашения с прокладкой Luxette, которая при поддержке владельца марки Nobody Else  решила не продлевать его. Наши неоднократные обращения к руководству владельца Nobody Else с просьбой прояснить сложившуюся ситуацию были оставлены без ответа. Как позже стало известно, Luxette ещё в декабре 2001 года зарегистрировала на территории РФ новую компанию ООО «Люксетт», которая получила право эксклюзивной дистрибуции марки Nobody Else в России. Держалось это в секрете.
Фабиан Дюке и Илона Горностаева прилетели в Москву, чтобы в офисе компании официально объявить о своём решении. Объяснение было только одно — таково пожелание владельцев Nobody Else.
После завершения формальных процедур Горностаева отвела меня в сторону.
— Игорь! — обычно она обращалась ко мне без отчества. — Хотела бы кое-что обсудить с вами! Давайте выйдем на улицу покурить.
Мы вышли на улицу.
— Если речь идёт о моём трудоустройстве в компании Luxette, то сразу “нет”, решительно заявил я.
— Жаль, конечно, но речь пойдёт несколько о другом! Вам знакома эта девушка? — она протянула мне фото Софии, с улыбкой сидящей на мотоцикле.
— Да, я знаю её! — холодок пробежал по моей спине.
— Не сомневаюсь, поскольку есть и другие фотографии.
Она достала их из сумочки и протянула мне. На фото был я с закрытыми глазами, лежащий в одних трусах на кровати в её доме на улице Клебер. Она, в одних стрингах, улыбаясь склонилась надо мной. Я сразу всё вспомнил: непринуждённая беседа, шампанское, а далее “вертолёт” и темнота. Её роль мне сразу стала понятна!
— Значит до примитивного шантажа докатились? — взял себя в руки я. — Да, признаю, подстава, в том числе с белорусской таможней, была разыграна как по нотам! И что же вы хотите?
— Не надо бороться за живучесть BodyLine Group, вы же не на подводной лодке, тем более, что она обречена. Напишите заявление об уходе по собственному желанию: вас никто не осудит. И обещаю, эти фото никто, никогда не увидит! Оставьте их себе на память!
— Не уверен, что вашим обещаниям можно верить!
— А разве у вас есть другой выход? — её улыбка сменилась холодной гримасой.
— И что же вы пообещали Софии за то, что она пошла на такую мерзость?
— Да не так уж и много: приличный гонорар за разовую услугу, который очень кстати, если учесть, что карьера манекенщицы нестабильна, и карьерный взлёт в виде контракта с Nobody Else — съёмки в главной рекламной кампании, и возможный выход из статуса рядовой модели на подиуме в «лицо бренда».
— Вы же наверняка обманули эту девочку!
— А почему вас это так беспокоит?
Я молчал.
— Хорошо, если вам будет от этого легче, могу сказать, что София долго не соглашалась! — её лицо стало ещё более злым.
— Хорошо, я подумаю над вашим предложением! — развернулся я и направился в офис.
— Только не долго думайте, Игорь! — крикнула она вслед.
Внезапно я остановился:
— А знаете, Алина, у меня к вам встречное предложение: вы оставляете меня в покое и я обещаю, что не солью в прессу, в том числе зарубежную, информацию ни об истинном лице Luxette, ни о попытке шантажа... Да, и передайте казачку вашему засланному, Кристофу Пети, что он — редкостный мудак!
Не дожидаясь ответа, я открыл дверь и в коридоре столкнулся с генеральным директором:
— Что она хотела? — в его вопросе слышалось  подозрение.
— Пошли к тебе в кабинет, всё расскажу! И даже... покажу,  — усмехнулся я.
— Да уж, история! Что предлагаешь делать? — выслушав меня спросил он.
— Предлагаю побороться! Если они и покажут фотографии, жена мне поверит, поймёт и поддержит! Эх, не послушались вы меня в своё время!
— Нужна срочная замена Nobody Else!
— Это я понимаю! Но такие бренды на дороге не валяются! — с сожалением возразил я.

7. Агония

Весть о смене эксклюзивного дистрибьютора по российскому бельевому рынку разлетелась очень быстро, также, как и проявились истинные человеческие сущности: бренд-менеджеры Nobody Else и часть сотрудников, включая складских работников, тут же переметнулись в новую компанию ООО «Люксетт». Объем нашей выручки резко сократился. Целыми днями вместе с генеральным директором мы думали об антикризисных мероприятиях, которые бы могли спасти компанию. Кое-что всё-же удалось сделать; и пока BodyLine Group оставалась на плаву, но отсутствие внешнего финансирования сильно усугубляло ситуацию. Это “кое-что” стало возможным после того, как генеральный директор договорился о получении займа от частного лица, заложив квартиру. Если честно, я восхищался его мужеством и несокрушимостью: боролся он в одиночку — учредители бросили его!
В один из таких дней раздался звонок:
— Добрый день, Игорь Николаевич!
— Здравствуйте, Виктор Александрович! —по голосу узнал я Чирикова.
— Не могли бы мы с вами встретиться, а то слухи нехорошие ходят!
— Ну, на то они и слухи. Главное, не давать им крыльев, чтобы летать не начали! — попробовал отшутиться я.
— Хорошо сказано! Так вы найдёте время для меня?
— А почему бы и нет? — подумал я. — Можно попробовать через интервью вбросить нужную информацию для игроков бельевого рынка!
— Приезжайте, Виктор Александрович!
— Спасибо, через час буду!
Я посмотрел на часы. В мой кабинет Виктор постучал без опозданий.
— Присаживайтесь, Виктор. Чай, кофе? — улыбаясь предложил я.
— Спасибо, если можно, просто воды.
Виктор смотрел на меня внимательно, будто пытался понять, что я стараюсь не показывать своей ровной интонацией.
— Можем приступать?
— Да, готов очень коротко ответить на ваши вопросы.
— Ведущие игроки российского бельевого рынка в один голос утверждают, что активность BodyLine Group по продвижению бренда Nobody Else заметно снизилась. С чем это связано?
— Виктор! Давайте не будем лукавить! Я думаю, что причины и так всем известны.
— Хотелось бы услышать о них из первых уст!
— Хорошо, если вы настаиваете!
— Недавно контракт между нашей компанией и Luxette истек и, несмотря на то, что с нашей стороны были выполнены все взятые обязательства, представлен бизнес-план по удвоению товарооборота Nobody Else за 4 года, руководство Luxette без объяснения каких-либо причин отказалось продлить контракт с нашей компанией, ссылаясь на то, что таково пожелание владельца  Nobody Else.
 — Каким образом Вы строите работу сейчас, лишившись основного бренда?
— Не буду скрывать, что утрата марки Nobody Else ощутима для нас, поскольку занимала весомую долю в бизнес-портфеле наших марок. Вместе с тем, мы не испытываем никаких панических настроений. Созданный нами запас прочности достаточно высок: сеть наших магазинов продолжает ритмично работать. Для ликвидации товарных остатков нами создана стоковая торговая сеть “Модный дворик”,  которые пользуются большой популярностью у покупателей.
Конечно, я умолчал о том, что белье марки Nobody Else, в основном старых коллекций, мы стали закупать на европейских стоковых площадках. Хорошо, что с нами остался начальник отдела логистики, который и организовал закупку стоков на европейских рынках.
Давая очередное жизнеутверждающее интервью Виктору Чирикову, я вдруг ясно осознал, что все попытки спасти компанию, это — агония, что вряд ли удастся быстро найти новый “локомотив” вместо Nobody Else, и эти шесть месяцев будут не временем возможностей, а временем выживания.
После увольнения из армии я работал во многих коммерческих структурах, но никогда не увольнялся,  пока не находил новое место, причём всегда с повышением зарплаты. На этот раз, не успев “соломки подстелить”, я впервые рисковал стать безработным! И это, имея неработающую жену и двух малолетних детей, меня сильно пугало!
— Может быть за эти шесть месяцев, если не удастся спасти компанию, то хотя бы удастся найти работу?
Я убедил себя, что мысль эта не упадническая, а, скорее, предельно трезвая. В ней не было капитуляции, а была холодная оценка реальности: если корабль идёт ко дну, нужно не проклинать шторм, а спускать на воду плот.
Как я и предсказал, несмотря на усилия сотрудников, оставшихся преданными компании BodyLine Group, через шесть месяцев она “приказала долго жить”.
Со всеми оставшимися сотрудниками компания рассчиталась в полном объёме: с кем-то живыми деньгами, а кто-то получил компенсацию транспортными и другими материальными средствами. Обиженных не было!
У меня появилась масса времени для поиска новой работы.

Эпилог

Позднее я часто спрашивал себя: мог ли я предсказать крах компании? Да, предсказать мог, но предотвратить — вряд ли.
Можно было на год раньше настоять на поиске запасного бренда;локомотива. Нужно было сразу уволить бренд;менеджеров Nobody Else: именно они сливали информацию Luxette. Не стоило допускать в компанию Кристофа Пети — этот «засланец» с самого начала был тревожным сигналом. И, конечно, стоило раньше начать переговоры с владельцами Nobody Else о прямом эксклюзивном договоре.
Всё это — мои проколы. Но, как гласит русская пословица: «На чужом несчастье собственного счастья не построить». Причинённое зло имеет свойство возвращаться. ООО «Люксетт» не просуществовало и двух лет. Время показало, что наши бывшие французские партнёры умели хорошо только плести интриги.
А главной причиной исчезновения Nobody Else стала гибель дизайнера в автомобильной катастрофе. Для владельцев это была не просто кадровая потеря, а точка невозврата: попытки найти замену лишь подчёркивали, что уникальность не тиражируется. Бренд исчез не из;за отсутствия денег или спроса — исчезла та самая «тонкая материя»: авторское видение, которое невозможно воспроизвести.
Сегодня в России о Nobody Else помнят разве что женщины пенсионного возраста.
Ещё я понял, что человеческие отношения — тоже тонкая материя: на вид прочные, а на деле их легко порвать одним неловким движением. И потому любой бизнес, кардинально зависящий от иностранных партнёров, всегда будет стоять на зыбкой почве: возникнет подходящий случай — обманут, предадут и обворуют!
Это не просто вывод. Это аксиома, подтверждённая моим опытом и временем!